Безмолвная служба
Шрифт:
Это была первая такая операция. Она оказалась такой успешной, что ее повторяли при подобных высадках союзников до конца войны. Составители планов были поражены количеством деталей, которые они получили. Сама природа показала выгоды плацдармов высадки, которые — если бы не это — могли бы ускользнуть от внимания. Постановили, что впредь ни одна широкомасштабная высадка не будет предприниматься войсками союзников без первоначального обследования берега коппистами, и обычно это значило доставку их на подводных лодках.
Планы высадки близились к плодотворному исполнению, и благодаря своим знаниям о районе Джуэл стал «естественным выбором» для специального задания. После своего возвращения на Гибралтар он получил загадочное сообщение, гласившее: «“Сераф” назначена выполнять специальные политические операции начиная с этого дня. Все дальнейшие приказы следует заучивать наизусть, после чего они должны быть уничтожены».
Джэулл не мог себе представить, что за этим последует, но еще до конца дня он получил свое задание. Оно было частью операции, которую Уинстон Черчилль описал позже как спасшую огромное количество жизней:
«Меня просили подойти к берегу и встретить группу американцев, которые хотели, чтобы их высадили. Я не имел понятия, кто бы это мог быть, но меня скоро просветили. Всего их было шестеро, в том числе генерал Марк Уэйн Кларк (заместитель Эйзенхауэра и заместитель командующего операцией «Торч». — Д.П.) и бригадный генерал Лаймен Лемницер (главный специалист по планированию США в штабе Эйзенхауэра. — Д.П.) Мы, очевидно, должны были вскоре высадить их на один из скалистых вади Северной Африки, около Алжира, принадлежавшего вишистской Франции и, следовательно, контролируемого немцами. У них должно было быть небольшое сопровождение из SBS — и это все».
После напоминания о том, что все, что происходило на встрече, является совершенно секретным, они обсудили операцию и то, как Джуэлл, которому тогда было 28 лет, видит ее ход. Они быстро просмотрели план подхода и высадки — но не более того и Джуэлла наконец известили, что высадка будет происходить 20 октября. Той ночью на борт «Сераф» поднялись шестеро американцев. Их сопровождали всего три человека из SBS, кэптен «Крафф» Кортни, брат основателя SBS, и лейтенанты Ливингстон и Фут, которые имели при себе все полагающееся снаряжение SBS.
Американцы должны были высадиться и добраться до домика с белыми стенами на вершине прибрежного холма. Они должны были встретить генерала Маета, командующего вишистскими соединениями, и Роберта Мерфи, дипломатического представителя президента Рузвельта в Северной Африке. Целью миссии было склонить вишистского генерала к сотрудничеству и к тому, чтобы не оказывать большого сопротивления — или вообще не оказывать сопротивления, — когда начнется высадка союзников. Итак, 20 октября, когда стемнело, «Сераф» подошла к берегу на расстояние меньше полумили, и люди SBS приготовились выгружать байдарки, в которых они должны были перевезти американцев на берег. Джуэлл продолжает:
«Нам сказали, что если выход на берег будет безопасным, то в окне будет гореть слабый свет. Мы нашли домик, но весь вечер — и дальше всю ночь — проболтались у берега. В конце концов, перед самым рассветом, мы увидели, что свет загорелся. К тому времени, однако, было слишком поздно, чтобы закончить операцию по высадке без риска, и мы ушли и вернулись на следующую ночь. На этот раз свет загорелся перед наступлением темноты, и мы наблюдали шестерых американцев, плававших в байдарках около корпуса лодки.
Мы держали с ними связь по радио, и на следующую ночь, около полуночи, получили сигнал, что они хотят, чтобы их забрали. Погода к тому времени ухудшилась, появились большие волны, и мы подошли так близко, как только смогли, — наверное, в пределах 400 метров. Когда они плыли назад, байдарки немилосердно швыряло, и все три перевернулись. Генералы и их сослуживцы барахтались, в одежде, глубоко в воде, и им пришлось плыть к берегу — с трудом, в то время как члены SBS выволакивали их лодки на берег. Пока разведчики сушили байдарки, они скрылись. На короткое время нам пришлось отойти. Ситуация становилась критической, но перед самым рассветом погода успокоилась. Мы снова подошли, и на этот раз, один за другим, они снова поднялись на борт, мокрые до нитки. Мы погрузились, доложили об их благополучном возвращении, а затем ждали, пока не пришло сообщение, что с нами встретится гидросамолет и заберет их.
