Чтение онлайн

И вот что я теперь думаю об этом.

В восприятии нами времени, на мой взгляд, имеется явный парадокс. Когда мы ожидаем какого-то события, которое должно вскоре произойти, но мы точно не знаем, когда это будет — к примеру, дожидаемся кого-то, кто опаздывает на встречу, или же просто стоим в очереди за билетом на поезд… В общем, в подобной ситуации вынужденного пребывания в бездействии время тянется медленно, однако в дальнейшем, в наших воспоминаниях, от него почти ничего не остаётся. Когда же мы чем-то увлечённо заняты, время для нас пролетает быстро, но зато о нём остаются яркие воспоминания и, рассматривая своё прошлое, мы отчётливо видим только те его периоды, которые были насыщены новыми, интересными и важными событиями. То есть наше ощущение того, как течёт время, зависит от событий, которые нас так или иначе касаются, точнее от того, как мы эти события воспринимаем и запоминаем. Наверное, именно по этой причине неторопливая, будничная, размеренная жизнь, в которой одни и те же эпизоды повторяются изо дня в день и из года в год, вынуждает нас вспоминать прошедшее время как нечто мимолётное, и хотя само время в таких условиях тянется и тянется, оглядываясь назад, мы вдруг с удивлением понимаем, что такие периоды пролетели слишком быстро. Если же наша жизнь наполнена необычными происшествиями, яркими впечатлениями и интересными делами, которые словно втягивают в себя наше существование и заставляют активно в них участвовать, тогда мы вроде и не успеваем считать пролетающие часы, дни, а то и года, но затем, по прошествии их, даже небольшой промежуток такого насыщенного времени вспоминается нами как нечто длившееся долго — даже в том случае, когда ничего конкретного о нём мы уже вспомнить не можем. Если рассматривать всю прошедшую свою жизнь, сравнивая между собой разные её периоды, то проведённые в серой будничной рутине годы покажутся словно бы во много раз короче тех, что были густо насыщены судьбоносными для нас событиями. Это хорошо видно на примере взросления: в детстве, в течение первых двух возрастов, когда ещё не сложились устойчивые взгляды на окружающее, когда мы замечаем всё и на всё с интересом обращаем своё внимание, когда происходящее с нами и вокруг нас ново, ярко и принимается непосредственно, тогда каждый год для нас — это целый временной мир, он как целый исторический век, время в нём переполнено событиями и по прошествии своём представляется нам весьма существенным отрезком нашей жизни. Старики же, ведущие неторопливую и однообразную жизнь, жалуются, что годы их осыпаются быстро, как листва под порывами осенних ветров.

Я никого не удивлю, если напишу, что моё пребывание в мире Эоры с самого начала взяло напористый и стремительный темп. Этот мир невероятно щедр на впечатляющие события и происшествия, тогда как на Гее мои дни были похожи между собой, я успела там привыкнуть к размеренной жизни, к явлениям обыденным и неторопливым, когда почти о каждом из них знаешь заранее и равнодушно ожидаешь их прихода. В последние годы моё время на Гее почти всегда текло спокойно, и лишь в отдельные периоды это спокойствие нарушали отголоски большой войны. Яркие воспоминания у меня сохранились как раз о таких напряжённых периодах, о многих из них я подробно помню до сих пор и могу рассказать в деталях о том, что тогда происходило каждый день, даже каждый час. А в Светлых Чертогах самые разнообразные и неожиданные происшествия обрушиваются на меня словно грозовой шквал с градом, с неумолимой и сногсшибательной энергией. Почти всё, что здесь происходит, оставляет во мне глубокий след. Я тут просто не успеваю усваивать всё происходящее, и впечатления, не успев остыть, громоздятся одно на другое, отчего в душе моей постоянно царит смятение. Наверняка не ошибусь, если скажу, что подобный темп присущ всему миру Эоры.

