Чтение онлайн

Не станем же более предаваться рассуждениям, и так довольно слышали мы их сегодня и ещё услышим, а огласим напоследок нашей речи одну древнейшую легенду. Она известна нам как Легенда о Птичьем Алтаре и никому не ведомо, когда и в каком из миров её впервые рассказали, но легенда та верно дополняет сказанное нами и указывает на духовный изъян, что привёл прекраснейшую когда-то страну Каменных Земель к падению:

(Легенда о Птичьем Алтаре; Призрачный Рудокоп сопроводил её выразительными образами)

Стоял на берегу моря большой алтарь из красного гранита, и были высечены на нём имена богов и героев, и приходили рыбаки из близлежащих селений к алтарю, чтобы принести дары в виде свежей рыбы, и поклониться мудрости и заботе богов, и вспомнить и почтить честью своих героев. Тот алтарь облюбовали и крикливые морские птицы, что воровали рыбу — они садились передохнуть и поклевать на его удобных гранитных выступах. Минуло время, и позабыли люди дорогу к алтарю, а птицам он был удобен и многие поколения их засидели алтарь, и покрылся весь он белыми испражнениями, а подножие его усеяли белые перья и выбеленные птичьи кости так, что ничто уже не напоминало о красном граните.

И тогда рассудили птицы между собой: «Этот белый алтарь — это наш алтарь, он весь составлен из трудов наших, и в подножие его — кости предков наших. Предки наши и есть те герои, чьи имена тут высечены, и боги эти — наши боги! Рыбаки же испокон века работали на нас и приходили к нашим алтарям, чтобы поклониться нам». И разнесли крикливые птицы весь об этом по всему побережью. Некоторые люди сказали: «Наши прадеды приходили сюда и чтили тех, чьи имена высечены на птичьем алтаре — из уважения к ним будем же и мы чтить этих птиц и их богов» — и стали вновь ходить к алтарю и кланяться богам и героям, и тем птицам. Другие же сказали: «Это не наши боги и герои, а птичьи, и пусть у нас нет своих богов, мы не станем поклоняться птичьим костям» — и прокляли тех богов и героев, и стали жить как звери.

Души тех героев, чьи имена носил камень алтаря, обратились к богам, прося разрешить несправедливость, истребив крикливых птиц морских. Но боги отвечали: «Разве глупые птицы в том виноваты? Это люди позабыли нас так, что перестали узнавать.»

Ответили так боги и оставили тот мир.

Для воина беречь свою жизнь — кратчайший путь к позору.

Но ему не следует, презирая смерть, лезть на рожон

и относиться легкомысленно к любой опасности.

Каждый воин должен ясно сознавать, что истинная

цена его жизни — это цена славного подвига.

(Книга Истины пророков-близнецов)

Мы почти висим в океане на глубине пяти стадий, еле слышно урчат турбины, дающие нам малый ход, он вместе с местным подводным течением уносит «Киклоп-4» к северо-западу. Нам нужно незаметно уйти из этого района как можно дальше, потому что где-то над нами, ближе к поверхности, в радиоактивной воде среди обломков конвоя всё ещё рыскает смерть, прощупывая её толщу гидролокаторами. На мониторе в моей каюте графики от акустических антенн испещрены характерными пиками. Иногда между острых одиночных пиков врезается более высокий и протяжённый и я слышу взрыв — когда топливо у ныряющих дисков заканчивается, они просто тонут, а затем взрываются на разной глубине. Но мы ещё глубже.

Я с гордостью вновь представляюсь тому, кто читает мои записи: меня зовут Адиша-Ус, Заглянувший за Горизонт. Здесь, в глубине Великого Восточного океана, наши капитаны провели короткую церемонию: во имя Близнецов и славы Учения они дали Честные имена четырём офицерам, непосредственно участвовавшим в атаке на джаггернаут. Я предполагал, что это будут имена вроде «Потопивший Джаггернаут», но ничего похожего капитаны не произнесли. «Жалящий в Нос» — самое, по-моему, звучное из всех имён — получил мой друг Ибильза-Хар. Нам теперь есть, с чем возвращаться домой: если у нас будут потомки, они будут гордиться нами ещё во многих поколениях.

