Чтение онлайн

Когда началась эта война, у Тилвара почти не было военных баз, тем более, за пределами страны, и вообще, мы были слабее противника, поэтому сразу же потеряли почти всех малых союзников, а также часть своей территории — достаточно вспомнить печальную судьбу Потамии. На второй год войны мы уже построили десятки собственных военных баз на северо-восточном побережье Асии и по северному побережью Пасифиды.

На севере у нас есть все шансы найти одну из таких баз. Если бы мы её нашли, пусть даже в этом опустевшем мире, даже полуразрушенную или покинутую, это было бы для нас несомненной удачей. Военные базы не только хорошо укреплены и защищены, они автономны — люди могут прожить там несколько лет, никак не сообщаясь с внешним миром, в том числе и не получая никакого снабжения извне. На базе имеется всё необходимое, при этом самые важные элементы продублированы, чтобы в случае даже больших повреждений база оставалась боеспособной и могла выдержать длительную осаду.

После собрания все занялись своими обязанностями.

Волнение к тому времени ещё усилилось и мы нырнули. Где-то через час Путра-Хар, сидевший за постом акустика, услышал рёв фалаинов — судя по нему, неподалёку от нас плыло большое их стадо. Дважды Рождённый приказал сблизиться с морскими чудовищами. Он вызвал в рубку Скванака, а также свободных от вахты офицеров «Киклопа-4», чтобы все смогли послушать и запомнить эти звуки и научиться отличать их от других подводных шумов. Мы плотно сблизились со стадом, насколько было возможно, сравняли с ним свои курс и скорость (а скорость этих огромных существ превышала 20 узлов!) и, пройдя так примерно милю под водой, всплыли. Все мы, конечно, очень хотели посмотреть на фалаинов с верхней палубы. Однако капитаны запретили кому-либо выходить наружу, так как «Киклоп» сильно мотало на волне. К тому же эти существа, судя по сохранившимся о них сведениям, в зависимости от разновидности были как мирными поедателями криля и мелкой рыбёшки, так и хищниками, которых боялись даже самые свирепые ксариасы. Хотя мы привели в боевое положение обе наши пушки, их снаряды вряд ли бы нас надёжно защитили, а перспектива нападения таких хищников на «Киклоп», размеры которого сравнимы с размерами фалаина, представлялась нам вполне реальной. Так что пришлось нам наблюдать морских чудовищ на мониторах и через остекление рубки. Мы видели спины, огромные хвосты, а чаще всего — облака пара и брызг. Акустические антенны даже сквозь шум лопастей и непогоды ловили низкие звуки их рёва. Судя по всему, встреченные нами фалаины не были хищниками, но мы слишком мало знаем о поведении этих существ, чтобы рисковать. Проведя с фалаинами около получаса, мы опять погрузились и взяли прежний курс. Даже такой контакт с древними гигантами воодушевил меня — ради этой встречи многое стоило претерпеть.

Теперь же ветер разгулял по поверхности океана огромные волны, и «Киклоп-4» был бы там почти беспомощен. Зато здесь, на глубине в полстадии, вода спокойная и чистая. Вентиляторы на таком режиме шумят совсем немного, но мы вовсю используем активный гидролокатор — капитаны решили, что полное отсутствие представления о том, где мы находимся, да ещё и перспектива неожиданно столкнуться с живым препятствием вроде фалаина, опаснее встречи с противником, который может нас так обнаружить и запеленговать. И то правда: неизвестность порой хуже очевидной опасности. Впрочем, даже если запеленгуют — пусть ещё попробуют догнать наш «Киклоп».