Мы прибыли на место встречи, и самолет прилетел в назначенное время. Американцев снова переправили байдарками и увезли домой. Вообще то, генералы были на борту лодки чертовски хорошей компанией. Они принимали участие в играх во время наших переходов и пока мы ждали, когда их высадить. Перед тем как улететь, Марк Кларк сказал, что у нас может быть еще одно подобное задание. Через неделю со мной связался кэптен военно-морского флота США Джерольд Райт (офицер связи Эйзенхауэра. — Д.П.) вместе с американским офицером американских ВВС».
Встреча с генералом Мастом закончилась так, как и ожидалось. Вишистский генерал Мает согласился сотрудничать и гарантировал лояльность алжирского гарнизона, которым командовал. Французские соединения в районе Орана и на Касабланке были провишистскими, но был один человек, за которым они могли бы последовать, если он позовет. Этим человеком был популярный герой, генерал Анри Оноре Жиро, который незадолго до этого бежал из немецкого лагеря для военнопленных, куда его бросили из-за сомнений в его лояльности вишистской Франции и который скрывался около Лиона. Тем не менее его местонахождение было известно маршалу Пэтэну, который был готов вот-вот арестовать его и отправить назад в Германию в ответ на дальнейшую поддержку со стороны Гитлера. Был послан тайный курьер, чтобы найти Жиро и установить, не хочет ли он, чтобы его увезли из Франции. Он согласился, на том условии, что сможет взять с собой свою семью, что ему будет дано командование при сохранении его звания и что его возьмут на борт американской подлодки — он ненавидел британцев за потопление французского флота.
25 октября лейтенант Джуэлл и его SBS снова были назначены участвовать в операции «Кингпин» — спасать Жиро и взять его на борт «Сераф», которая в течение операции должна была числится во флоте США. Операция казалась столь важной, что была организована поддержка с использованием родственной «Сераф» лодки «Сибил» под командованием лейтенанта Тернера. Времени оставалось уже мало. 27 октября «Сераф» было приказано находиться у южного побережья Франции. Проходили часы, потом дни в ожидании известий из Гибралтара, подтверждающих, когда и откуда забирать Жиро и его группу. Семь дней субмарина оставалась под водой в дневной время и всплыла ночью, чтобы освежить воздух и сменить батареи. Не было получено никаких известий к 4 ноября — за четыре дня до вторжения в Северную Африку. Затем, в 8 часов вечера, прорвало. Генерал Жиро был на пути из Лиона, продвигаясь по ночам. Он будет готов подняться на борт лодки в 1000 ярдах от Ла-Лаванду следующей ночью. Джуэлл переместился, чтобы занять позицию, «Сибил»была невдалеке за ним.
«Мы обогнули мыс, и нам приказали ждать сигнала с берега. Мы вернулись, погрузились и оставались на дне около часа. По завершении этого срока мы поднялись на поверхность и через некоторое время заметили маленькую белую лодочку, которая направлялась к нам в темноте. Она подошла к борту, и генерал Жиро и еще пять человек, в том числе и его сын, взобрались на палубу. Один из них соскользнул и упал на балластные цистерны, но ничего себе не повредил — только вымок. Мы повернули и пошли назад, к месту встречи с самолетом, который должен бы забрать генерала в Англию.
Генерал Жиро попросил карту Северной Африки Он был несколько напыщенным и думал, что будет командовать высадкой в Северной Африке. Думаю, он был немного удивлен, когда встретился с Эйзенхауэром и открыл для себя, что он высадкой командовать не будет».
