Чтение онлайн

Уж сколько лет прошло, а у Бориса Михайловича не стерлись воспоминания о тех днях, когда разгром банды Гайдамаки в Турковском районе навсегда освободил этот край от бандитской нечисти. Чекисты готовились к этой операции тщательно, продумав все до мелочей, чтобы не упустить главаря и его подручных…

А разве забыть Борису Михайловичу те майские дни, когда оперативной группой под его руководством был пойман с поличным и разоблачен опасный преступник по кличке Богдан, оуновец и предатель, бежавший от суда народа… Возмездие настигло его.

…Время, говорят, быстротечно. Что-то оно высвечивает в памяти, будто события вчерашнего дня, что-то оставляет в тени, как прошлое, к которому нет возврата. Борис Михайлович не очень разговорчив, когда речь идет о его личном героизме, участии в операциях, которых больше ста. Но зато охотно рассказывает, как буйно проклевывались ростки новой жизни даже в отдаленных горных районах, как помогало местное население бороться с врагами Советской власти…

Привольно раскинулись колхозные поля на Дрогобыччине и Турковщине. Стремительно несут свои воды хрустальные горные потоки. Радостно живется людям на этой щедрой и благодатной земле. Родина помнит, Родина знает тех, кто отвоевал у черных сил зла светлый день обновленного края. Отчизна высоко оценила подвиг чекиста Красавина, наградив его своей высшей наградой — орденом Ленина.

В осенний день 1944 года поезд Киев — Черновцы приближался к конечной станции. Михаил Силыч, сидя у окна вагона, внимательно разглядывал незнакомые места. В кармане его кителя лежало предписание, в котором значилось, что он, майор Глушенко, направляется в распоряжение Управления НКВД по Черновицкой области для прохождения дальнейшей службы.

Глушенко впервые на Буковине. Взор его привлекали непривычные для него горы, стройные сосны, аккуратные домики, доверчиво льнувшие к горным склонам. Михаилу Силычу вспомнилось, как он, четырнадцатилетний паренек, после окончания четырех классов сельской школы работал на железной дороге. То было в двадцатые годы, когда шла напряженная борьба с классовым врагом, упорно не желающим сдавать свои позиции. А в тридцатые его, тогда уже комсомольского вожака, товарищи направили на работу в органы государственной безопасности. Первые шаги на оперативной работе… Учеба… И снова работа, работа… В борьбе с врагами закалялась воля и оттачивалось чекистское мастерство, вырабатывалось умение отличать непримиримых врагов Советской власти от случайно попавших под их влияние, запутавшихся людей.

Подъезжая к вокзалу, поезд замедлил ход. Черновцы…

В областном управлении майор Глущенко явился на доклад к начальнику. Здесь определялось его новое место службы, и он вначале немного волновался, рассказывая полковнику о своей прежней работе, о том, как в начале войны обеспечивал выполнение заданий по эвакуации на Восток оборудования промышленных предприятий Донбасса, выявлял и обезвреживал вражеских лазутчиков, диверсантов… Михаил Силыч понимал важность своей работы в тылу, но все же хотелось туда, где, по его мнению, непосредственно решалась судьба Родины. Так и писал он в рапортах с просьбой отправить его на фронт. Но командование неизменно отвечало Глущенко, что обеспечение безопасности тыла, где ковалось оружие победы, не менее важный участок…

Начальник управления слушал майора не перебивая, а когда тот закончил, коротко ознакомил его с оперативной обстановкой в области и сообщил о назначении начальником Заставновского райотдела НКВД.

— Ну как, справитесь? — спросил полковник, протянув руку для прощания.

— Постараюсь оправдать доверие.

— Должны справиться, — утвердительно сказал начальник управления. — Ваша задача — немедленно приступить к ликвидации бандитского подполья в районе. Обстановка там сложная. За последнее время оуновцы совершили ряд кровавых террористических актов. В селе Сергиях зверски уничтожили целую крестьянскую семью. Самого хозяина и его жену убили выстрелами в голову, а трем малышам размозжили головки о камень… — полковник помолчал, передвигая на столе папку. Глущенко тоже молчал, пораженный услышанным.

