Чтение онлайн

Случаи, посылаемые Богами, порой круто поворачивают судьбы людей. Я встретил Виланку благодаря цепи случайностей, хотя, конечно, не обошлось и без моих собственных глупых и импульсивных поступков. Я забежал в её дом, потому что мной овладела обычная паника, и потому что этот дом случайно оказался ближайшим ко мне в те мгновения, когда начала рушиться атмосферная башня. И именно в тот момент алчный карап похищал это чудесное создание! Я бросился на верхний этаж потому, что, услышав её крик, поддался простому эмоциональному порыву. Покинул я тот дом в спешке, испуганный и растерянный, ни в чём не разобравшись, и выскочил на улицу в тот самый миг, когда над окраиной Фаора рванула термоядерная боеголовка. Если бы я не ослеп от вспышки, не попал затем на больничную койку и не пролежал там больше месяца с повязкой на глазах, вспоминая всё пережитое в том доме, кто знает, помнил бы я Виланку по сию пору. Может быть, если бы не временная слепота и вызванные ею отчаяние и одиночество, эта любовь и не пришла бы ко мне…

Я не могу даже вообразить себе бездну, которая разделяет нас с тобой, о прекрасная Виланка! Я чувствую лишь, что ты сейчас далеко, очень далеко. Может быть, тебя нет в этом опустевшем мире, и злобный карап и вправду спрятал тебя в недрах Геи, в ведомых только Ардугу глубинных царствах. Я не знаю, где искать тебя, как вызволить из мест, откуда никто не возвращался. Я уверен лишь в том, что сами Боги соединили наши сердца, и значит ты тоже любишь меня — любишь если не в прошлом и не в настоящем, так значит любишь в будущем — ведь время для Богов — ничто. Истинная любовь не шагает в парадном мундире, не кричит о себе на весь свет и не берёт приступом крепостей. Она робко стоит в сторонке и сгорает со стыда, не смея обмолвиться о своих чувствах… Но в Книге Истины написано, что крылья её огромны, а сила её столь велика, что способна рушить и создавать целые миры.

Точно так же, как и в живописи, я не силён в искусстве стихосложения, я этому не учился. Вот если бы я был Адиша-Риш и носил бордовую повязку с белой кисточкой, я был бы во всём этом искушён. Но хотя я прочитал, конечно, много поэм, в том числе рифмических, сам даже не пытался их сочинять. А у влюблённого, оказывается, есть такая потребность — слагать стихосы! Неуверенные, неуклюжие, но страстные, они словно сами рождаются в моей голове, когда я думаю о похищенной девушке. Когда «Киклоп» ещё плыл на предельной глубине, уходя от возмездия джаггернаута, я лежал в своей койке и пытался сочинить в уме хотя бы короткий, но складный стихос, чтобы он выражал пылающую любовь и безысходную тоску, что я чувствую. И сегодня, когда я изнывал от жары под тентом на палубе (на нас была полная боевая экипировка!), строки наконец сложились в то, что я могу записать, не опасаясь откровенных насмешек:

Пока огонь любви в душе моей пылает ярко,

Пока от пламени его не стал я горсткой пепла жалкой,

И не унёс мой прах безжалостный поток судьбы…

Красавица, узри мой свет на том краю пропащего удела,

И прошепчи мне о любви, заветные слова тихонько проронив.

Пускай твой шёпот донесёт мне эхо мрачного предела,

Мостом над бездною влюблённые сердца соединив!

Наверное, нет смысла описывать, как весь оставшийся вечер меня донимали члены нашего экипажа, прося, чтобы я показал им и дал подержать малаянский офицерский клинок.

Так искушал Ардуг Хардуга:

«Коль скоро Боги желают людям блага, пусть заполнят реки и моря опиумом, и сделают его безвредным и питательным, чтобы люди могли вкушать его вечно и так вечно пребывать в своих грёзах.»

И отвечал ему Праведный Хардуг:

«Брат мой! Грёзы, что даёт людям опиум — это лишь гниющие отбросы, что остались после царского пира Истины. Боги не станут кормить людей отбросами, когда имеют горы изысканнейших яств.»

(Книга Истины пророков-близнецов)

Летопись Виланки

Не дают мне заскучать в этих дивных Светлых Чертогах.