И теперь мне представляется, что такое ощущение времени — то спрессованного, то растянутого, — имеет под собой вполне реальное физическое основание. Как время одного человека измеряется значимыми и яркими случаями и происшествиями в его жизни, так и время для целого людского мира определяется всеобщими судьбоносными для него событиями. Если речь о людях, живущих по соседству, то это будет отражаться лишь на их личном восприятии течения времени, если же сравнивать отдельные миры, то там время будет течь со скоростью, зависящей от насыщенности мира важными событиями, которые принято называть историческими. То есть соотношение времён, текущих в разных мирах, меняется в зависимости от того, что в каждом из таких миров происходит. Но как именно время целого мира определяется происходящими в нём событиями — этого мне пока что понять не удалось. Логика и интуиция подсказывают мне теперь, что насыщенная значимыми событиями жизнь должна словно бы распирать время изнутри, растягивая его, а неторопливая, размеренная и лишённая потрясений действовать как вакуум, сжимать время. Опять же, если речь идёт о людях, живущих в одном мире, то это будет отражаться лишь на их личных воспоминаниях. Если же рассматривать разные, далёкие и изолированные друг от друга ойкумены, то в той, которая богаче на судьбоносные исторические события, всеобщее время будет расширяться, и пока пройдёт один день в таком мире, в ином, где события по большей части неторопливы, незначительны и предсказуемы, пролетит много дней. Конечно, судьбы миров переменчивы. Я думаю, что на Гее, где я родилась и выросла, размеренная мирная жизнь сжимает проходящее время, а вспыхивающие войны его растягивают, словно сглаживая траекторию мировой судьбы на очередном повороте. В далёкой от суеты и погружённой в созерцание Симбхале жизнь выверена незыблемыми духовными традициями, она степенна и абсолютно спокойна, и не зря в Обители Просветлённых в такой цене вечность: при тамошней временной скорости ничему преходящему просто не найдётся места. Учитель говорил, что селениты сгинули с лика Геи около 6 тысяч лет назад, тогда как наши секулярные учёные называют совсем другую цифру — 50 тысяч. Значит ли это, что пока в Симбхале минули эти 6 тысяч лет, на поверхности Геи прошло времени почти в 10 раз больше? Может быть, в пустынном и безлюдном мире, каким стала Гея после падения астероида, время сжималось так, что отличалось от населённого мира на целый порядок?.. Для мира Эоры я вообще не возьмусь судить о подобного рода соотношениях, но пока я наблюдаю воочию, как и без войны здешняя жизнь пересыщена событиями, и причиной тому, по-видимому, — ничем не ограниченная, и при том необычайно активная и энергичная деятельность хозяев этого мира. Человек, переселившийся из мира Эоры в миры вроде Геи или Каменных Земель, будет подхвачен там стремительным временным потоком, и наоборот, гость Эоры за короткий срок получит здесь порцию жизни, которую у себя в родном мире долго бы переживал. Судя по всему, частичка меня самой всё ещё остаётся в Симбхале или, может быть, в моём родном мире — на поверхности Геи, потому что я не в состоянии воспринимать здешнее время соразмерно. Я здесь всего лишь третий день, а ощущение у меня такое, будто прошло много дней, может быть даже недель…

Не знаю, насколько я права в своих рассуждениях, но так вроде бы и происходит на деле. Вот Салинкар провёл в Каменных Землях несколько дней, тогда как здесь, в мире Эоры, минули лишь сутки. Однако заклятый медальон не подтверждает прямо подобного соотношения. Из того, что выдал мне по этому поводу мой крохотный «ментальный советник», я поняла лишь, что скорость течения времени действительно зависит от неких событий, но зависимость эта не так проста, как мне это представляется.

Однако вернусь на прозрачную галерею.

Увидев, как меня обнимает Айка, Салинкар явно смутился, но мне кажется, что чуть-чуть, самую малость, он всё же обрадовался нашей встрече. Впрочем, молодой карап сразу же напустил на себя свой обычный горделиво-напыщенный вид. Они с Галшем Талесой держатся как закадычные друзья. Какое счастье, что Айка теперь и меня называет своей подругой!

— Ну, и как магистру наш подарок? — сразу же поинтересовался у Салинкара Галш. — Надеюсь, радость его была безграничной? Ведь мы столько усилий потратили.

