Чтение онлайн

Дэниел Брустер обсуждал указанную кражу с непонятной сосредоточенностью, но Арчи абсолютно забыл про этот разговор, когда в тот же вечер явился в апартаменты своего тестя. Арчи изнывал от восторга. За обедом он услышал чудесную новость, и она вытеснила из его головы все остальное. Он теперь пребывал в блаженном, хотя и несколько обалделом состоянии благожелательности ко всему сущему. Он улыбнулся портье, когда проходил по вестибюлю, и будь у него доллар, обязательно вручил бы его мальчику-лифтеру.

Он обнаружил, что дверь брустеровского номера не заперта. В любое другое время это его удивило бы, но в данный вечер он подобных мелочей не замечал и просто вошел. Обнаружив, что комната погружена в темноту и никого в ней нет, Арчи сел, причем от рассеянности даже света не зажег, а просто погрузился в грезы наяву.

В подобном настроении человек перестает замечать ход времени, и Арчи не мог бы сказать, как долго он просидел так в покойном кресле вблизи окна, когда вдруг обнаружил, что в комнате он не один. Погружаясь в грезы, он для удобства закрыл глаза, а потому не увидел вошедшего. И обнаружил постороннее присутствие, только когда какая-то твердая субстанция ударилась о какой-то другой твердый предмет, произведя резкий стук, который и вернул его с небес на землю, заставив подпрыгнуть.

Арчи беззвучно выпрямился. Комната все еще была погружена в темноту, и это указывало на назревание чего-то противозаконного. Вне всякого сомнения, варганилось какое-то черное дело. Арчи вперил глаза в черноту, и едва они с ней освоились, как он различил неясную фигуру, склонившуюся над чем-то, лежащим на полу. До него донеслось тяжкое пыхтение.

У Арчи было много недостатков, препятствовавших ему стать безупречным человеком. Но трусость в их число не входила. Его несколько рудиментарный интеллект в дни войны порой побуждал офицеров, под чьим началом он состоял, возносить горячее благодарение Богу, что у Великобритании имеется военный флот. Но даже эти взыскательные критики не могли пожаловаться на стремительность, с какой он выпрыгивал из окопа, устремляясь в атаку. Одни из нас мыслители, другие – люди действия. И Арчи был человеком действия. Теперь он взмыл из кресла и пролетел по воздуху, целясь на затылок неизвестного преступника, прежде чем более осмотрительный индивид успел бы приступить к обдумыванию плана кампании. Злодей распростерся под ним на полу с хлюпаньем: казалось, из кузнечных мехов выдавился весь воздух, и Арчи, утвердившись на позвоночнике противника и потерев его лицо о ворс ковра, приготовился ждать дальнейшего развития событий.

Через полминуты стало ясно, что контратаки не предвидится. Лихая молниеносность нападения, видимо, лишила грабителя всех запасов дыхания. Он болезненно побулькивал и не делал никаких попыток подняться с пола. Арчи пришел к выводу, что можно без опаски встать с него и зажечь свет, что и исполнил. А когда по завершении маневра обернулся, то узрел своего тестя, сидящего на полу, почти бездыханного, всклокоченного и моргающего от внезапного яркого света. На ковре возле мистера Брустера лежал длинный нож, а рядом с ножом в своей великолепной раме располагался шедевр мисс Элис Уигмор, невесты Д. Б. Уиллера. Арчи озадаченно уставился на этот набор.

– Э… что… а? – наконец произнес он растерянно.

В области позвоночника Арчи ощутил нашествие ледяных мурашек. Зрелище это могло иметь только одно объяснение. Его худшие страхи оправдались. Напряжение современной жизни оказалось непосильным для мистера Брустера. Сокрушенный тысячью и одной заботой и тревогой, неотъемлемых от существования миллионера, Дэниел Брустер чокнулся.

Арчи пребывал в полной растерянности. Он впервые столкнулся с подобной ситуацией. Как, спрашивал он себя, полагается поступать в таких случаях? Каковы требования этикета? Что, короче говоря, от него требуется? Он все еще смущенно и беспомощно размышлял, из предосторожности пинком загнав нож под диван, когда мистер Брустер обрел дар речи.

