Чтение онлайн

Вошли они в самый разгар оживленного диспута.

– Ты бы не хотел быть в Рассе, – произнес некий голос.

– Нет, я хотел бы быть в Рассе, – возразила мумия извозчика, терпеливо дувшая на кофе в блюдечке.

– Почему ты хотел бы быть в Рассе? – вопросил допрашивающий, внося в диалог оттенок клоунады.

– А потому что там можно шлепать по колено в кррравии, – сказал мумифицированный извозчик.

– В чем в чем?

– В кррравии, чертовой кррравии. Вот почему я хотел бы быть в Рассе.

– Жизнерадостный типчик, – сказал лорд Дривер. – Послушайте, не могли бы вы подать нам кофе?

– После Японии я мог бы попробовать и Россию, – сказал Джимми мечтательно.

Им принесли смертоносную жидкость. Диспут продолжался. Некоторые другие эксперты изложили свои взгляды на внутреннюю обстановку в России. Джимми наслаждался бы беседой больше, если бы его меньше клонило в сон. Его спина удобно опиралась о стену, жаркая духота комнаты просачивалась ему в мозг. Голоса дискутирующих становились все глуше и глуше.

Он уже совсем задремывал, когда в смутное бормотание врезался новый голос. Голос этот он знал, и акцент был таким знакомым!

– Прошу прощения, джентльмены.

Джимми раскрыл глаза. Туманы сна рассеялись. В дверях стоял юный оборванец с огненно-рыжей шевелюрой и смотрел на сидящих с ухмылкой наполовину задорной, наполовину вызывающей.

– Прошу прощения, – сказал Штырь Муллинс, – нет ли среди энтой компашки профессиональных красавчиков джентльмена, который хочет дать чего-нибудь выпить бедному сироте с пересохшей глоткой? Джентльменов покорнейше просят не отвечать хором.

– Закрой чертову дверь, – кисло сказал мумифицированный извозчик.

– И вали отсюда, – добавил его недавний оппонент. – Нам тут такие не требуются.

– Дык, значит, вы все-таки не мои давно потерянные братья, – с сожалением сказал пришлец. – Я еще подумал, что мордою вы до них не дотягиваете. Добренькой вам ночи, джентльмены.

Штырь начал с неохотой пятиться, и тут Джимми встал.

– Минуточку! – сказал он.

Ни разу в жизни Джимми не оставлял друга в беде. Пожалуй, Штырь не был его другом в строгом смысле слова, но даже простой знакомый мог положиться на Джимми, когда ему приходилось туго. А Штырю явно было очень туго.

На лице сына Бауэри мелькнуло удивление, тотчас сменившееся деревянной непроницаемостью. Он взял соверен, протянутый Джимми, промямлил слова благодарности и зашаркал вон из комнаты.

– Не понимаю, зачем вам понадобилось ему что-то давать, – сказал лорд Дривер. – Типчик ведь потратит его, чтобы как следует нализаться.

– Он напомнил мне одного моего давнего знакомого.

– Неужели? Из цирка Барнума, как бишь их там, не иначе, – сказал его сиятельство. – Двинем дальше?

Черная фигура выделилась из еще более черных теней и, крадучись, зашаркала туда, где на крыльце стоял Джимми.

– Это ты, Штырь? – спросил Джимми вполголоса.

– Он самый, босс.

– Так входи.

Он поднялся с ним по лестнице до своей квартиры, включил электрический свет и закрыл дверь. Штырь замер, ослепленно моргая. В руках он крутил мятую шляпу. Его рыжие волосы пылали огнем.

Джимми искоса проинспектировал его и пришел к выводу, что муллинские финансы поют романсы. Облачение Штыря в некоторых важных деталях заметно отличалось от обычного костюма прилично одевающегося человека. Сына Бауэри никто не принял бы за flaneur [20] . Его шляпа была из черного фетра, модного в нью-йоркском Ист-Сайде. Она не блистала новизной и выглядела так, словно слишком долго веселилась прошлой ночью. Черный сюртук, протертый на локтях и заляпанный грязью, был застегнут на все пуговицы, видимо, в тщетной надежде скрыть тот факт, что рубашки Штырь не носил. Серые брюки спортивного покроя и штиблеты, из которых застенчиво выглядывали два пальца, довершали его наряд.

