Чтение онлайн

Они приехали, Агния встретили, накормили, комнату выделили и всю оставшуюся часть дня чуть ли не на руках носили. Малец, в свою очередь, не стремился во всех красках показывать своё недовольство, но его напряженный взгляд в пол и полная апатия в голосе явственно намекали окружающим, что здесь его ничего не держит и он в любой момент готов свернуться и уйти, забыв обо всех участниках его недавнего приключения, как о страшном сне. Захватив при этом, разумеется, заветный бутылёк, который у мальчика пару раз в наглую пытались вытащить прямо из кармана. Подойдут, зададут какой-нибудь бессмысленный вопрос, усыпят на секунду бдительность, а тем временем какой-нибудь другой человек со спины подойдёт и уже тянет свои лапы к выпирающему еле заметным бугорком сосуду, как вдруг получает от Агния не слабый удар по руки. А потом ещё, самое главное, стоят, с ноги на ногу переминаются и улыбаются во всю мосю, будто перед ними всё тот же самый маленький идиот, за которого они некогда считали бывшего раба, который ничего не понимает и за кусок хлеба готов хоть с крыши спрыгнуть.

Держать оборону мальчику удавалось до глубокой ночи. Даже в самый дремучий час Агний, свернувшись калачиком, в середине которого был плотно зажат меж цепких пальцев бутылёк, боялся заснуть. И не заснул, если бы ему под загороженную всем, что только попалось в комнате, дверь в один момент не прыснули какую-то зловонную дрянь, из-за которой тут же голова налилась свинцом, веки резко потяжелели, мысли помутились и в конце-концов преданный хранитель маленькой стекляшки благополучно улетел в самые недра царства снов, где пребывал аж до полудня.

После пробуждения его ожидала предсказуемая картина: все его баррикады разгромлены, дверь заколочена, сосуда нет.

А тем временем в другом конце замка Алиса собиралась с силами, чтобы войти в заветную дверь и наконец-то посмотреть в глаза тому, кто на долгие годы лишил её сна, покоя, нормальной жизни и лица. Сжав кулаки и вдохнув полной грудью, девушка сумела на короткое мгновение вырваться из вихря страшных воспоминаний и толкнуть громоздкую деревянную преграду, отделявшую королеву от её прошлого. В тусклом свете, отходящего от находившегося на противоположной стене окна, явственно выделялся силуэт прямоугольного стола, за которым сидел, связанный по рукам и ногам, старший брат. Да, действительно, это был и вправду он. Хоть годы не пощадили его, да и всё нездорового цвета лицо было в розовых шрамах, последнее, освободившись от запущенных зарослей волос, всё ещё хранило в себе черты того знакомого с детства затравленного юноши. Глаза тоже были теми же самыми, с них спала та жуткая пелена, так хорошо врезавшаяся в память Алисы. Вот только в них больше не было той детской неуверенности. Он был спокоен. Он наконец-то чувствовал себя твёрдо стоящим на ногах. Теперь, находясь в рассудке, уже точно.

— Приве-ет, Лисюш. — С какой-то даже наивной улыбкой на лице протянул бывший король, в момент когда его собеседница пристраивалась за противоположным концом стола. — Сколько там лет прошло? Одиннадцать-двенадцать? Да, красивая иллюзия! Зигмунд делал, верно? Сильно тебя тогда, — ну, ты понимаешь, — потрепало? Или ты всё-таки успела вылезти из той трубы?

— Не твоё дело, дрянь. — Проскрежетала зубами королева, ещё сильнее насупив брови. — Тебе бы лучше все известные молитвы в памяти освежать перед исповедью. Завтра ты наконец-то сгинешь. Уже навсегда. Сделала тебе великое одолжение, так сказать. Изначально хотела тебя вообще к столбу на площади привязать и каждый день со смаком наблюдать, как тебя обплёвывают и…

— Алисик, это всё просто прекрасно, но можешь мне, пожалуйста, сделать последнее одолжение и приоткрыть окно? Душно так.

— Ты зарезал всю мою семью, а у тебя, дрянь, ещё дури хватает на то, чтобы строить из себя кретина?! Отец, братья, сестра, чёрт подери, блин, мама — БЕРЕМЕННАЯ!

— Хосподи, да не была она беременной, Алиса, я тебя умоляю!

