Чтение онлайн

Он был реформатором. Он много раз с рассказа о какой-то своей выдумке мог перескочить на то, как это могло бы помочь простым людям. "Я часто переодеваюсь в простолюдина и брожу по улицам. Смотрю на людей, на их жизнь, разговариваю с ними. Мне их жалко, очень жалко! Работают дни на пролёт, стирая руки в кровь, вынуждены тратить дни и недели, чтобы просто переехать из одного города в другой, тратят время и силы на какие-то мелкие задачи типа стирки вместо того, чтобы потратить его на что-то более стоящее". До сих пор помню эти его слова. Он хотел помочь им и помогал, чем мог. Но вот только… — Мама запнулась, будто кто-то не сильно сжал её горло. Бальтазар каким-то глубинным чутьём уже почувствовал, чем это всё закончится.

— Что случилось?

— … Только пока всё не дошло до плана по внедрению всех его изобретений в жизнь простых людей. Его предали. Все. Вообще все. И простой люд, и придворные. Огромная суеверная толпа просто вывела его на площадь и сожгла. Да. Бедный… — Королева задумчиво уставилась в сторону. — Но, как потом выяснилось, покойный оставил мне ма-аленький прощальный подарок.

Её нахмурившееся и лицо накрыла плотная тень, а впившийся, словно игла, в Бальтазара взгляд и сомкнувшиеся когтистыми лапами на подлокотниках ладони сделали маму похожей на голодную и полного ярости хищную птицу. От пришедшей в голову догадки в голове что-то оборвалось и тяжёлым грузом прокатилось вниз по всему телу.

— Это был…

— Да, мой сыночек, именно! Ты у меня просто умница! И твоя голова даже представить себе не может, сколько дряни я на себе испытала, чтобы только прервать эту проклятую беременность, и сколько денег мне пришлось вложить в руки повитух и всякого прочего сброда, чтобы те прикусили язык и молчали. О-ох, мой друг, я не останавливалась, даже когда срок уже подходил к концу! Но не-ет, тебе так сильно хотелось выжить! И ты выжил. Сутки самых тяжёлых в моей жизни схваток — и вот и ты! Жалкий, худющий, больной выродок. Я молилась всем богам, чтобы ты не прожил и трёх дней, но и тут чёртовы небеса ко мне оказались не благосклонны. Приехал Зигмунд со своей проклятой птицей, которые начали с тобой носиться, словно с писаной торбой, не давая тебе испустить дух самостоятельно, либо же мне покрасться к тебе с ядом или, на крайний случай, с плотной подушкой. Да и что уж там? Голова у него посообразительнее, чем у остальных. Я и до этого для себя подметила, что он, судя по всему, подозревает, что твоё болезненное состояние моих рук дело, так от каких-либо других действий он и вовсе мог раскусить мои намерения. — Королева тяжело вздохнула и ненадолго замолчала, уставившись в пустоту. — В общем, Бальтазар, ты выжил. И мне пришлось смириться. Как и с тем, что…

Она опять замолкла.

— Что? — Ненавязчиво подтолкнул мать принц.

— Бальтазар, это никому не нужно. Ни королям, ни дворянам, ни крестьянам. Хоть об стену головой бейся — они никогда не станут слушать твои рассказы о том, что все эти изобретения и разработки могут им помочь, потому что им это всё к чертям не нужно. Они сидят в своих грязных лужах уже которое столетие, и им нормально! Ты этого ещё не понял? Даже если ты очень сильно попытаешься — они просто сожрут тебя с потрохами, как животные. Назовут еретиком, колдуном, дьяволом в конце-концов и втопчут тебя в землю. Именно поэтому я решила всё бросить, Бальтазар. И именно поэтому я надеялась, что и ты всё бросишь. — Она что-то медленно вытянула из складок платья. — Но, видимо, не судьба.

Пистолет.

— Как ты..?

— Всё нормально, мой мальчик, я ничего у тебя не воровала. Это моя конструкция. Чертежи? В голове, Бальтазар. Сначала бумага, потом бумагу в огонь, а всё, что было на ней, здесь. В мозгах. Она взвела курок. Бальтазар молнией сорвался с места и побежал к двери.

Прогремел взрыв. Боль. Острая боль обожгла икру.

Бальтазар упал. В глазах замельтешили белые мухи. Жжение начало растекаться по ноге.

