Чтение онлайн

— Вычеркни меня из числа своих обязанностей и больше не приставай ко мне с этим! — закричала я и побежала к ручью. — Я сама решу, что делать с моей судьбой.

— Тебе придется ее принять, — крикнул Трой мне вслед.

Все. Я перешла границу терпения. Я развернулась так резко, что комочки земли полетели из-под ног во все стороны.

— Ну что ж, помоги мне, если тебе так приспичило! Соизволь сказать мне, какую именно судьбу я должна принять? Что стоит за так называемым "безумием"? Что происходит с моим отцом?

Я могла задать еще сотню вопросов, но остановилась, зная, что задавать их бесполезно.

— Ви, неужели ты думаешь, что Диин не рассказал бы тебе об этом, если бы мог?

Мне бы хотелось верить, что рассказал бы. Но стоит ли мне доверять моему отцу?

— Я задаю эти вопросы тебе, а не моему отцу. Скажи мне правду, и тогда, быть может, я и приму свою судьбу.

Он вздохнул, рывком поднялся с земли и пошел обратно к замку. В черных облегающих брюках и белой рубашке с вычурными манжетами, с уверенной походкой и широкими плечами, он показался мне принцем, которому принадлежало это королевство.

"Почему бы нам не поменяться местами? Ты будешь безумным королем, а я — твоим друатом. Я буду для тебя всем: твоей памятью, душой, силой, твоим развлечением, твоим дыханием… Я …"

Я вздрогнула. Ход моих мыслей мне очень не понравился. Они появились в моей голове так неожиданно, как будто принадлежали кому-то другому. Той Вивиан, которая была мне незнакома.

"Желание быть рядом с друатом — это часть моей природы, — успокоила я себя. — По-другому и быть не может. Но я должна с этим бороться".

Но все-таки, я продолжала смотреть вслед Трою, пока он не дошел до замка. Уже у самых дверей он остановился, резко развернулся и посмотрел на меня. Он знал, что все это время я провожала его глазами, да мне и не хотелось этого скрывать.

Я почувствовала у себя на плече тяжелую руку: Антонио, наш садовник, о возрасте которого давно перестали гадать даже самые любопытные слуги, стоял рядом. Глубокие морщины на его лице были зацелованы солнцем, и в них жила мудрость, которая дается лишь избранным. Порывшись в кармане, он протянул мне несколько продолговатых луковиц.

— Их привезли издалека, таких еще не было на Лиивите. Я не знал, что из них получится, но решил попробовать. — Антонио показал на клумбу, покрытую ковром стелющихся фиолетовых цветов с яркими оранжевыми язычками. — Иногда неизвестность страшит больше, чем реальность. Чтобы получить нечто действительно прекрасное, иногда нужно рисковать. Получилось красиво, не правда ли?

— Правда, — согласилась я, не желая, однако, принимать скрытый смысл его слов. На что он намекал? Неужели даже он считает, что, если я приму свою судьбу, то она может меня порадовать?

Я пожала мозолистую руку старика и отстранилась, пресекая дальнейшие откровения. Я посмотрела на парадные двери замка, за которыми скрылся Трой. Да, меня тянет к нему, но я буду бороться с этой тягой. Друат уедет из замка, и все станет на свои места. Временно. Временно все станет на свои места, а потом навсегда распадется на мелкие куски.

Вернувшись в замок, я обнаружила, что оставила туфли в саду. Все это время я ходила босиком и даже не заметила этого. Возвращаться я не стала, а вместо этого, поднялась на верхний этаж в галерею. Ее стены украшали портреты моих предков, великих королей и королев Лиивиты. Двадцать четыре портрета, отражающие историю шести сотен лет Лиивиты.

"Король Александр Риссольди III и его друат Жоа Биро"

"Королева Розария Риссольди и ее друат Ансие Ду"

"Королева Арнина Риссольди и ее друат Матирн Арнадо"

— гласили надписи на рамах.