В старые времена за подвиги и заслуги не давали Честных имён, но существовал обычай награждать особо отличившихся в службе чем-нибудь ценным и памятным, что могло повысить положение такого человека в обществе и что он мог передать по наследству своим детям и внукам. Мой далёкий предок, Снайпер с Собачьими Глазами, когда-то прибыл в наши края издалека, и верой и правдой служил архонту Фаора, жестоко расправляясь с его врагами, как внешними, так и внутренними. До нас дошло, что он совершил немало кровавых подвигов, и к закату службы был назначен командовать городским гарнизоном. Но всё заканчивается, пришла пора и моему предку уходить на покой, и архонт напоследок наградил его сельскохозяйственными угодьями и ссудой на их обустройство. К тому времени у Снайпера уже была большая семья, и вот с этого поместья, и с построенного незадолго до него городского дома, началась известная история моего рода.

Если когда-нибудь встану на путь собственной семейной жизни, я вижу рядом с собой только одну спутницу. Но сначала мне предстоит её спасти. Через пропасть между нами, отверстую судьбой, мне нелегко будет перекинуть мост, только на помощь Богов я уповаю. Надежда в моей душе борется с тоской, а решимость — с отчаяньем. Словно в напоминание о бесконечной печали моего сердца, в цветнике в моей каюте сегодня расцвели белые звёздочки тиаре. Кустик его очень мал, цветки нежны, но лепестки их долго останутся белыми и будут источать тонкий аромат. Конечно, рано или поздно, они опадут и растают без следа, а вот моя любовь к прекрасной Виланке будет цвести вечно.

Но я просто обязан в подробностях описать главное событие — нашу славную битву.

Мы нагнали конвой под водой и несколько часов сопровождали его на безопасном расстоянии, на котором «Киклоп» не могли засечь их гидроакустические станции. После того, как противник заметил наш беспилотный разведчик (скорее всего, вслед за нашим там побывали и другие), корабли рассредоточились в противоатомный ордер, и теперь шли на удалении полторы-две мили друг от друга, а мы пристроились за одним из крайних эсминцев. Мне тогда показалось странным, что после того, как их обнаружили, они не сменили курс, ведь обычно в подобных случаях конвои переходят на размашистый зигзаг. «Торопятся? — помнится, ломал я голову. — Или огромный джаггернаут настолько неповоротлив?..» Эсминцев оказалось всего пять: ещё один шёл довольно далеко в авангарде, и на картинке с беспилотника я его не разглядел. Оба наших капитана — и Озавак-Ан, и Скванак-Ан — находились во время всей операции на мостике, то есть на капитанском посту в рубке. За пост акустика усадили самого опытного в этом деле — офицера-моториста. Все шесть наших крылатых ракет были заправлены и подготовлены к пуску. Время тянулось и тянулось, и я не знал, чего же мы выжидали. Операция готовилась в такой тайне, что даже меня — ответственного за связь и разведку — не посвящали в неё до последнего момента, и я был уверен, что наша встреча с джаггернаутом — чистая случайность!

И вот, наконец, это произошло — всего пару часов назад. Скванак-Ан обратился ко всем находившимся в рубке: он объявил, что сейчас «Киклоп-4» в составе группы атакует конвой и первая наша цель — плавучая крепость. Ракетный залп мы обязаны выполнить безукоризненно, потому что попадание наших ракет по джаггернауту будет сигналом к атаке остальным кораблям, а также воздушной поддержке. О, Близнецы! Надо ли говорить, что все мы были потрясены этими словами капитана, и тут же мощная волна воодушевления подняла весь офицерский состав «Киклопа» на новую боевую высоту: каждый из нас годами готовился именно к такому моменту, и каждый горячо желал не опозорить себя, своих наставников и начальников, выполнив свой долг так, чтобы заслужить славу и Честное имя.

Капитаны короткими командами распределили обязанности по постам. Сам Дважды Рождённый поручил мне вести одну из ракет, а о связи с другими участниками атаки из нашей группы даже не упомянул. Если не знаете, связь между кораблями, идущими под водой, возможна только на коротких дистанциях и она демаскирует передающее судно. Поэтому таких средств связи у нас просто нет на борту. Но мы можем в пределах акустического контакта определить не только дальность, пеленг и скорость, но и по характеру шума определить, что это за судно — какого класса и наше оно, или противника. Расчёты делает автоматический вычислитель акустического поста, а цели выводятся на монитор — примерно такой же, как у радиолокационной станции, однако и слух акустика играет тут не последнюю роль. На флоте ходит легенда об акустике Видящем Звук, который служил на глубинном охотнике и наводил ужас на экипажи кораблей Альянса. Наш моторист Путра-Хар получил после этой битвы имя поскромнее: Слышащий Движение. И он его, безусловно, заслужил!