Чтение онлайн

Она не отвечает, и это заставляет меня беспокоиться о том, что Люси уже наверняка вернулась обратно в ад и теперь сплотилась с какой-то злой армией нежити, и сейчас они уже на полпути к моему дому в поисках меня, возможно, натыкаясь на ничего не подозревающую Билли.

Я продолжаю представлять это, словно сцену из фильма ужасов, где Люси, стоит перед автоответчиком, смеясь, и слушает мой голос, пытающийся предупредить Билли.

— Привет, Билли, это Клара, — говорю я в трубку. Мой голос дрожит. — Позвони мне. Это очень важно.

— Я уверен, что с ней все в порядке, — говорит Кристиан после того, как я повесила трубку. –Билли может позаботиться о себе.

Я думаю о крови. Звук замертво падающего тела Оливии.

— Все хорошо, Клара, — бормочет Кристиан. — Мы в безопасности.

Я оборачиваюсь, чтобы выглянуть в окно. Мы проезжаем хребет полный ветряных мельниц: высокие белые ветряные мельницы, их пропеллеры кружащиеся вокруг и разрезающие воздух. Облака отбрасывают тени, когда перемещаются между солнцем и землей, словно темные твари, шатающиеся по земле. Интересно, будем ли мы когда-нибудь в безопасности?

Кристиан убирает одну руку с руля и тянется ко мне. Он проводит большим пальцем поперек моего кулака, пытаясь утешить меня, как и всегда. Он наполняет меня своей силой.

Но все, что я чувствую сейчас — слабость.

Местом, которое я указала на карте, был Линкольн, штат Небраска. Когда мы прибыли туда, то нашли гостиницу. Администратор — стоящая за стойкой регистрации круглая женщина на вид лет пятидесяти — улыбается нам, словно мы молодожены, и наклоняется над стойкой, чтобы взглянуть на Веба.

— Ой, он такой крошечный, — говорит она. — Сколько ему?

— Девять дней, — отвечаю я, внезапно занервничав, и выражение ее лица четко отражает, что она думает, будто девять дней — слишком рано для того, чтобы путешествовать с ребенком, но это уже не ее дело.

— Мы навещаем родственников, — говорит Кристиан, обнимая меня за талию и притягивая к себе, так, словно он не может выдержать, когда мы стоим в шести дюймах друг от друга. — Конечно, оставаться в гостинице — не лучший из вариантов, но что мы можем сделать? Она не ладит с моей матерью.

Как легко он включился в свою роль: преданный муж, лишенный сна отец.

— Поверьте мне, я вас понимаю, — говорит леди, почти лукаво. — У нас есть переносные кроватки. Вам нужна одна?

— Да, спасибо. Вы просто наш спаситель, — отвечает Кристиан, и я клянусь, она краснеет, когда он поворачивается демонстрируя свою лучшую улыбку. Он приобнимает меня, пока мы идем по коридору, но когда мы начинаем ждать лифт, его лицо снова становится мрачным.

Мы кладем Веба в переносную детскую люльку, стоящую рядом с кроватью, и он сразу погружается в сон. Полагаю, что дети в его возрасте много спят. Я набираю номер пиццерии в Маунтин-Вью, надеясь поговорить с Джефри, хотя, кто знает, что я должна сказать ему. Как вы сообщите своему брату, что его девушка смертоносное Черное Крыло, являющееся Триплом, и она только что поклялась убить меня?

— Его здесь нет, — говорит Джейк, когда я спрашиваю о Джефри. — Сегодня у него выходной.

— Ну, можешь передать ему, чтобы он перезвонил мне? — прошу я, и он издает неопределенный звук и кладет трубку.

Я не знаю, что еще сделать.

Кристиан настаивает, чтобы я первая заняла душ. Я стою под обжигающей струей и тру свою кожу, пока она не начинает болеть, смывая последние пятна крови Оливии. Когда после я стою перед запотевшим зеркалом, расчесывая волосы, кажется, мое собственное лицо обвиняет меня.

Слабая.

Ты не пыталась спасти Анну или остановить их от похищения Анжелы, ты даже не попробовала.

Трусливая.

Ты потратила столько часов, учась использовать сияющий меч, потому что твой отец говорил, что тебе необходимо научиться этому, но когда настал момент, ты даже не смогла его вызвать.

Слабая.

Я сжимаю расческу так сильно, что мои костяшки становятся белыми. Я больше не встречаюсь со своими глазами в зеркале, пока не заканчиваю с волосами.

Когда я открываю дверь, Кристиан сидит, скрестив ноги, на односпальной кровати королевского размера, уставившись на рисунок, висящий на стене, на котором изображена огромная белая птица с длинными лапами и красными полосами на верхней части головы, расправляющая свои крылья. Ее когти касаются воды, и я не уверена, что это означает — взлет или приземление.

Неудачница, думаю я, вспоминая свою неспособность вызвать крылья в « …. Подвязке». Даже в таком элементарном деле, как полет, я провалилась.

Кристиан смотрит на меня. Я прочищаю горло и показываю жестом, что его очередь использовать ванную. Он кивает, поднимается и проходит мимо меня. Его движения негибкие и вялые, словно его мышцы только сейчас почувствовали на себе весь ад, через который он прошел в последние двадцать четыре часа.

Я сижу на кровати и слушаю, как работает душ, как дышит Веб, как тикают часы на тумбочке и ворчит мой желудок. Через пять минут вода резко останавливается, занавеска душа отодвигается в сторону, слышатся торопливые шаги по полу ванной, бег, а затем стук крышки унитаза. Кристиана тошнит. Я вскакиваю на ноги и иду к двери, но я боюсь открыть ее. Он не захочет, чтобы я видела это. Я кладу руку на гладко окрашенный костяк двери и закрываю глаза, когда слышу, что его снова рвет. Стон.

Я мягко стучу.

— Я в порядке, — мысленно говорит он, но я понимаю, что он не в порядке. Я никогда не чувствовала его таким.

— Я вхожу, — говорю я.

— Дай мне минуту. — Слышится как сливает унитаз.

Когда я захожу, он уже стоит у раковины, обернув полотенце вокруг талии, и чистит зубы. Он снимает обертку со стакана на стойке и наполняет его водой, после чего делает большой глоток, полощет рот и сплевывает.

Его глаза наполнены стыдом, когда они встречают мои в зеркале.

Неудачник. Он тоже это чувствует.

Я отвожу взгляд, невольно глядя вниз по его телу, и вот тогда-то я и замечаю неровную рану на его боку.

— Все не так плохо, как выглядит, — говорит он, когда я ахаю. — Но я, возможно, не должен был пропускать тебя в душ первой, потому что она снова открылась.

Не имеет значение, что он говорит. Ведь это глубокая девятидюймовая рана от верхушки левого ребра до его бедра. Она черная по краям. Такое ощущение словно печаль кинжала сжигала его, когда вырезала это.