И в словах, и в том, как они произносились, он показал себя настолько обычным, абсолютно прежним, что Арчи испытал огромное облегчение.

– Так это ты, мерзкая язва, ты, гнусный репей! – сказал мистер Брустер, накопив достаточно воздуха, чтобы излить душу. Он испепелял зятя полным отчаяния взглядом. – Я мог бы заранее предвидеть! Да окажись я на Северном полюсе, ты и там бы меня достал!

– Налить вам стакан воды?

– За каким дьяволом, – грозно вопросил мистер Брустер, – мне, по-твоему, нужен стакан воды?

– Ну… – Арчи тактично замялся. – У меня вроде бы впечатление, что вы немного переутомились. Я хочу сказать – водоворот современной жизни и все такое прочее…

– Что вы делаете в моей комнате? – сказал мистер Брустер, меняя тему.

– Ну, я зашел сообщить вам кое-что и ждал, и увидел, что какой-то типчик шебаршится в темноте, и подумал, это взломщик или какой-нибудь громила нацелился на ваше добро, и, по зрелому размышлению, решил, что вдарить по нему обеими ногами будет самое оно. Понятия не имел, что это вы, старина! Ужасно сожалею и все такое прочее. Из самых лучших побуждений…

Мистер Брустер глубоко вздохнул. Он был справедлив и не мог не признать, что в данных обстоятельствах поведение Арчи было довольно естественным.

– Ну что же! – сказал он. – Мне следовало ожидать какой-нибудь помехи.

– Жутко сожалею!

– Ничего не поделаешь. Так что вы хотели мне сказать? – Он просверлил зятя неумолимым взором. – Ни цента сверх двадцати долларов, – добавил он холодно.

Арчи поспешил рассеять это простительное заблуждение.

– Нет-нет, я совсем по другому делу, – сказал он. – Собственно говоря, я думаю, это самое оно. Меня оно взбодрило дальше некуда. Я только что поужинал с Люсиль, и пока мы ковыряли продукты питания, она сказала мне такое… Не скрою, настроение у меня сразу поднялось на сто градусов. Она отправила меня к вам спросить, очень ли вы против…

– Я дал Люсиль сто долларов в прошлый четверг!

Арчи это больно ранило.

– Боритесь с этой пошлой меркантильностью, старина! – посоветовал он настойчиво. – Сути вы и близко не уловили. На ярд мимо мишени! Абсолютно! Люсиль велела мне спросить, очень ли вы против… чтобы в относительно близком времени… стать дедушкой! Положение, конечно, паршивое, – сочувственно продолжал Арчи, – для типуса вашего возраста, но куда деваться?

Мистер Брустер булькнул.

– Вы хотите сказать?..

– Я хочу сказать, что тут можно почувствовать себя патриархом. Снежно-белые власы и тому подобное. Ну и конечно, типусу в расцвете лет, как вы…

– Вы хотите сказать… Это правда?

– Абсолютно. Конечно, сам я всецело «за». Не помню, когда еще я чувствовал себя так забористо. Когда поднимался сюда, я пел. Просто щебетал на весь лифт. Но вот вам…

В мистере Брустере произошла странная перемена. Он принадлежал к тем людям, которые выглядят высеченными из монолитной скалы, но вдруг необъяснимым образом как бы растаял. Секунду он смотрел на Арчи, потом стремительным движением сжал его руку железной хваткой.

– Лучшая новость в моей жизни! – пробормотал он.

– Жутко мило с вашей стороны так к ней отнестись, – сказал Арчи благодарно. – Я хочу сказать: стать дедушкой…

Мистер Брустер улыбнулся. Про человека его внешности невозможно сказать, что улыбнулся он шаловливо. И все-таки в этой улыбке было что-то, отдаленно напоминающее шаловливость.

– Мой милый старый стручок, – сказал он.

Арчи вздрогнул.

– Мой милый старый стручок, – неколебимо повторил мистер Брустер. – Я счастливейший человек в Америке! – Его взгляд скользнул по картине на полу. Он слегка содрогнулся, но тут же взял себя в руки. – Теперь, – сказал он, – я сумею смириться с необходимостью жить с этим… этой… до конца моих дней. Я чувствую, что она не имеет большого значения.