Мы оказались в большом зале для заседаний примерно за четверть часа до начала симпозиума, когда это огромное помещение начало принимать форму амфитеатра, а многочисленные гости неторопливо прохаживались и рассаживались по своим уже распределённым местам. Присутствовали в зале и хозяева Чертогов, но их было, как и вчера, совсем немного, и большинство из этих немногих выступали попечителями тех из гостей, кто не мог здесь обойтись без сторонней помощи. Профессор Бор Хиги отправился на встречу с членами оргкомитета, пообещав подойти ко мне чуть позже, а я уселась на уже знакомое мне место, только теперь рядом со мной не было Салинкара Матита, впрочем, как и кресла, которое он вчера занимал. Примерно на том же месте появилось другое кресло, странной конструкции: его сиденье было неглубоким и достаточно широким, как раз подходящим, чтобы там разместились две таких, как я, а с каждого края сиденья имелись ещё откидные столики. Я не сразу поняла, что кресло это и в самом деле двухместное, пока возле него не возникла парочка детей — черноволосых, белокожих, с небольшими забавными носиками треугольной формы. Эти носы в сочетании с крупными, почти круглыми ярко-зелёными глазами, немного скошенным лбом и подбородком, делали их профили похожими на птичьи. Выглядело это не уродливо, а скорее трогательно. И вчера, и сегодня я замечала в зале людей низкого роста, даже примерно такого же, как мой, но детей здесь я встретила впервые. В описаниях этого мира, с которыми мне удалось ознакомиться в Симбхале, говорилось, что никто не видел детей эориан, зато некоторые гости из других миров выглядят как дети, но при этом находятся в одном из зрелых, а то и в преклонном возрасте. Но эти двое были именно детьми, хотя и не эорианскими, у меня не возникло в том сомнений: все их манеры на это указывали. По меркам Геи они не вышли ещё из первого возраста, каждому из них от силы лет по 6 — ошибиться тут я не могла. И они совершенно одинаковые! На моей родине встретить близнецов — это самый благоприятный знак от богов, какой они только могут послать простому смертному. Сердце моё наполнилось и радостью, и недоумением. Что могут делать дети-близняшки на собрании мудрецов, посвящённом сложным и высоким материям, без попечителя или другого сопровождающего? Всё это было необычно, необъяснимо и удивительно. Удивил меня и фасон их одежды. Откровенно говоря, мне стоило изрядного усилия не прыснуть со смеху. В основе, скорее всего, это была местная белая одежда для гостей, но близняшки, или же кто-то, с кем они прибыли в Светлые Чертоги, так изменили эту одежду, что, увидев её, я подумала, что мне с такими братиком или сестричкой было бы стыдно появиться в публичном месте: ведь такой костюм не решилась бы надеть на себя даже потамийская танцовщица! Как только дети-птички (вприпрыжку!) подбежали к своему месту, с одним из них мы встретились взглядами и коротко поклонились друг другу — так здесь положено — кланяться или кивать, если встретил чей-то ответный взгляд. Я тогда не смогла удержаться и скользнула глазами по нелепому наряду. Представьте себе перчатки или кальсоны из эластичной ткани — белой и очень тонкой, и сплошь усыпанной блестящими серебристыми звёздочками размером с соцветие тиаре. Такой костюм полностью обтягивал всё тело ребёнка, за исключением головы. По этикету гости обязаны полностью закрывать своё тело одеждой, открытыми можно оставлять только примерно те же места, что и на моей родине. Но такой обтягивающий наряд был откровенной насмешкой над этим правилом! Поверх звёздчатого костюма на малышей были надеты только белые сапожки со шнуровкой и слишком уж великие для маленького детского тельца сумки или ранцы — плоские и тоже белые, с серебристой отделкой, которые я вначале приняла за непомерные жилеты или накидки. Одна сумка располагалась спереди, прилегая к груди и животу, другая — на спине, сумки эти свисали примерно до середины бёдер и свободно болтались. На каждой из сумок красовалось по крупной зелёной звезде, вписанной в круг. А ещё на головах у близняшек были смешные белые шапочки с двумя серебристыми ушками или крылышками, в общем, с каким-то парным украшением. Выглядели дети как идеальные копии друг друга, и ни по их внешности, ни по одежде, невозможно было догадаться, девочка перед тобой или мальчик.

Ничуть не смущаясь своих нелепых костюмов, дети-птички запрыгнули в соседнее с моим кресло. С сумками они, похоже, освоились, и те не доставляли им какого-то заметного неудобства. Я была уверена, что вид этих моих соседей привлечёт внимание окружающих, но почем-то малыши-близняшки в столь несуразной одежде больше ни у кого не вызвали интереса. Наверное, — решила я, — хотя мне ничего похожего пока здесь не встречалось, такие дети в Светлых Чертогах не редкостью и уже не в состоянии никого удивлять, кроме разве что новичков вроде меня.