— Ах, да, что там за предсказание было? Что нас с мужем свергнет один из наших детей. — Принц обернулся, чтобы увидеть, как туфля женщины падает и с силой вдавливается в кровоточащую рану, заставляя его сдавленно вскрикнуть от нового приступа боли. — А я хорошая мать. Я хорошая жена. Я не позволю тебе разрушить мир, стены которого я так долго возводила.

Мать смотрела на него сверху вниз. Мать на него навела дуло. Он смотрит ей прямо в глаза. Взгляд свинцовых, не дающих бликов глаз холодный, мёртвый.

Тишина.

— Ты не знаешь, каково это. — Этот голос словно принадлежал тысячелетней старухе. — Понимать, что то, что ты сам же в здравом уме породил, медленно убивает тебя, и при этом бездействовать. Понимать, что тебе всё равно, что будет потом, потому что жизнь закончилась для тебя по твоей же вине уже давным-давно, оставив после себя лишь без эмоциональное послесловие. — Её губы задрожали. По худому лицу потекла одинокая слеза. Она взвела курок.

— И ты уже никогда не поймёшь этого.

— Эй, что там за шум?! — Несколько громогласных ударов грохнули в деревянную дверь. Худая рука дрогнула и после взрыва пуля лишь оцарапала предплечье успевшего увернуться парня.

В то же мгновение он со всей силой рванулся вперёд и, сбив мать с ног, вырвал у неё из рук пистолет.

— Помогите! — Взвизжала королева.

Крак! — с грохотом слетела дверь с петель. Огромный стражник стеной стал в дверном проёме, глядя на застывшего с оружием в руках принца.

— Бросай! — Рявкнул он, выхватывая меч.

"Небо…" — только и успело промелькнуть в голове Бальтазара, прежде чем переставшие слушаться мозг руки направили на противника пистолет и нажали на курок.

Бах!

Звон в ушах.

На щёку летит что-то влажное.

Вонючее облако дыма.

Будто по сне мутный образ стражника по инерции тянется к кровоточащей дыре около заплывшего в багровой пелене глаза и спустя мгновение падает на пол.

Со стороны раздаётся невнятный крик. Кто-то с худыми руками бросается на Бальтазара из-за спины и изо всех сил старается прорваться к оружию. Принц выходит из ступора, почти не чувствующей натуги или тяжести рукой он резко хватает напавшего на него человека за волосы и со всей силы толкает в сторону кровати.

Человек — женщина, — ударяется об угол кровати круглым животом. Звучит обрывистый вскрик. Человек беспомощно съёживается на полу, силясь унять боль.

Бальтазар даже подумать ни о чём не успел, как со стороны двери, послышались пока что еле слышимый топот приближающейся стражи.

На мгновение замешкавшись, юноша буквально в один прыжок перемахнул через бездыханное тело члена охраны и оказался в коридоре.

Боль сотнями игл вновь впилась в раненую ногу, но Бальтазар всё-таки сумел найти в себе силы доковылять до поворота и скрыться за углом прохода, противоположного тому, из которого вот-вот должно было вынестись подкрепление, спешащее на помощь своей королеве.

С трудом сглотнув, весь мокрый Бальтазар, прислонившись к стене, посмотрел в сторону двери. Кровавый след от подстреленной ноги тонкой дорожкой тянулся из покоев прямо сюда, прямиком к нему.

Чёрт. Чёрт. Чёрт!!!

Ладно, всё, хрен с ними, с чертежами. Всё равно в проходе не пропадут. А даже если пропадут… Всё, надо уходить.

Невероятно медленно негнущиеся пальцы выуживали спасительный бутылёк из дорожной сумки.

Топот.

Так, надо сосредоточиться! Дом Зигмунда… Его дом! Тепло. Покой.

Бутылёк летит на пол. Словно тёплое одеяло дымка обволакивает тело принца, на мгновение делает его невесомым, а потом снова резко возвращает сознание в израненную плоть, заставляя юношу упасть на пол.

Откуда-то донёсся до боли знакомый голос.

— Бальтазар! — Две огромные ладони подхватили парня за ставшие внезапно такими тонкими и слабыми предплечья. — Бальтазар, что стряслось?! Откуда на тебе кровь?! Что это?!

Бальтазар что-то невнятно промычал через отказывающиеся размыкаться губы.