Чтение онлайн

Впрочем, с ухаживаниями я, кажется, перестарался, и компромисс так и не сложился. Вика вылетела из моей берлоги, как подстреленная. Ну, значит, не судьба.

На хрен я вообще сюда приперся?

Позвонил матушке и оптимизма слегка прибавилось. Алла Дмитриевна пребывает в боевом настроении и сдаваться не собирается. К Генычу, что ли, вернуться? Бросаю взгляд в окно – опять метель. Февраль в этом году лютый.

Прохладная ладонь несмело шлифует мой пресс. Так и знал, что вернётся.

Смелее, Викуль.

Губы едва касаются, обжигая кожу на груди горячим дыханием. Ну, хватит играться.

Что это ни хрена не Вика, понимаю уже, когда впихиваю девчонке в рот свой язык. Глаза ещё не привыкли к темноте, но на ощупь фигурка гораздо крепче и задница каменная. Похоже, спортсменка. Вот только испуганная и совершенно неопытная.

– Тебе сколько лет, мелкая?

– Восемнадцать, – еле шепчет.

– Точно? – переспрашиваю на всякий случай. Хотя на ощупь совсем не ребёнок. Но кто же их теперь разберёт, когда сопливые школьницы выглядят, как тридцатилетние?

Луна выбралась из-за туч и сквозь потолочное окно освещает её лицо, отчего кожа кажется голубоватой. На скуле четко заметен шрам – небольшой, но кривой и глубокий, словно рвали кожу.

Кто же тебя так, девочка?

Губы её подрагивают. Такой большой красивый ротик, но, судя по испугу в тёмных глазах, явно нерабочий.

Может, заблудилась? Ну, да – и решила разбудить поцелуем, чтобы спросить дорогу.

Бл@дь! Лучше б я ужрался вусмерть и остался у Геныча.

По-хорошему, надо было выпроводить девчонку. Не слушать, гнать её ко всем чертям!

Но такая она залипательная… И вкусная… Очень вкусная девочка. И какое тело! Податливое, гибкое – очень красивое. Красивая и закомплексованная. Прячется, дурочка, а ведь шрам нисколько её не портит. Меня же – только заводит. Извращенец, сука!

И отзывчивая очень. И невинная… Была.

Терпела – не пискнула даже.

Видел же, что больно и еле остановился. Животное. Не зря Геныч до смерти целок боится. А эта – совсем дитё. Наивная и влюблённая. Проглотив своё запоздалое и наверняка неуместное «прости», прижимаю её к себе.

– Ведь чувствовал, что врёшь! Зачем, а?

– Я хотела… хотела, чтобы это был ты.

Вот же… И не отмотать уже.

– Что ж вы, дурочки, вечно не в тех вляпываетесь?

«Вы же потребители оба! Потому у вас и нет хороших девушек».

Твоя правда, мам Галь. Употребил уже… хорошую…

Низко нависшие над головой тучи неумолимо приближаются, окутывая верхушки деревьев густым ледяным туманом и угрожая поглотить всё живое. Мир накрыла паника – все бегут куда-то, орут и только спокойный Геныч стоит, запрокинув голову, в самом эпицентре шумной суеты и невозмутимо цитирует Булгакова: «Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима». Я хочу сказать, что он дебил, и нет никакой луны, и пора валить… Но резкий порыв ветра бьёт по лицу, срывая с губ слова и развеивая их в потемневшем холодном пространстве. И друга я больше не вижу, и люди кричат, барахтаясь и задыхаясь в страшных тучах.

«Ах ты, сука е*учая!», – кто-то рявкает из темноты. Стонут, перекликаются…

Открываю глаза – всё так же темно и холод никуда не делся. И люди… Хотя нет – это какие-то дерзкие полупокеры устроили замес буквально в метре от меня. Балкон настежь, и оттуда ломится ещё один незваный гость. Но когда по длинным голым ногам понимаю, что в центре месива девка и расправу чинят над ней, глаза застилает кровавая пелена.

– Ни х*я себе! Ты бабу, что ль, пиZдишь, урод? Кто ж тебя, блядь, родил?

Одним рывком я оттягиваю урода от согнувшейся девичьей фигуры и гашу наглушняк. Пока встречаю второго гостя, девка делает ноги.

– Э, подруга! – окликаю резко и зло, а она вздрагивает и замирает в дверном проёме.

Даже не поворачивается. Охренеть – устроили здесь проходной двор.

– Оглохла, что ли? – повторяю съёжившейся длинноногой девчонке, не забывая успокаивать её очнувшегося обидчика. – Ты, вообще, кто?

– Овца в пальто! – полухрип-полустон в ответ и хлопок двери.

Ну, че – нормально поговорили.

Я взираю на два полутрупа у своих ног и, потирая кулак, думаю, какой бы сейчас разбор полётов устроил мне Геныч. Друг никогда не бывает доволен моими боевыми навыками. Но, чтобы приблизиться к его уровню мастерства, мне и жизни не хватит. Менее травмированный сопляк пытается подняться и получает ленивую оплеуху.

– Да какого… Женёк! – взвывает он. – Не трогал я твою девку, я помочь ей хотел!

– Мою? – зло усмехаюсь. – То есть ты считаешь, что за чужую девку и впрягаться не стоит? Да за свою я б тебя в пол втоптал!

Смотрю на тот самый пол и, протянув руку, поднимаю белый лифчик.

– Да я-то при чем? – отчаянно горланит этот додик, а я подношу к его носу находку.

– Это что? – и одновременно с вопросом меня волнами накрывают воспоминание и осознание.

Разворачиваюсь к дивану, словно каким-то чудом надеюсь там обнаружить свою ночную гостью.

Ой, е*ла-а-ан!

– А это, наверное, чехлы для сисек твоей, то есть НЕ твоей девки, – язвительно и дерзко комментирует парень, подтверждая и мою догадку, и печальный вывод. В три шага добравшись до двери, врубаю свет.

– Какого хера вы тут делали? – рявкаю, не глядя на пострадавших, ведь сейчас у меня самого на роже написано, какой я мудак.

«Ты кто? – Овца в пальто!»

Сука! Сука! Сука! Ну как так-то?!

Нахожу свои джинсы и попутно натыкаюсь взглядом на следы крови. Сейчас их здесь много, но думаю я только о характерных следах, которые оставила эта девочка на память одному гондону.

– Э-э… Ну… Наташка искала Эльзу, а Вика нашла её здесь и… – непонятно излагает малый.

– Какую… – вовремя осекаюсь, встречаясь с насмешливым взглядом борзого щенка. Уже и сам понимаю, какую Эльзу, и предостерегающе смотрю на рассказчика.

– Здесь что было? – перефразирую вопрос и запрыгиваю в джинсы.

Оглядываюсь, но толстовку не нахожу.

– Ну-у-у… Эльза с Викой… Короче, Эльза Вику об пол приложила, а Диман её наказать решил.

В этот же момент охеревший мститель Диман, услышав своё имя, зашевелился и глухо застонал, но был мгновенно отправлен мной в лечебный сон.