Высадка прошла, как известно, в высшей степени успешно. После первоначального сопротивления под Ораном некоторые вишистские войска отступили, хотя такое сотрудничество не было повсеместным, особенно это касалось некоторых частей французского Иностранного легиона. Среди тех, кто прославился переменой сторон после высадки союзников, был адмирал Жан Франсуа Дарлан, высший комиссар французской Северной Африки, впоследствии застреленный наемным убийцей
Он немедленно последовал за генералом Анри Оноре Жиро, и лейтенант Джуэлл и команда «Серф» с удовлетворением услышали в речи Уинстона Черчилля, что многие тысячи жизней были спасены во время операции, ключевой момент которой — быструю и эффективную перевозку — обеспечил подводный флот.
Вскоре после этого «Сераф» Джуэлла была повреждена в столкновении с вражеской подложкой у берегов северо-западной Африки. Она вернулась в Соединенное королевство на ремонт, и там же появилось новое задание для ее командира:
«Мне было приказано представить доклад военно-морской разведке, а потом я встретился с компанией, которая состряпала невероятный план. В двух словах: мы должны были попытаться одурачить немцев, приняв ложный план высадки. На испанский берег должно было быть выброшено тело с дипломатом, содержащим секретные документы, письмо Эйзенхауэру, главнокомандующему в Северной Африке, в котором говорилось, что высадка должна будет производиться не в Сицилии, а на южном берегу Греции. Я к тому времени не был посвящен в этот план полностью и едва знал о подготовке “биографии” тела — этого недавно погибшего гражданского, чье настоящее имя так никогда и не узнали, — и о сотворении Человека-которого-не-было.
Мои знания были строго ограничены тем, что мне нужно было знать, чтобы исполнить свою роль. Тем не менее мы провели немало времени, создавая “прошлое” этого тела, которое должно было зваться майором Мартином. Его обеспечили жизнью, подружкой, в карманы вложили театральные билеты, ресторанные счета, письмо и тому подобное. Знали, что все это будет проверяться немецкими шпионами в Лондоне. И я с удовольствием изображал “майора Мартина” в предшествовавшие операции дни — ходил в театры, рестораны, ночные клубы и так далее, собирая предметы, которые станут частью истории его жизни. Потом, когда ремонт “Сераф” был окончен, тело “майора Мартина” поместили в контейнер размером примерно с торпеду.
Тело обложили льдом, чтобы оно имело должный вид, когда его выбросит на берег. Нам дали чистый проход к берегу Испании; это значило, что Королевские ВВС извещены о нашем присутствии. Нам также сказали, что от нас не требуется нападать по дороге на что-либо, так как наша миссия слишком важна. Несмотря на это, мы отклонились от нашего безопасного прохода, чтобы атаковать несколько судов, шедших в Бордо. Мы их никогда не видели, но из-за этого нас потом три раза бомбили Королевские ВВС.
Наконец мы прибыли к берегу Испании, в той точке, где Испания граничит с Португалией. Ночью мы подошли к берегу и были готовы подняться на поверхность, когда над нами пошли рыболовецкие суда, отправившиеся на ловлю сардин. Мы поднялись, когда они прошли, и приблизились к берегу в подходящей, по нашим расчетам, точке, откуда течение вынесет тело на берег. С моей точки зрения это, возможно, был самый трудный момент. До него ни один человек на борту — кроме меня самого — не знал, что в контейнере находится тело.
Считалось, что там находится метеорологическое оборудование для заполнения информационной бреши лондонского гидрометцентра. Но теперь надо было извлечь тело из контейнера, чтобы оно оказалось на берегу. Мне пришлось рассказать о нем офицерам, поскольку я не мог управиться в одиночку. Я не уточнял деталей, но во всяком случае мне пришлось заставить их пообещать сохранить все в тайне. Они были удивлены, а некоторые — поражены. В то время очень немногие видели мертвые тела, не говоря уже о том, чтобы отправить тело неизвестного человека в море таким манером. Я отправил офицеров на мостик в качестве впередсмотрящих, а сам, с корабельным механиком, спустился на палубу, — надо было разобрать контейнер, чтобы достать тело. Контейнер был в виде трубы, шириной примерно с человека.