— За что же они так?.. — наконец спросил он.

— Односельчане избрали хозяина делегатом на съезд буковинцев… Или еще одно злодеяние, — продолжил начальник управления. — В селе Черный поток бандиты ночью увели из дому председателя сельсовета Котика и его жену. Утром их трупы обнаружили на берегу Днестра. Я рассказываю все это для того, чтобы вы знали, с кем придется иметь дело.

…От Черновиц до Заставно доехали быстро. В райотделе Михаила Силыча встретил его заместитель, старший лейтенант Стеценко.

После знакомства и расквартирования Глущенко попросил Стеценко принести карту района и подробно доложить обстановку. Из всего услышанного следовало, что в Заставницком районе активно действуют две банды — Юрася и Скригуна. Кулаки укрывают бандитов, предупреждают о появлении чекистов, снабжают продуктами.

К исходу дня поступило сообщение о том, что оуновцы совершили нападение на село Кучеров, где сожгли здание сельсовета. Для расследования Михаил Силыч направил туда оперативную группу. Не успели еще разобраться в случившемся, как утром 14 ноября стало известно, что подобное злодеяние совершено бандитами и в селе Таутры. Глущенко решил лично расследовать это дело и выехал на место происшествия вместе со своим заместителем.

Таутры — в четырех километрах от Заставного, и лошади быстро доставили тачанку в село. У здания сельсовета прибывших встретил председатель.

— Что наделали, что наделали!.. — причитал он, обращаясь к Стеценко, которого хорошо знал. При этом председатель то и дело поглядывал на майора.

— Начальник райотдела НКВД Глущенко, — представил наконец его Стеценко. — Расскажите подробнее, как это все случилось?

— Не знаю, — пожал тот плечами. — Я ночью спал и ничего не слышал. Утром пришел в сельсовет, а здесь полнейший разгром.

— Никого не подозреваете? — спросил Глущенко.

— Нет, не подозреваю, товарищ майор. Вот в Дорошевцах, я слышал, есть лица, связанные с бандитами.

— Поедем в Дорошевцы, может, там что узнаем, — предложил Михаил Силыч своему заму, садясь на тачанку. — Далеко до них?

— Минут сорок езды. Кони у вас добрые, — заверил председатель…

Проселочная дорога вела под уклон в сторону Днестра. Слева темнел лес, по правую сторону виднелись поля. Когда показалось село, Глущенко приказал ездовому ехать прямо к сельсовету. Кони остановились возле ничем не приметной хаты. Михаил Силыч заметил в окне чье-то лицо.

— А ну, давай зайдем, — сказал он заму, направляясь к крыльцу. — Кажись, нас здесь уже ждут…

В сельсовете их встретил секретарь. Он узнал Стеценко и охотно ответил на поставленные вопросы: назвал жителей Дорошевцев, которых подозревал в связях с бандитами.

Стеценко посоветовал майору встретиться еще и с директором местного спиртзавода. Его чекисты застали в конторе, которая размещалась в двух комнатах первого этажа заводского помещения. Он радушно встретил гостей, но также ничего не мог сказать о банде.

Не теряя времени, чекисты решили возвратиться в Таутры.

Застоявшиеся лошади дружно вынесли тачанку за село…

В Таутрах, когда они подъехали к почте, навстречу им выбежала телефонистка.

— Стойте, стойте!.. — кричала она, размахивая руками. Ездовой придержал лошадей.

— Только что звонили из Дорошевцев, со спиртзавода. На завод напала большая банда, — взволнованно сообщила девушка.

— Когда напала, мы же недавно оттуда, — удивился Стеценко.

— Не знаю, связь прервалась, — смущенно ответила телефонистка, будто в этом была ее вина.