На всех портретах монархи были запечатлены сидящими на троне, а рядом стоял их друат. Глаза монархов были отсутствующими, а на их лицах застыли блаженные улыбки. Видимо художники находили в безумии какую-то романтику. У каждого монарха был свой друат, хранитель души и разума, внимательный, уверенный, загадочный. Эти мужчины были разными, но их объединяла властность тяжелого взгляда и рука, собственнически покоящаяся на плече монарха.

Я подошла к последнему портрету.

"Король Диин Риссольди и его друат Трой Вие"

— Трой никогда не будет моим друатом, — громко сказала я, посмотрев на пустое место, куда однажды повесят мой портрет. На этом портрете буду изображена только я. У меня не будет друата, не будет тяжелой мужской руки на плече, не будет давящего присутствия того, кому известны все секреты моей потерянной души.

Решительно кивнув этим мыслям, я устремилась в свои покои. На полу около кровати я обнаружила туфли, которые оставила в саду. Неужели Трой за ними вернулся? Нет, конечно же, он послал слуг. Но как он умудряется все замечать и так безошибочно предсказывать мое поведение? Как бы он ни старался, как бы он ни злился, я не подпущу его к себе, не стану ему доверять.

Я докажу, что и он, и ирриори — беспринципные лжецы, и найду путь защитить себя.

В два часа ночи я проснулась, дрожа от накатившего на меня страха. Мое лицо было мокрым от слез, и я порывисто втягивала воздух, задыхаясь и кашляя. Мне приснился мой портрет в галерее на верхнем этаже, на том самом пустом месте, рядом с портретом отца.

Табличка на раме гласила:

"Королева Вивиан Риссольди и ее друат Трой Вие".

Я села на постели, прижимая к себе одеяло дрожащими руками. Портрет по-прежнему стоял перед моими глазами, оживая, пугая, отпечатываясь в моем сознании. Даже зажмурившись, я видела его все так же четко. На портрете я сидела на троне с потерянным выражением лица и такой же стеклянной улыбкой, что и у моих предков. Незнакомое мне бардовое бархатное платье спадало на пол небрежными волнами. Рука Троя лежала на моем плече, и он улыбался. Во сне я впала в неистовство, начала царапать холст, пытаясь стереть изображение его руки на моем плече.

Встав с постели, я подошла к окну, пошатываясь и путаясь в одеяле, которое поползло за мной, сковывая лодыжки прохладной тяжестью. Мое сердце все еще кувыркалось в груди, а кожа была влажной от холодного пота. Немудрено, что мне приснился этот кошмар: в последнее время моя жизнь потеряла привычный ритм. Мне вдруг безумно захотелось увидеть отца. Чувство вины из-за того, что я оставила его одного, все еще зудело где-то в моем сознании. Когда я была маленькой, я иногда прибегала к нему в спальню посреди ночи, чтобы пожаловаться на плохой сон. Тогда он брал меня за руку, укладывал обратно в мою постель и рассказывал сказку про прекрасный мир, где все вокруг переливается цветами радуги, и где я стану прекрасной королевой, вершащей правосудие. Мне снова захотелось услышать эту сказку. Лиивита действительно была прекрасна, и я вскоре стану ее королевой. Насчет правосудия и волшебной радуги я не знаю, но в сказке все было намного более жизнерадостным. В той сказке я была счастлива.

Накинув на плечи шаль, я выскользнула в коридор и, придерживаясь за стены, направилась к спальне отца. Как я и ожидала, дверь была не заперта.

Наощупь, в кромешной тьме я подошла к окну и отодвинула тяжелые, бархатные занавеси. Лунный свет нарисовал на ковре масляные круги, позволяя мне найти кровать отца. Я пододвинула к ней кресло и устроилась в нем, подобрав ноги и накрывшись шалью. Дыхание отца было неровным, и, время от времени, он что-то обеспокоенно бормотал, как будто ему снился неприятный сон. Я нежно прикоснулась к его плечу, и он тут же успокоился, затих.