Оказывается, долговязый Салинкар с помощью своего эорианского напарника всё же добыл часть плоти автора «Синего Кодекса», и только что он отнёс её нашему почтеннейшему учителю. Хотя я просмотрела почти все записи своего однокашника, я не припомню, чтобы мне попадалось что-то про это. Салинкар Матит важно заверил Галша, что магистр Рамбун остался доволен подарком.

В руке у своего однокашника я увидела знакомый мне томик, а Айка заметила, что я это заметила.

— Этот наглый колдун, похоже, всех тут одарил своей книгой, — сообщила она мне. — Его учение разносится тут, как зараза в трущобах, в которых живут его несчастные подданные. Вот теперь и наш юный подопечный поверил в бредни про шестую главу. — И она с задорной усмешкой повернулась к долговязому Салинкару.

— Тайная глава «Кодекса Сумерек» существует! — потупившись, воскликнул тот. Салинкар ничуть не обиделся на «юного подопечного» и упоминание его в третьем лице — видимо, сразу смирился со стилем общения своенравной эорианской девушки.

Наблюдавший их диалог Галш с укоризной глянул на Айку и покачал головой.

— Для распространения этой книги <…> выбрал идеальное место, здесь проще всего завербовать новых адептов, — не унималась Айка. — В наш центр стекаются учёные со всей известной нам Вселенной, и многие лишь для того, чтобы получить частичку наших знаний. Такие уже настроены на вожделение могущества, и книга с подобной легендой для них — отличная наживка.

— Перестань, ты же знаешь «Синий Кодекс» не хуже меня, зачем всё так искажать? У Виланки сложится превратное представление об этом учении, — попытался смягчить её напор Галш Талеса. Они с Салинкаром Матитом встали напротив нас, совсем близко: Салинкар напротив Айки, Галш — напротив меня. Эорианин продолжил: — Существует эта глава, или нет, это зависит от точки зрения. Конечно, формальный анализ не находит никакого шифра или скрытого текста…

Слушая перепалку антиподов, я подумала: неужели эориане тоже читают книги? Зачем им это с их живыми картинами и другими чудесами? Хотя, как я на собственном примере выяснила, читают они вовсе не так, как мы: им не нужно ходить в библиотеку, а само чтение не отнимает много времени.

— Меня, в отличие от вас и профессора, не интересует несуществующая глава заурядной книжки, которая здесь не более, чем массовый сувенир, — тон Айки становился всё более резким, так, что я и не знала, удивляться мне или пугаться. — Меня лишь немного задевает, что наш профессор навязывает всем этот «Кодекс» настойчивее, чем это делает сам чёрный колдун. И меня очень раздражает то, как серьёзно вы все к этому относитесь.

— Ты, как всегда, утрируешь ситуацию, Айка Масс, — Галш был явно смущён тем, что его однокашница разошлась не на шутку. — Да, профессор отправил меня и Салинкара Матита в Каменные Земли, но лишь для того, чтобы парень сам увидел, чем занимаются студенты Бора Хиги. Профессор и не собирался делать из Саликара адепта учения, у него совсем другие планы.

Айка тем временем вновь переключилась на меня.

— У тебя ведь тоже есть эта книга, — сказала она мне с интонацией не то вопросительной, не то утвердительной. — И, похоже, ты даже успела её прочитать…

Меня уже не удивляла проницательность эорианки, и я лишь кивнула в ответ.

— И владыка <…> постоянно лезет к тебе со своими грязными предложениями, — продолжила Айка примерно с той же неопределённой интонацией. — Можешь не отвечать, я и так знаю! Наш профессор очень беспечен в таких делах и совершенно не думает о том, каково при этом приходится тебе.

— Ты несправедлива к досточтимому Бору Хиги, — попыталась я защитить профессора. — Он относится ко мне с величайшей заботой и всячески меня опекает…

— В любом случае, самонадеянного колдуна следует поставить на место, и я это сделаю. Так, или иначе, я дам ему понять, что ты находишься под моей защитой. Я вообще никому не позволю использовать тебя в каких-то дурацких затеях!

Так я впервые увидела эорианку в гневе: из глаз её словно струился свет, готовый испепелить любого врага.