Есть ещё приятные новости. По крайней мере одна. Рацион нашего питания постепенно меняется от хорошего к лучшему: нам нужно доесть запас наших пайков, но теперь к ним прибавились продукты с «Прыжка Компры» и свежие фрукты с острова. Заботливый Арза рекомендовал всем, в добавление к предвахтенным инъекциям своих почти магических препаратов, разнообразить стол сырами, мясными деликатесами и спелыми тропическими плодами. В наших пайках имеется что-то подобное, но некоторые малаянские продукты оказались, по мнению Арзы, более свежими и полезными для организма, а фрукты в любом случае нужно было съедать быстрее, пока не испортились. Наши пайки готовятся просто: достаточно залить туда воду и поставить паёк в духовой шкаф. Так вы получите вкусный и питательный суп из сушеных овощей и мясного экстракта, лапшу с мясным или рыбным фаршем, рис с креветками и ещё несколько блюд — на выбор. Отдельно в небольших упаковках у нас имеются уже готовые к употреблению сгущённое молоко, фруктово-ореховая паста, рисовые лепёшки, бисквит и многое другое. Лишь вяленая свинина не разделена на порции, она хранится в деревянных ящиках большими кусками, от которых по мере надобности отрезают ломтики. А добрая половина из того, что мы набрали у малаянцев, требует дополнительной обработки: не говоря уже об отдельной посуде, многие продукты нужно предварительно промывать, так как в них попадаются песок и грязь, вымачивать, а для приготовления некоторых нужна очень горячая вода. Если бы не настойчивые рекомендации нашего доктора, мало кто из экипажа решился бы на хлопоты с такой готовкой но, распробовав результат, никто уже не отказывается от дополнительного рациона: ведь наши пайки, хоть и отменные, давно всем приелись. А если на рисовую лепёшку положить тонкий ломтик малаянской ветчины, а сверху украсить кусочками спелой папиты… Однако, не могу сказать ничего хорошего про напитки с подводного авианосца: в большинстве бочонков, доставленных с его склада, оказалось не вино, а туак, и он никому не понравился: он был жидковатым и кисловатым. Впрочем, и вино так себе, и это известно всем — что алкогольные напитки из Малайны не блещут изысканностью. Наш винный концентрат, разведённый водой, и то приятнее. А мне так вообще больше по вкусу шоколад с имбирной настойкой! Я готовлю шоколад по своему довольно простому рецепту, благо у нас в каюте есть возможность вскипятить воду. Основу напитка я делаю из смеси растёртых какао-бобов, ванили, перца и велама, а потом добавляю кипяток и немного настойки. Попробуйте так приготовить шоколад — и вы, уверен, оцените мой «флотский» рецепт так же, как оценили Ибильза и даже наш доктор. Только не жалейте велама — чем его больше, тем вкуснее будет результат.

9-я боевая вахта

1220 миль от маяка.

Я всё держал и держал его в руках, не с силах разжать пальцы — огромный, почти под потолок каюты, посох. Теперь он лежит у меня на коленях, а его ужасный набалдашник я направил в угол, подальше от койки. Мне трудно расстаться с этим посохом хотя бы на миг, для меня он — найденная наконец нить, ведущая к Виланке. Не напрасно жребий Богов определил меня в экипаж корабля, в названии которого имеется тетрада — число, помогающее мечтам воплотиться в действительность! Однако душу мою сейчас раздирают самые противоречивые чувства: я будто вижу, как открываются передо мной врата Ардуга, и я боюсь того мрака и холода, что простёрся за ними, и ничего не могу поделать со своими страхами, но в то же время там, за вратами, где-то вдалеке, светит и зовёт меня негаснущий маяк любви…

И ещё я сегодня был легко ранен, но об этом позже.

Задолго до начала этой вахты я также сидел у себя в каюте, попивая шоколад и радуясь тому, что выиграл у Ибильзы и доктора две партии подряд (а это случается со мной, откровенно признаюсь, не часто). Тогда на экране монитора вдруг появилась радарная засветка, соответствующая большому судну. «Киклоп-4» почти сразу поменял курс, направившись прямиком в её сторону. Так как вахта была не моя, а мои партнёры по игре из каюты отлучились, мне оставалось только в одиночестве наблюдать за событиями, глядя на экран. Вскоре засветка стала очень яркой — в точности такой, какая бывает от больших торговых судов: их металлизированные крыловидные паруса хорошо отражают радиоволны.

До войны моря бороздили многие тысячи парусных судов. На океанских просторах дули сезонные ветра, в потоке которых осуществлялось коммерческое судоходство. Огромные катамараны и тримараны с высокими и узкими парусами-крыльями перевозили грузы из порта в порт, с континента на континент. С появлением Смутного Купола ветра поменялись и парусное мореходство пошло на убыль, а с началом активных боевых действий на море торговое мореплавание и вовсе сошло на нет. Откуда здесь мог взяться торговый корабль?.. «Киклоп» стремительно приближался к нему, было как раз время рассвета, и вскоре на мониторах появилась картинка с телеобъектива одной из наших наружных камер.

