Чтение онлайн

— Смотри куда ид… — начал было возмущаться он, но как только увидел с кем ему довелось столкнутся, сразу замолк. Через секунду он внезапно стукнул себя по лбу и, схватив меня за руку, поволок из столовой.

Он завел меня за угол, подальше от чужих глаз и тихо, но возмущенно, воскликнул:

— Ты что, идиотка?

Его неожиданное заявление меня ошарашило. Но его следующая фраза повергла меня в самый настоящий шок.

— Ты какого черта приперлась в школу сразу же после того, как переспала с Крисом?! И не говори мне, что он тоже тут!

— А? — я удивленно заморгала, — Откуда ты знаешь? И почему нам нельзя приходить сюда? Это как-то связано с тем, что на нас все пялятся?

После моих вопросов возмущение на лице Рейна сменило удивление.

— Так вы что, не в курсе?

— О чем ты?

— Значит нет, — вздохнул парень и провел рукой по волосам. — Ладно, я объясню. Короче, нам, то есть умершим, нельзя выходить в слишком людные места в течение пяти-шести часов после секса. Потому что после этого мы начинаем интенсивно излучать феромоны. В такие моменты мы стаем для простых людей такими, как для кобеля самка во время течки. Я не знаю, почему так происходит. Сколько уже часов прошло после того, как вы переспали?

Я на пару секунд задумалась, вспоминая.

— Кажется, пять часов уже прошло. Но как ты заметил мое состояние? Ты же тоже умерший. И откуда у тебя такая уверенность, что я переспала именно с Крисом? Это же было только одну ночь.

— Да это и ежу понятно, что ты спала именно с ним, — Рейн ухмыльнулся. — Я даже удивлен, что после полугода знакомства вы сделали это только сейчас. А заметил я, потому что умершие тоже могут это чувствовать. Хотя не так сильно, как смертные. Но, если ты говоришь, что прошло уже более пяти часов, то думаю, нет смысла вам теперь идти домой. Этот эффект скоро пройдет, так что нужно просто подождать. Хотя после первого раза он всегда дольше и сильнее, чем обычно, но это не страшно. Приблизительно после двадцатого секса последствия почти не проявляются.

Я кивнула и, немного подумав, подозрительным тоном спросила:

— Постой, а откуда ты все это знаешь?

На мой вопрос Рейн ухмыльнулся и ответил:

— Уж поверь, в этом деле у меня побольше опыта, чем у любого смертного. Не смотри на возраст моего тела, мне ведь по-настоящему уже двадцать два. А свою сексуальную жизнь я не планирую прекращать даже после смерти. Особенно когда тебя ждет лишь удовольствие.

Сказав это, парень развернулся и ушел, оставив меня в шоковом состоянии. Оказывается, как много я не знаю о том, что ожидает меня по эту сторону жизни.

К счастью, больше никаких неожиданных сюрпризов в школе меня не поджидало. На работе так же все было спокойно. Феромоны «выветрились», и всё же один посетитель попытался ко мне подкатить, но когда я внимательно взглянула на него своими мертвыми глазами, он оставил эту гиблую затею. Данте так же ничего не заметил. Ну, мне так кажется… Под его улыбкой ничего разглядеть невозможно, так как он улыбался даже тогда, когда был зол. Вот только эта улыбка незаметно превращалась в ухмылку. А если Данте вдруг переставал улыбаться, это значило, что он либо слишком сильно задумался, либо серьезен, либо кому-то сейчас очень не поздоровится.

Но даже если днем все было более-менее хорошо, то вечером, после работы, судьба решила преподнести мне неприятный сюрприз.