Секунду девушка хотела продолжить гневную тираду, но стоило ей только вдуматься в слова брата, как незыблемый гнев на её позеленевшем лице сменился недоумением.

— В-В смысле?

Бальтазар ненадолго замялся, обдумывая, как наиболее корректно сообщить сестре данную новость, и, собравшись, начал:

— Я провёл дополнительное вскрытие некоторых тел после той ночи. Мама не была беременна. У неё был рак шейки матки, что и привело к характерному вздутию живота.

Немного помолчав, мужчина шепотом, почти неслышно, добавил:

— Видимо, даже её организм уже начал понимать, что ничего путного он воспроизвести не сможет.

От стен отразился звонкий хлопок, и Бальтазар, с резко развёрнутой в сторону головой, молча потёр о плечо краснеющий на щеке след от пощёчины.

— Ещё хоть что-то в этом роде вылетает из твоего рта — я вырываю голыми руками твой язык!

«Не сомневаюсь» — Уголки губ мужчины на мгновение дрогнули, но он сумел сдержать эмоции и всё тем же равнодушным взглядом уставиться на сестру.

— Слушай, ну раз всё уже решено, тогда зачем мы здесь сидим?

— Я хотела в последний раз посмотреть тебе в глаза. Узнать, сожалеешь ли ты о случившемся хотя бы немного, осталось ли в тебе хоть что-то человеческое.

— Даже если я скажу, что сожалею, ты что, вот так просто поверишь мне? Или, нет, обязательно поверила бы, если бы я сейчас театрально замолчал, вот так сложив перед собой в замок руки и понурив голову, а потом громко разревелся, упал на пол и упёрся тебе лицом в колени. Устроил бы представление, так сказать. Ты же в этом ша-аришь, я ведь прав?

— Ты о чём сейчас вообще говоришь? Что это за..?

— Послушай-ка, Алис, а ты сама-то сожалеешь?

— В смысле? О чём?!

Агний решил твёрдо — надо выбираться. Быстро.

Через дверь опасно в любом случае, там наверняка стражники. А вот насчёт окна…

Подбежал к решётчатым ставням. Осмотрел сдерживавший их замок. Не новый. Хлипкий. Большого давления не выдержит.

Обернулся. Начал судорожно водить глазами по комнате. Взгляд упал на железный наконечник ножки стула. Тонкий, крепкий, в самый раз.

Прежде чем начать, со всей силы навалился на стоявший в комнате дубовый шкаф и загородил им дверь. Потом ещё придвинул сундук, тумбочку и всё, что только под руку попадало. Чтоб уж наверняка.

Схватил заветный стул. Разбил им зеркало над туалетным столиком. Выдрал из рамы самый большой осколок и, совершенно не обращая внимания на кровоточащие от нажима на острый край руки, начал подпиливать ножку. После вцепился в стул и несколько раз с силой приложил его об пол. С третьего раза железный наконечник с небольшой частью деревяшки соскочил. То, что надо!

Вновь оказался около окна, вдел ножку в замок, зафиксировал последнего в устойчивом положении — чтобы в самый последний момент не соскочил — и всем весом навалился на импровизированный рычаг. Три… Два… Один… Есть!

Вытер пот со лба, убрал ножку и вынул замок из ушек ставней. Прохладный ветер тут же навалился на освобождённые окна, ворвался в комнату и окатил мальчика свежим воздухом.

«Наверно, будут потом оправдываться, что просто не хотели, чтобы я простыл. Если вообще будут оправдываться…» — На мгновение пронеслось в голове Агния.

Высунулся и тут же залез обратно, спрятавшись под подоконник. Да, Алиса всё предусмотрела. То плато, на которое выходило окно комнаты, было усеяно стражниками.

Закрыл окно обоими руками. Пригнулся. Пришёл в себя. Осмотрелся. Нет, все окна тёмные, не должны были по блеску стекла заметить…

Так, надо что-нибудь придумать.

Внизу, мальчик успел разглядеть, есть карниз. Достаточно широкий, чтобы на него встать и относительно спокойно по нему передвигаться. В радиусе видимости никаких мешков, стогов с сеном или чего-то, на что можно было бы без вреда здоровью приземлиться нет. Значит, нужно будет лезть достаточно далеко. Но как? Заметят же!