Как я потом узнал, в рубке поначалу решили, что это большой грузовой катамаран, не меньше 50 тысяч актов. У таких обычно шесть высоченных парусов-крыльев, стоящих в ряд, а у этого они, как казалось, были погнуты, поломаны, а то и вовсе снесены под корень… Но когда взошёл Гелиос и «Киклоп» приблизился к неизвестному судну примерно на расстояние одной мили, стало очевидно, что это вообще не парусник, и, тем более, не торговое судно. В итоге все опознали на мониторах сильно повреждённый подводный крейсер Альянса. То, что приняли за паруса, оказалось большими кусками обшивки, выдранными и поставленными какой-то неведомой силой почти перпендикулярно палубе. Говорят, это удивило даже наших повидавших всё на свете капитанов.

В каюту вернулся Ибильза-Хар, и мы вместе с ним разглядывали крейсер, пытаясь понять, что же с ним произошло. Это корабль старой, ещё довоенной постройки, но его боевые возможности всё ещё впечатляют. Спустили таких на воду немало, и хотя половину мы уже потопили, оставшиеся до сих пор активно используются Альянсом в крупных боевых операциях. Обнаруженный нами крейсер был не просто повреждён, я бы сказал, его жутко изувечили. По всей длине обращённого к нам борта виднелись глубокие вмятины, кое-где обшивка внешнего корпуса оказалась прорванной, и из чёрных дыр торчали элементы силового набора. От мощных бортовых батарей остались только пустые гнёзда, а из палубы вздымались вверх огромные обломки — узкие и кривые — которые вахтенные офицеры первоначально приняли за остатки парусов. В носовой части судна чернели пятна копоти — следы возгорания — и оттуда курился едва приметный дымок, который сносило ветром. Когда «Киклоп» подошёл ещё ближе, стало ясно, что крейсер имеет заметный крен на левый борт. При таких повреждениях корпуса было удивительно, что он не затонул. Судно дрейфовало, и на нём не наблюдалось никакой активности. Похоже, его уже давно атаковали и затем бросили.

Ибильза заметил, что если бы, как в былые времена, по его борту было выложено рунами название, или на мачте развивалось знамя, мы гораздо раньше поняли бы, что за судно перед нами. А я вспомнил тогда про другой подводный крейсер, я просто не мог о нём не вспомнить…

Вы наверняка видели, как дети первого возраста, проводящие весь день в игровых группах под присмотром молодых наставниц, собираются вокруг своей «второй мамы», когда та поднимает над головой палку, на конце которой закреплена та или иная игрушка. Дети из одной группы знают свою игрушку и приучены собираться вокруг неё по первому зову. Так они не теряются и так наставницам проще их собрать. Вы также проходили в школе по истории, что в старые времена войска использовали знамёна — высокие шесты с насаженным на них куском особым образом расшитой материи, которая, развиваясь на ветру, символизировала доблесть и сплочённость армейского подразделения. В войсках даже имелись специальные солдаты, единственной боевой задачей которых было нести такой шест, к примеру, а атакующем строю. Но глупо расходовать средства на бесполезные символы и, тем более, занимать боеспособных солдат бессмысленной работой, а военнослужащие подразделения не дети первого возраста, они не потеряются, коль скоро носят одинаковую форму, подчиняются своим командирам и выполняют общую задачу. А если и потеряются, шест с куском ткани никак им не поможет. Поэтому времена знамён в армии давно канули в Лету. Ещё за пару десятилетий до войны знамёна нередко помещали на мачтах боевых кораблей, а на их бронированных корпусах гордо красовались названия, выведенные огромными рунами. Но корабли легко опознаются по внешнему виду и радиометкам, так что знамёна теперь не часто встретишь даже на крупных надводных кораблях, а надписи на борту имеет лишь небольшая часть устаревших торговых судов. Тем не менее, по слухам, легендарный подводный крейсер Дважды Рождённого был, подобно старинным боевым кораблям, украшен как знаменем, так и бортовыми рунами, обозначавшими его имя: «Кето». Скорее всего, руководство штаба флота специально возродило по такому случаю почти уже забытую традицию, чтобы поддержать героический дух экипажа, шедшего на верную смерть…

Хотя мне нужно было заступать на вахту только вечером, я сразу смекнул, что для осмотра обнаруженного судна наверняка подрядят меня и мою команду. Но вместо радости и гордости, вдруг нечто неприятное ощутил в груди и в верхней части живота, вроде прилива холода и тошноты. Я посмотрел на свои руки: мои пальцы дрожали. Что ещё за странная реакция? — подумалось мне тогда. Чтобы успокоиться и укрепить свой дух, я мысленно повторял слова Учения: Храбрость и воля куют мужество. Честь и долг воспитывают справедливость. Знание и опыт рождают мудрость. Учение пророков наставляет на Путь…