После смерти я стала более осторожной в плане общения с людьми, но более неаккуратной в плане своей безопасности: я часто не замыкала на ночь входные двери, гуляла после полуночи по темным улицам, возвращалась домой переулками. Вот и сейчас я, завернув с главной дороги, пошла по тому самому переулку, в котором полгода назад меня смертельно ранили. Пройдя пару метров, я остановилась и присела возле темного пятна на земле. Даже спустя столько времени следы моей крови остались на асфальте, став напоминанием о последних секундах моей жизни. От воспоминаний мне стало немного тоскливо. Я помнила все. Этот момент — момент моей смерти от начала и до конца четко, в мельчайших деталях запечатлелся в разуме. И будто короткий фильм, я неосознанно просматривала его вновь и вновь. Как жаль, что от некоторых воспоминаний нельзя избавиться, как от углекислого газа в легких, просто выдохнув, раз и навсегда. Хотя, даже если бы и это было возможно, для меня это было бы бесполезно, ведь, по словам Локки, тот кислород, который я вдыхаю, так и остается кислородом, даже после моего выдоха. Так, будто для мира я окончательно мертва. Так, будто теперь я не имею права вмешиваться в то, что творится в природе. Я могу создать иллюзию жизни, но даже так это будет не жизнь. И эти мысли приводили в отчаяние.

— Эй, кто у нас тут?

Внезапный грубый голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я встала на ноги и развернулась. Благодаря моему зрению, мне удалось разглядеть того, вернее тех, кто стоял передо мной. То, что я увидела, меня ужаснуло. Это были те самые мужчины, благодаря которым я полгода назад на этом самом месте получила смертельное ранение, и которых я запомнила на всю жизнь. Хотя, в моем случае правильнее будет сказать — на всю смерть.

Мужчины стояли в десяти метрах от меня и из-за темноты не смогли узнать во мне свою прошлую жертву.

— Маленькая, заблудшая овечка, — присвистнул Джон, которому я тогда вогнала нож в плечо. О, да, его имя я запомнила хорошо.

Я отступила на шаг назад, приготовившись бежать, но внезапно осознала: «Секунду, а почему это я убегаю? Что они теперь мне смогут сделать?».

Неожиданно для самой себя, я почувствовала, как начинаю злиться. Весь страх прошел, и его сменила ненависть. Мне хотелось мести.

— Ну, здравствуйте, — громко сказала я, ухмыльнувшись. — Давно не виделись.

Мужчины удивленно переглянулись. Видя, что они все еще не вспомнили меня, я медленно подошла ближе. Они стояли под фонарем, прямо на начале переулка, поэтому, когда я подошла достаточно близко, меня осветил его яркий свет. Несколько секунд мужчины стояли в замешательстве, но тут вдруг лицо одного из них исказил шок.

— Это… это же… она!

Я размеренно похлопала в ладони.

— Бинго!

Второй мужчина тоже узнал меня и в ужасе отступил на шаг.

— Как? Это же невозможно?! Ты же… мы же сами тебя…

— Что? — резко спросила я, перебив его. — Убили?

Тот усердно закивал.

Внезапно я почувствовала, как во мне начинает разгораться злость. Слабые попытки сопротивляться ей были безрезультатны. Это меня напугало, но я ничего поделать не могла.

— Оу, в таком случае, — донесся из моих уст голос Лилит, — теперь я убью вас.

Демон полностью, безо всяких усилий захватил власть над моим телом, полностью подавив мою собственную волю.

На лицах двоих мужчин отобразился настоящий ужас, и они попытались бежать. Но как только один из них начал пятится назад, Лилит резко дернулась и схватила обоих за куртки.

— Куда это вы, а? Не оставляйте бедного ребенка одного на улице.

Она развернулась и с легкостью отшвырнула их вглубь переулка. Два тела с глухим стуком упали на землю.

Как только мужчины предприняли ничтожную попытку подняться, Лилит в мгновение ока оказалась рядом с ними и, опять взяв их за куртки, подняла обоих и с силой придавила к стене. Послышались вскрики.

— Тш-ш-ш… Тише, — тихо шепнула она, приблизившись. — Мы же не хотим, чтобы кто-то увидел, как вы домогаетесь к подростку. Поверьте, они ведь так и подумают.

Лилит засмеялась. Ее красные глаза странно блеснули в темноте. Увидев это, Джон испуганно заскулил. Мне это не нравилось. Я ведь всего лишь хотела их припугнуть. В моих планах не было убийства. Но, похоже, Лилит мои планы не интересовали.

Внезапно ее смех оборвался и, оскалившись, она зашипела:

— Девятая догма КЧД гласит: «Равноценный обмен — залог порядка и послушания. Каждому преступлению должно соответствовать наказание, по силе равное преступлению. Каждому действию должны соответствовать последствия, по силе равные действию. Всему полученному соответствует плата, по ценности равная полученному». Знаете, что это значит?