У мудрецов из числа прибывших на факультет гостей, а также у их секретарей и учеников, можно заметить как писчие принадлежности, так и «ментальных советников», схожих по назначению с моим заклятым медальоном. Должна отметить, что подобные устройства обладают самыми разными полезными свойствами, порой самыми неожиданными. К примеру, если вы растерялись или позабыли этикет, «ментальный советник» подскажет вам, как верно поступить в щекотливой ситуации, также он может в подходящий к тому момент настойчиво напомнить вам о важном событии, так что он очень пригодился бы людям невнимательным и забывчивым. Внешний вид этих предметов, очевидно, зависит от технических возможностей мира, из которого прибыл их хозяин, а также от его культурных особенностей и предпочтений. А вот карапы, в том числе и мой учитель, в принципе не приемлют у себя никаких машин, так или иначе влияющих на их мироощущение. Иным софоям такого рода устройства представляются слишком сложными, а некоторые даже боятся прикасаться к чему-то подобному, считая это плодом запретного колдовства. Мой учитель, объясняя своё отношение к «советникам», приводил в пример эориан, в личном владении которых ничего подобного не имеется. Мне же, по его словам, заклятый медальон будет весьма полезен, поскольку я неофит. Примерно под тем же предлогом «ментальный советник» был вручён по прибытии в Светлые Чертоги долговязому Салинкару, что, по-моему, является знаменательным событием для его известного механофобией народа… В общем, это можно посчитать за увлекательную игру: глядя на гостя Чертогов, постараться разглядеть или угадать, чем таким он здесь пользуется. Я обнаружила, что между простым бумажным блокнотом, в который от руки записывают речи и заметки, и совершенным прибором вроде моего медальона, не существует чёткой границы. Так, худой сутулый мужчина, сидевший в странной (по мне так крайне неудобной) позе через одно место слева от меня, быстро писал что-то маленьким стилом на прозрачной дощечке, которая представляет собой экран электронного блокнота или подобного ему устройства. Иные «ментальные советники» похожи на селенитские айфуны, иные размером с книгу и щедро снабжены кнопками и переключателями. Есть небольшие — такие, что крепятся на запястье, на ухе, а у кого-то «советник» в форме очков или даже коробочки, закрывающей один глаз. Наверняка ещё у кого-то из гостей есть «советники» в виде ювелирных украшений, как у меня и Салинкара, но отличить их от настоящих украшений я вряд ли смогу. Какие-то устройства управляются внешними органами вроде пультов, какие-то жестами, но большинство, похоже, так же, как и мой заклятый медальон — волею мыслей своего хозяина. Некоторые из таких устройств создают прямо в пространстве рядом с тем, кто их использует, картинки и стройные ряды рун, и так однозначно выдают себя. Мне не удалось разглядеть ничего похожего на «ментального советника» у смешно одетых деток: на них вообще не было украшений, их руки были пусты и свободно лежали на откидных столиках, и никаких картинок перед ними не возникало. Зато пытаясь найти у маленьких близняшек что-нибудь такое, я открыла ещё одну возможность моего заклятого медальона: если мысленно коснуться рукой кого-то из гостей, то перед глазами возникнет несколько строк, его представляющих: имя, профессия, чин или ранг, откуда он прибыл и чем здесь занимается. Я только мысленно дотронулась даже не до самих деток-птичек, а до их места, и тут же медальон выдал, что они — подмастерья звёздной магини, девочка и мальчик, а зовут их странно: Хоа 116 и Хоа 117. Хоа — примерно так звучит название одной из их рун. В летописях Симбхалы упоминается, что в иных мирах можно встретить необычные имена, представляющие собой музыкальную фразу, мелодию, или какое-то цветовое сочетание. Но мне ничего не попадалось про цифровые имена людей, хотя я сразу для себя решила, что в их мире женские имена оканчиваются чётными цифрами, а мужские — нечётными. Во всяком случае, именно так было с этими Хоа. Про магический орден Предрассветной Звезды я читала, что он подвизается в делах благотворительности, а его высшие иерархи — частые гости в Светлых Чертогах, однако определённого мнения об этом ордене от того чтения у меня так и не сложилось. В большинстве миров люди разделены на два пола, но роли между полами распределены по-разному, порой это принимает весьма причудливые формы. В стране, откуда происходит этот магический орден, всем верховодят женщины, причём чем старше женщина, тем более высокое положение в обществе она занимает. Таким образом, разнополые дети-близняшки должны занимать одинаково низкое положение, но у девочки гораздо больший потенциал для социального роста. Меня ещё удивило, что подмастерья столь юны, а уже участвуют в солидном мероприятии вместе с почтенными мудрецами. Я подумала, что наверняка они внуки какой-нибудь весьма высокопоставленной особы. Так ли это на самом деле, выяснять тогда мне было недосуг. Тем более, что сразу обнаружилось побочное действие воображаемых касаний: близняшки Хоа, после моих мысленных манипуляций, дружно оглянулась на меня и помахали мне своими маленькими ручками, и тут же мой заклятый медальон сообщил, что они получили сведения обо мне! Меня такой поворот смутил лишь одним — тем, что у этих детей всё же оказался — хотя и тщательно скрытый — «ментальный советник». А вообще это было похоже на взаимное представление с целью знакомства, да и подмастерья магини выглядели совершенно безобидными весёлыми ребятишками… Однако я задумалась тогда, как всё это может соотноситься с правилами этикета.

