Чтение онлайн

Она единственная, кто знает меня. Знает лучше всех, не смотря на короткое время

знакомства. Это впервые за долгие годы я чувствую себя счастливым, будучи собой. Но

ненадолго. Меня никто больше не должен увидеть! Каждый в этом городе может выдать

меня властям. Продать или сдаться от пыток. Я не могу так рисковать! Закрыв глаза и

сосредоточившись, я изменился. Надев личину, которую все ожидают. Черные волосы, широкая челюсть, ямочка на подбородке и небольшие глаза.

Она любит меня! При воспоминании об этих словах мне становится не по себе. Как я

должен реагировать? Что говорить? Что делать? Чего она теперь ожидает от меня?

Страх, смешанный с радостью, вызывает беспокойство. Тревогу. Злость. Недосказанность. Как описать мои странные чувства? Когда кажется, что земля уходит

из-под ног а привычный, мрачный мир рушится на части?

Я ничего ей не ответил тогда. Да и чего стоит слово вора? Ее глаза цвета обсидиана

блестели от сдерживаемых слез, когда она признавалась мне. И я чувствовал,–она не

ждала ничего взамен. Нет. Она сказала это просто потому, что хотела высказаться. Я мог

ответить тем же. Но было бы это правдой? Я не знаю. За все эти годы я настолько

замкнулся в себе, что уже не отличаю настоящие чувства от простого комфорта. Я

хмыкнул. С этой женщиной комфортно и легко бывает, только когда она спит! Все

остальное время я либо злюсь на нее, либо хочу в нее! Все!

Любовь. Какой идиот придумал это слово? Подразумевает верность, ответственность, семью. Смог бы я так жить? У нас не получится нормальная семья. Хотя, что теперь

считается нормой? В этом проклятом мире нет морали. Люди сошли с ума. Все живут, как хотят. Спят, с кем хотят. Богачи стали еще богаче, а бедные люди еще беднее. Власть

нашептывает людям свои порядки, а те слепо верят в весь обман и бред, что им

скармливают СМИ. Даже Сирена жила и верила, что бедности нет! Прекрасное

промывание мозга. И удивительная работа психологов и маркетологов.

– Не могу поверить, что ты прятался от меня все это время! – прошептала сонно моя

птичка певчая, потирая глаза.

Я хмыкнул и поцеловал ее в лоб.

– Доброе утро.

– Доброе, – ответив, она коснулась моего лица рукой, и я прикрыл глаза. Она смотрит на мое лицо очень внимательно, робко, изучающе… постепенно привыкая.

– Для тебя это всегда сложно? – спросил я. Всегда было любопытно, что она чувствует, видя каждый раз нового человека рядом? Как это – любить Безликого?

– Это не то что бы сложно, скорее в диковинку, – девушка загадочно провела пальцем по

моей щеке, там, где еще вчера на моем лице был красный затянутый рубец. – Это было

дико поначалу, но твои глаза… они помогают мне не сомневаться, в том, кто ты. Да и ты

сам, такого засранца не с кем не спутать!

Моя бровь взлетела вверх от столь неприкрытого, правдивого наезда. И мы оба

засмеялись.

– Конечно, я предпочла бы видеть именно тебя…

– Это невозможно!

– Я понимаю, Лето.

Я протянул руку и достал из-за спины черную орхидею.

– Ух.

Девушка приподнялась на локти.

– Какой красивый… и… хм, необычный цветок! – подметила она.

И сразу же потянулась его понюхать. Я остановил ее, поймав за локоть, а она уставилась

на меня в недопонимании.

– Это тот цветок, чья пыльца усыпила тебя в пентхаусе.

Ее губы сложились в букву «о».

– Красивый, но опасный, – продолжил я. Она еще посмотрела на него, и кивнув, начала

крутить его в руках. Я вижу в ней борьбу. Она меня не простила. Да в общем, я и не

просил этого прощения.

– Спрашивай уже.

– Как давно? – резко вырвалось из прекрасных тонких губ.

– Как давно я меняюсь?

– Да.

Я похрустел затекшей шеей и лег поудобнее на спину.

– Долгая история. Был один подобный случай в детстве.

– Серьезно? – спросила удивленно девушка.

Я сложил руки на груди и повернул голову к ней, немного улыбаясь. Ее брови взлетели

на лоб. И она заерзала на месте.

– Но Лила, она не говорила, что…

– Она и не знала. Она была слишком мала, чтобы что-то видеть и запоминать.

– Хорошо. Тогда как это проявилось в первый раз?

– Гнев. Кратковременное безумие. Мне было лет 8, наверное. Может 9. Не помню уже.

– Ох… – она задумалась. – Но разве может так рано проявляться гнев?

Я пожал плечами.

– У нас не было своего жилья. Мы жили в маленькой синей кладовке с препаратами и

эссенциями под лестницей на заводе. Какой-то охранник позволял это матери за

небольшую плату. И там, за высокими полками и вешалками с ненужными тряпками

рабочих, у нас был свой уголок. Матрац, пара стульев, стол и другие мелочи. В голову стукнули воспоминания. Картинки нечеткие, но ощущения живые…

– Для тебя явно не новость, что мы часто голодали!?

Она кивнула, в ее глазах любопытство и сочувствие.

– Когда мать уходила на работу, я оставался присматривать за Лилой. Часто недосыпал. Сильно уставал. Каждый день в одно и тоже время в кладовку заходил человек, что-то

брал или оставлял, я не помню. В это время сестренка всегда спала, и я не волновался, что нас найдут. Эти пять минут я просто стоял в тени и молча ждал, когда он уйдет. Воспоминания резанули мое спокойствие. Все-то же беспокойство, невозможность

справится с проблемой, вина навалились на меня с новой силой. Я зажмурился, пытаясь

совладать с собой и погасить ярость, что уже разгорается. Сирена положила руку на мое

плечо.

– Ты не обязан говорить.

Но я пропустил ее слова. Я хочу это рассказать.