Мы сняли крышку контейнера и вынули тело. Я увидел его в первый раз. Мы в последний раз проверили “майора“, чтобы убедиться, что его бумаги и портфель с секретными планами “вторжения” в порядке и прикреплены к его запястью, а затем спихнули его с лодки. Мы дали полный назад, чтобы отойти от него, произнесли над ним несколько слов в качестве погребальной молитвы, а затем втащили контейнер внутрь и погрузились. На рассвете мы поднялись на поверхность, чтобы избавиться от него, и нам пришлось провозиться долго.
Чтобы лед не растаял, его уложили так, чтобы везде вокруг него были воздушные “карманы”, и хотя мы проделали в контейнере 20 отверстий, стреляя из пулемета, не произошло совершенно ничего. Нам пришлось снова подойти к контейнеру, укрепить изнутри и снаружи пластиковую взрывчатку и отойти назад, когда она взорвалась. Наконец контейнер скрылся из виду. После этого мы отправились в Гибралтар и прибыли туда на следующий вечер. Когда мы пришли, какой-то человек поднялся по сходням. У него была для меня телеграмма, в которой говорилось, что посылка доставлена; значит, тело доплыло в сохранности. Как выяснилось потом, немцы долго выясняли прошлое “майора Мартина” через своих лондонских шпионов и не смогли найти противоречий в информации, которой мы его снабдили. В результате немцы оттянули бронетанковую дивизию и отправили ее через Италию к Греции. На Сицилии осталось по крайней мере одной немецкой дивизией меньше, когда высадка наконец состоялась. Я действительно был очень рад видеть, что все идет по плану.
Потом у нас была короткая передышка в Гибралтаре, после которой нам приказали выгрузить все торпеды и заполнить торпедные аппараты, погреба боеприпасов и торпедные стеллажи вином и спиртом для корабля-базы в Алжире. Оттуда мы двинулись к Орану, где нас должен был инструктировать по поводу высадки на Сицилии американский генерал Паттон. Он явился к нам, весь поглощенный револьвером с перламутровыми вставками. Было вполне ясно, что он не слишком думал о своих союзниках, собиравшихся на Сицилию. Он был с нами очень краток, до грубости прямолинеен и самодоволен. Адмирал Кинг тоже был здесь и поблагодарил нас за участие в операции. Мы вернулись в Алжир и приготовились выйти на отмеченные позиции у западного берега Сицилии. Нам дали маяк, который мы должны были закрепить на днище, чтобы передавать сигналы для высаживающихся. Пока мы укрепляли его в довольно густом тумане, итальянский катер подошел практически к нашему борту. К счастью, нас не заметили. Мы погрузились и ушли в сторону и поднялись примерно через полчаса. Позже той же ночью нам пришлось подняться, чтобы быть маркером для первых десантных кораблей, так как операция началась.
Когда мы закончили это задание, нам дали свободный проход, чтобы мы вернулись на Мальту. Когда мы возвращались, мы услышали, как кто-то кричит в воде. Оказалось, что это американский солдат, который, видимо, упал за борт. Чуть дальше мы обнаружили другого, потом — еще одного. Они плавали в воде и были живы и здоровы. Им очень повезло, что мы их услышали. На них были спасательные пояса; очевидно, они прыгнули за борт, чтобы не участвовать в начале операции.
С Мальты нас отправили патрулировать залив между Сицилией и Северной Африкой, в то время немцы перебрасывали туда внушительное подкрепление. Две линии субмарин стояли прямо на пути через пролив, так что любому транспортному кораблю, перевозящему солдат, пришлось бы прорываться через них. В первую же ночь наша береговая эскадра пошла прямо по нашей позиции, так что нам пришлось погрузиться, чтобы уйти с дороги. Мы потеряли около двух часов, и пока они занимались своими делами наверху, мы поднялись и увидели на поверхности то, что выглядело как три горящих лайнера. Потом в течение ночи ничего больше не было, и когда мы на рассвете поднялись на поверхность, вся зона была покрыта плавающими в воде телами. Вскоре после этого появилась флотилия эсминцев, и тела стали подбирать. У нас не было указаний, как действовать, но мы решили не нападать на эти корабли, потому что это не было бы правильным в подобных обстоятельствах; это было бы безнравственно».