Большинство гостей Чертогов, так же, как и вообще большинство людей, доброжелательны и открыты для общения, и с ними, не смотря на всевозможные культурные различия, следует всего лишь держаться в рамках этих правил. Но хватает здесь и таких, кто в принципе не желает общаться с первым встречным, со случайным человеком или даже вообще с кем-либо. Дело в том, что среди гостей многие относят себя к закрытым сообществам, а также немало здесь отшельников, ведущих уединённый образ жизни. Меня учили не только первой не заговаривать с незнакомцем, но даже не задерживать на ком-либо свой взгляд без особой на то надобности. Немного подумав, я распространила такое правило на эти мысленные касания — коль скоро они становятся известны другому человеку: боясь показаться нескромной, я не стала касаться первой никого из соседей. Поэтому про людей на ближайших ко мне местах могу лишь сказать, что все они, скорее всего, были мужчинами. Тот, кто находился впереди меня, как я сразу для себя решила, был одним из учеников. Почему? Во-первых, почти все учёные мужи собираются поближе к трибуне, точнее к месту, где выступают с речами мудрецы, а слуги ожидают окончания всех речей и дискуссий на самой периферии зала. А рядом со мной расположились по большей части ученики, секретари и другие, кто не относится непосредственно к приглашённым на факультет мудрецам, но обязан слушать выступающих. Во-вторых, сосед этот был юн и, на мой взгляд, выглядел, как типичный школяр. Я сочла его юным, так как уже замечала в зале похожих на него людей, и все они выглядели старше и солиднее, и роскошнее были одеты. Вообще-то, его внешность на первый взгляд ничем особо среди других гостей не выделялась, кроме разве что грузного — по меркам Геи — тела, а также гладкой блестящей кожи цвета леванта. Сидел он на невысокой массивной скамье, поджав под себя ноги и при этом широко расставив колени, но так или примерно так восседает добрая половина гостей Чертогов. Ах, да, его чёрные волосы — они были короткие, жёсткие и стоячие — по-моему, все они росли строго перпендикулярно поверхности кожи, и кроме макушки покрывали ещё шею и часть лба. На лице у юноши волос не было, в отличие, опять же, от доброй половины гостей Чертогов. Многие здесь носят бороды, порой растущие от самых глаз, у некоторых растительность выглядит совсем не так, как у карапов или, тем более, у моих соотечественников. Также во внешности гостей можно заметить много другой экзотики, но они всё равно люди, и я хотела бы подчеркнуть, что ни у кого в Чертогах не замечала уродливой или отталкивающей внешности — все люди здесь по-своему благовидны. Вот так же и этот школяр… А интересно, он тоже получил здесь новое тело?

В первых рядах, недалеко от трибуны, я разглядела своего учителя, достославного Рамбуна, беседующего с несколькими почтенными коллегами. Его я мысленно коснулась — зная, что он не пользуется электронными устройствами и потому не заметит моей проделки — и заклятый медальон написал перед моим взором светящимися рунами всё то, что входит в официальное представление моего учителя. Однако мой учитель, как неоднократно бывало раньше, почувствовал на себе мой взгляд и обернулся в мою сторону, а вскоре и сам подошёл ко мне. Поинтересовавшись, всё ли со мной в порядке, он сказал мне в напутствие:

— Виланка, сегодня ты отправишься в странствие, совместно с Макрасом Салинкаром Матитом и двумя эорианскими отроками, дабы посетить не так давно покинутую тобой родину, и в странствии том ты узреешь жизнь эориан, каковую они мало кому являют. Я желаю, чтобы ты это уяснила: что где-то там, за этими белыми стенами, за благолепной Эорой, что простёрлась под нашими ногами, таится бескрайний мир эориан, от нас сокрытый, нам вовсе неведомый и для нас недосягаемый. Сокрыт он от нас не по злому умыслу, а недосягаем по той же причине, по которой свободное парение в облаках невозможно для живущих в илистом дне червей. Истинно говорил Призрачный Рудокоп, называя нас червями: ибо мы именно таковы в сравнении с эорианами, что парят в бескрайних и недоступных нам просторах. Хозяева Светлых Чертогов в доброте своей нас здесь привечают в этом роскошном вместилище, где могут с нами сосуществовать и общаться, но так они лишь опускаются в тот ил, чтобы пребывать тут с нами. Тебя же они берут теперь в свой полёт. Постарайся понять и запомнить побольше, ибо мало кто из мудрых удостаивался такой чести.