Чтение онлайн

Я рассказываю ему про лабиринт и теорию Анжелы, что при определенных условиях видение может прийти. Кристиан сидит в кресле и смотрит на меня так, будто я сказала ему, что луна сделана из сыра. Затем он прижимает пальцы к глазам, как если бы у него внезапно заболела голова.

— Что? — спрашиваю я его.

— Ты никогда мне ничего не рассказываешь, ты в курсе? — Он опускает руки и смотрит на меня осуждающе.

Я открываю рот.

— Это не правда. Я рассказываю тебе множество вещей. Я говорю тебе больше, чем кому-либо. Я имею в виду, я не проболталась тебе об этом случае с Анжелой, но это Анжела, и ты знаешь, какая она.

— А какая она? Что произошло с «у Ангельского клуба нет друг от друга секретов»?

— Ты никогда не соглашался на это, — замечаю я. — У тебя был самый большой секрет из всех нас, и ты не говорил ни слова.

— Может, я чего-то еще не знаю? — спрашивает он, игнорируя мое очень хорошее указание на его вопиющее лицемерие. — Помимо ситуации с этим парнем Пеном, о которой ты не можешь рассказать?

— Я видела своего отца, — говорю я. — Но это случилось только вчера, ладно? Я собиралась рассказать тебе сегодня. Прямо сейчас. Видишь, я говорю тебе.

Кристиан напрягается, удивление появляется на его лице, и он замирает в замешательстве, таким образом, заставляет меня чувствовать себя снова удивленной.

— Твой отец? Михаил?

— Нет, мой другой отец, Ларри. Да, мой отец — Михаил. Он говорил, что ему дали, — я пускаю в голос авторитетные и официальные нотки, — задачу обучить меня. Мы вернулись в мой дом и провели пару часов во дворе, ударяя друг друга метлами.

— Ты была в Джексоне вчера? — Кристиан растерянно смотрит на меня. Он на том этапе, когда он повторяет все, что я говорю, потому что не может обдумать все достаточно быстро. — Обучить, — говорит он. — Обучить тебя чему?

Я осознаю, что мы находимся в общественном месте и не стоит открыто обсуждать все это. Я перемещаюсь в свои мысли. Научить использовать меч.

Его глаза округляются. Я отвожу взгляд, выпиваю остатки своего холодного кофе. Масштаб того, что я только что сказала ему, — что я буду должна использовать меч, и драться, может быть, даже убивать кого-то — начинает действительно до меня доходить.

«Это та часть, где моя жизнь становится все апокалиптичнее», — думаю я.

Это отстойно, честно говоря. Я вспоминаю, как хорошо себя чувствовала, помогая Эми в тот вечер, используя свою силу, чтобы исцелить ее лодыжки даже на ту малость, что я сделала. Как я была счастлива от мысли, что я могла бы использовать свою силу, чтобы лечить болезни и исправлять ошибки. Сейчас это все выглядит, как глупая мечта. Я собираюсь бороться. Возможно, даже умереть.

«Ты был прав», — говорю я, — «Нам никогда не будет позволено жить нормальной жизнью».

«Я сожалею», — говорит Кристиан. Он хочет чего-то лучшего для меня, чего-то попроще.

Я пожимаю плечами. — «Это то, что нам нужно делать, верно? Может быть, это наше предназначение — стать бойцами. Это имеет смысл, когда думаешь об этом. Может быть, это то, для чего предназначены все триплы. Мы — воины».

«Может быть», — говорит Кристиан, хотя я чувствую, что он не больше моего хочет принять это.

«Ох. И я спросила отца, можешь ли ты тренироваться с нами, так как ты уже видишь себя, вооруженным мечом в своем видении (кстати, меч сделан из сияния, а не из пламени), и он сказал «Да», вероятно, на зимних каникулах. К твоему сведению».

Он недоверчиво смеется при мысли, что он мог бы брать уроки у Архангела Михаила.

— Ух ты, — говорит он вслух. — Спасибо тебе.

— По крайней мере, мы можем сделать это вместе, — говорю я, потянувшись через стол, и кладя руку на его, это посылает знакомые искры между нами.

Мы принадлежим друг другу. Слова приходят на ум сразу же, и на этот раз, вместо того, чтобы бороться или беспокоиться о том, что бы это могло значить, я принимаю это. Как бы ни сложилась наша судьба, мы встретим ее вместе.

«Что бы то ни случилось», — добавляет он.

Я улыбаюсь. «Желательно успешно, верно? У меня нет желания попасть в ад».

«Договорились». Он скользит пальцами вверх по моей руке, так что мы сплетаем пальцы. Что-то переворачивается у меня в желудке.

— Тем временем, — говорю я, возвращаясь к нашей теме, вспомнив, что мой отец говорил о наблюдение за Анжелой, — давай разберемся, что происходит с Анжелой. Может быть, мы сможем ей помочь.

— Если она позволит нам.

— Это правда, — Я смотрю на часы. — Я должна идти. Я получила задание написать о «Бесплодной Земле» ко вторнику. Это составит двадцать процентов итоговой оценки, поэтому никакого давления нет.

Он сжимает мою руку, прежде, чем отпустить ее.

— Спасибо, что провела со мной этот день. Я знаю, что ты занята.

— Кристиан, нет никого на земле, с кем я лучше провела бы время, нежели с тобой, серьезно, — говорю я ему, и это абсолютная правда. То, что мы — родственные души, друзья, или как там это называется.

Позже я осознала, что не рассказала ему о Такере. Но потом я подумала, что скорее всего, он бы не хотел об этом знать.

На обратном пути в общежитие я делаю крюк, чтобы зайти в Мемориальную церковь, надеясь найти там Анжелу. Церковь пуста. Я иду к центральному нефу в передней части храма, где перед алтарем начинается лабиринт. Там приклеена табличка: «ВО ВРЕМЯ ОСМОТРА ЦЕРКВИ СОБЛЮДАЙТЕ ТИШИНУ». В это время кто-то на улице шумно подрезает живые изгороди, но здесь по-прежнему тихо, словно в этом месте тишина поглощает шум.

Анжелы здесь нет, но мне не хочется уходить. Я стою, глядя на извилистые дорожки лабиринта.

О чем, черт возьми, я думаю. Я попробую.

Мне требуется немного времени, чтобы прочитать брошюру о тупике, которую я нахожу в небольшой плетеной корзине у передней скамьи.

«Имеет ли смысл бесцельно бродить кругами? — гласит она. — Отправьтесь в собственное путешествие, которое выдержало испытание временем на протяжении тысяч лет».

Я разуваюсь и встаю на начальную точку, затем начинаю идти. Края моих джинсов шаркаются об пол. Я пытаюсь заставить себя притормозить и сделать несколько глубоких вдохов, как нас учили на уроках счастья: очищающие вдохи животом.

«Как только вы входите в лабиринт, — говорится в брошюре, — отпустите подробности вашей жизни, отвлекающие мысли. Откройте свое сердце и успокойте свой разум».

Я делаю все возможное, но часть меня уже напряглась, готовясь к видению, к черноте комнаты, я чувствую ужас. Я продолжаю идти, пытаясь избавиться от мыслей, так, как я всегда это делаю, взывая к сиянию, которое так легко приходит в эти дни. Можно подумать, что это тоже будет легко, но по какой причине мне ничего не удается, может быть, потому, что видение — это как удар в лицо, совершенно не похоже на сияние.