Чтение онлайн

Однако не за этим пробирался Микола Протас на родную землю, чтобы батрачить на прижимистого родственника. Ему хотелось доказать, что с ним и его матерью поступили несправедливо. Произошла ошибка. Мечтал поскорей пойти учиться, работать, мать обратно домой вытребовать. Но как это сделать?

Эти мысли особенно донимали по вечерам, когда, забившись в холодный стог сена, Микола прислушивался к ритму деревенской жизни. Где-то, не так уж далеко, звучали веселые голоса, чье-то пение, доносилось тарахтенье движка колхозной электростанции, звуки транслируемой по радио музыки. Но все это происходило, казалось, за непреодолимым баръером, в ином заманчивом мире.

Выслушав сбивчивый рассказ подростка, Михаил Васильевич убрал со стола бумаги и поудобней устроился в кресле. Всем своим видом он хотел показать, что не собирается проводить никакого допроса. Пусть состоится просто беседа. Один на один. К тому же вся поведанная пареньком история укладывалась в несколько фраз. По его утверждению, их с матерью безосновательно обвинили в бандпособничестве и отправили на поселение в Иркутскую область. Он знает, что поступил вопреки закону. По сути дела — сбежал. Но ведь необходимо восстановить справедливость.

Протас неловко подобрал под стул ноги, обутые в тяжелые ботинки. В руках он держал истертый треух. Короткий, забрызганный мазутными пятнами брезентовый плащ скрывал под собой стеганую ватную куртку.

— Как же тебе удалось от Иркутска до Львова добраться? — спросил Ежов. Ему положительно нравился этот хлопец. На рискованное путешествие отправился он в поисках правды.

— На товарняках…

— Питался-то чем?

— Чем придется. Но не воровал… Больше выпрашивал.

— А если не давали?

Микола опустил голову. Покраснел. «Совестливый», — отметил про себя Ежов и вслух посочувствовал:

— Да, браток. Хлебнул ты горя.

В кабинет вошел Оладьев. Посмотрел на парня.

— Что, припирается?

— Ты о чем? — нахмурился Михаил Васильевич.

— Как о чем? Пусть всю правду выкладывает.

— У тебя ко мне дело?

— Закурить не найдется?

Когда Оладьев ушел, Микола как-то сжался. Его глаза, большие, грустные, наполнились слезами. Михаилу Васильевичу очень хотелось успокоить своего собеседника, приободрить. Он хорошо понимал, что пришел этот юноша в органы госбезопасности потому, что верил: именно здесь ему могут помочь.

Ежов поближе придвинулся к пареньку.

— Вот что, Микола, буду с тобой откровенным. Здесь твой вопрос никто решить не может. Я тоже не могу. Но постараюсь. Запрошу ваше дело, решение суда. Договорились?!

Юноша поднялся, понимая, что их беседа подошла к концу.

— Главное, не унывай. Разберемся, — тепло улыбнулся Михаил Васильевич.

Музыка звучала весело, задорно. Без устали кружились в быстром танце пары. У соседа играли свадьбу.

Микола стоял, припав плечом к стволу старой груши, и с любопытством смотрел на веселившихся гостей.

— Почему не танцуешь? — спросила его миловидная дивчина.

Протас смутился. Промолчал. Он давно наблюдал за ней. Ему нравилось ее красивое и приветливое лицо, легкая походка…

— Ну что же ты?.. — девушка улыбнулась. Микола, поборов смущение, шагнул вперед.

Танцевали польку. В горячей ладони паренька в такт музыке подрагивали девичьи пальцы. Он видел перед собой розовую мочку ее уха с бусинкой жемчуга, ловил нежный запах волос.

Неожиданно Мария — так звали девушку — отстранилась, запрокинула голову и посмотрела ему в глаза:

— Ты что, на нелегальном?

— Как это?

— Ладно, ладно. Не прикидывайся — без паспорта живешь. Думаешь, никто тебя не знает? Знает, знает. И что от Советской власти прячешься, и что в Сибири был. А туда просто так не отсылают.

Она рассмеялась и всем телом прижалась к Миколе.

В эту ночь он провожал ее. Шли молча. Коготок месяца, словно наполненный ветром парус, плыл по Млечному Пути.

Прощались у развилки дорог. Она поцеловала его и шепнула:

— Помоги мне. Ты мне очень можешь помочь.

Шагнув с мороза в кондитерскую-булочную, Михаил Васильевич сразу же окунулся в сладковато-приторные запахи сдобы. Он купил бутылку лимонада, два пирожных и встал за столик у окна, чтобы лучше видеть улицу. Только что ему позвонил Протас и попросил о встрече.

«Вот нетерпеливый», — невольно подумал Ежов, но парню объяснил, что будет ждать в кафетерии.

Минут через пять вошел Микола. Он снял треух и издали поздоровался. Михаил Васильевич махнул рукой:

— Давай сюда!

Ежов поставил перед парнем чистый стакан, наполнил его шипучим лимонадом и подвинул пирожное:

— Угощайся.

Микола отхлебнул несколько глотков и сказал:

— А я вот опять к вам.

— Ко мне часто нельзя. Я же говорил. К тому же, дело твое, как оказывается, не такое уж безобидное, если по справедливости.

— Это вы о той картошке, которую мы с мамой будто бы бандитам передали? Эх! Я же рассказывал. Силой они ее у нас отобрали. Мне о косяк амбара голову разбили, мать в лицо ударили.

Паренек разглядел на столе невидимую крошку и стал катать ее указательным пальцем.

— Ладно, — Михаил Васильевич положил руку ему на плечо. — Разберемся. Думаю, учиться тебе надо. Вот с бумагами вопрос решим и определим на шофера или токаря. Годится?

Микола стоял насупившись.

— Ну, что невесел?

— По делу я. Тут вот девушка из соседнего села просит меня связать ее с каким-то Степаном.

Ежов резко выпрямился и оглянулся. За соседним столиком никого не было.

Оладьев расхохотался:

— И ты поверил?

Михаил Васильевич был явно растерян:

— Все может быть.

— Давай, давай, рассказывай. Мы что с тобой, новички? Тут месяцами прокручиваешь разные варианты, чтобы на след выйти. А сопливый мальчишка раз — и в дамки! Чушь какая-то.

— Но ведь ситуация особая. Как ты не поймешь. В деревне знают, что парень из Сибири сбежал. Вроде как скрывается. Значит, вполне возможна связь с бандой. Так думают те, кто выход на Степановых подручных ищет. Чего тут непонятного? Логично все.