Даже сам Штырь как будто сознавал, что в его костюме имелись недочеты, которые шокировали бы редактора журнала «Портной и закройщик».

– Звиняюсь за шмотки, – сказал он. – Мой слуга куда-то засунул чемодан с моим парадным костюмом, а энтот так – на каждый день.

– Не горюй, Штырь, – сказал Джимми. – Ты выглядишь верхом элегантности. Выпьешь?

Глаза Штыря засверкали, и он протянул руку к графину. Затем он сел.

– Сигару, Штырь?

– Ага! Спасибочки, босс.

Джимми закурил трубку. Штырь после пары изящных глоточков дал себе волю и осушил стакан единым духом.

– Повторишь? – предложил Джимми. Ухмылка Штыря показала, что он одобрил эту идею.

Некоторое время Джимми молча курил. Он обдумывал ситуацию, ощущая себя сыщиком, который напал на след. Наконец-то он узнает фамилию девушки с «Мавритании». Безусловно, одно это сведение далеко его не продвинет, но тем не менее… Вполне возможно, Штырь знает местоположение дома, в который они забрались в ту ночь.

Штырь смотрел на него поверх стакана с безмолвным обожанием. Квартира, которую Джимми арендовал на год в уповании, что обладание постоянным жилищем может привязать его к данному месту, была прекрасно, даже великолепно обставлена. Штырю представлялось, что каждое кресло, каждый столик в комнате обладает собственной романтичной историей, будучи приобретен либо на плоды ограбления Ново-Азиатского банка, либо на прибыль, обеспеченную бриллиантами герцогини Неимей. Он немел от благоговения перед тем, кто сумел сделать домушничество настолько доходным. Ему эта профессия редко обеспечивала что-либо солиднее хлеба с маслом, да иногда – поездки на Кони-Айленд.

Джимми перехватил его взгляд и нарушил молчание.

– Ну, Штырь, – сказал он, – а ведь странно, что мы встретились подобным образом.

– Еще как! – согласился Штырь.

– Просто не верится – ты и в трех тысячах миль от Нью-Йорка. И даже не знаешь, движется ли транспорт на Бродвее по-прежнему в обе стороны.

Взгляд Штыря стал ностальгическим.

– Подумал, что пора бы заглянуть в старый Лондон. В Нью-Йорке жарковато стало. Фараоны принялись за меня больно шустро. Словно бы я им ни на что больше не годен. Вот я и смылся.

– Не повезло, – сказал Джимми.

– Жуть, – подтвердил Штырь.

– А знаешь, Штырь, – сказал Джимми, – до отъезда из Нью-Йорка я много времени убил, разыскивая тебя.

– И-ех! Жалко, что не разыскали, босс. А вам что, моя помощь требовалась?

– Ну да, но не в том смысле. Ты помнишь ночь, когда мы забрались в тот особнячок на краю города, особнячок капитана полиции?

– Само собой.

– Как его фамилия?

– Фараонова? Дык Макичерн же, босс.

– Мак… а дальше? Как она пишется?

– А пес ее знает, – сказал Штырь откровенно.

– Ну-ка повтори! Набери в грудь побольше воздуху и произноси медленно и четко. Уподобься колоколу. Давай!

– Мак-и-черн.

– А! А где находится этот дом? Ты помнишь?

Лоб Штыря наморщился.

– Как тряпкой стерло, – сказал наконец бывалый взломщик. – Где-то на какой-то улице почти на окраине.

– Очень информативно, – сказал Джимми. – Попробуй еще раз.

– Дык оно само собой вспомнится. Только подождать.

– Значит, до тех пор мне придется за тобой присматривать. Из-за этого мига ты для меня самый важный человек на свете. Где ты живешь?