Чтение онлайн

— Вот видишь, папа, — прошептала я. — Ты чувствуешь меня, мы с тобой связаны. Любовь опутала нас нерушимой связью, и ничто не сможет ее распутать. Никакой друат не может заменить родство крови.

Теперь отец спал безмятежно, глубоко. Я тоже прикрыла глаза, ощущая такое умиротворение, которого не знала уже давно. Сон почти затянул меня в свою глубину, когда отец вздрогнул, замотал головой и что-то сказал во сне. Спросонья я не поняла его слов и начала успокаивающе гладить его плечо.

— Только не он. Это неправильно, выберете другого. Еще не время, — сумбурно зашептал он. — Вы сказали, что мое решение будет окончательным, так вот: я принял решение. Еще не время, выберете кого-то другого…

Я массировала его плечо легкими круговыми движениями, но он не успокаивался. Интересно, что ему снится? Во сне его голос был таким ясным, таким родным.

Я не знаю, услышала ли я шаги или почувствовала движение воздуха, но в какой-то момент я поняла, что Трой стоит рядом со мной. Я почувствовала, как страх охладил мои плечи, хотя в этот раз в присутствии друата было что-то волнующее. Меня будоражила растворенная в темноте интимность нашей встречи. Зачаровав своей близостью, он взял меня за руку. Я хотела, чтобы моя рука была теплой и сухой, чтобы я ничем не выдала моего страха. Но мои пальцы были ледяными и слегка дрожали. Трой накрыл их второй рукой, потом наклонился и согрел своим дыханием. Желание затопило меня с головой, заставив вдохнуть так резко, что у Троя не могло оставаться сомнений о том, что со мной происходит. Однако он не отступил. Как же такая мелочь, как прикосновение, может зажечь во мне такой огонь? Пока я судорожно пыталась справиться с порывами моего тела, Трой опустился передо мной на колени. О нет, только не это. Я не смогу сдержаться, он застал меня врасплох, затопив ощущениями, к которым я была не готова. Впившись зубами в нижнюю губу, я обрадовалась боли, ее отрезвляющему эффекту.

Окружающая нас тишина была насыщена несказанными словами, криками наших несостоявшихся ссор, трепетом эмоций. Нереализованный потенциал нашей связи был настолько сильным, что кончики моих пальцев покалывало от напряжения.

Рядом заворочался отец.

— У нее уже была эта возможность, — пробурчал он, все еще во сне.

Трой не двигался, все еще держа мою руку в своей.

— Тебе не следует здесь оставаться, Ви. Пойдем, я отведу тебя обратно в твою спальню.

Я пришла в себя. Меня испугала сила желания, которую я испытала при приближении Троя, и то, с какой возмутительной легкостью я потянулась к его рукам. Он был врагом, недопустимо сильным, и моя память была переполнена им. Мне так хотелось выпустить из себя все это, избавиться от переполнявшего меня яда.

"С того момента, когда ты появился в замке, я знала, что ты станешь моим врагом. Ты — чужой. Теперь ты — единственный, у кого осталась связь с моим отцом. Да, я знаю, что это для него важно, но ты украл его у меня… а теперь ты пытаешься манипулировать мной. У тебя ничего не выйдет, я обещаю тебе".

Я с трудом удержала себя и не сказала эти слова. Я намотала их на тысячи других, ранее не сказанных слов.

— Оставь меня, Трой.

— Я провожу тебя в твою спальню.

— Оставь меня.

Он наклонился вперед, дотронувшись грудью до моих бедер. Я задержала дыхание, утопая в тепле его тела. Неужели он меня поцелует? Обернув шаль вокруг моих плеч, он потянул меня к себе, и в темноте покоев мне оставалось только догадываться о его намерениях. Прикоснется ли он ко мне еще раз? В каком месте? Моя кожа гудела в предвкушении тепла его пальцев, чужих, но почему-то таких желанных в этот критический момент моей жизни.

— Не заставляй меня брать тебя на руки, Ви. Ты должна вернуться к себе.

Я напряглась, сжимая подлокотники кресла. Мысль о том, что Трой понесет меня на руках, и мое тело будет обвивать его, казалась дикой, опасной. Я чувствовала, что это могло стать началом моего конца.

— Я хочу остаться с папой.

— Нет, Ви. Тебе не следует этого делать.

— Почему? Потому что он разговаривает во сне? Ты боишься, что он выдаст мне ваши секреты?

— Твоего отца иногда мучают кошмары, и он может тебя испугать.

Я сжалась, как от удара. Моего отца мучали ночные кошмары, а я об этом не знала. Когда меня мучали кошмары, он рассказывал мне сказки. А теперь, когда ему было плохо, я даже не знала об этом. Стыд каменной крошкой застыл в моем горле.

Я послушно встала, взяв Троя за руку, и он повел меня за собой. Перед моей дверью он остановился.

— Почему ты пришла к Диину? Тебя что-то испугало, Ви?

— Да, Трой, меня что-то испугало, — устало призналась я. — Моя жизнь.

Я отпустила его руку и толкнула дверь спальни, как вдруг Трой рывком притянул меня к себе, прижавшись всем телом. Мне показалось, что время замерло, что моя кожа загорелась, а все мысли и страхи выветрились из моей головы. Я не могла пошевелиться и просто стояла, впитывая в себя его тепло.

Что со мной происходило? Неужели его дар друата мог так бесстыдно поджечь мое тело и затопить мои страхи? Это было неожиданным открытием, которому не было места в моей грядущей жизни.

— Отпусти меня.

— Я не хочу, чтобы ты боялась, Ви.

— Ты делаешь все возможное, чтобы я боялась, Трой. Ты всегда это делал. Оставь меня.

Он послушался. Нетвердой поступью я вошла в свои покои и села на кровать. Что же мне делать? Я собиралась выступить против ирриори, против традиций Лиивиты и против мужчины, который только что, одним прикосновением, заставил меня забыть себя. Мне следовало действовать с чрезвычайной осторожностью. Как паук, я решительно и методично сплету вокруг себя паутину, рискуя попасться в нее и никогда уже не выбраться наружу. Мне оставалось только надеяться, что, когда я совсем запутаюсь, то безумие надежно защитит меня от окружающего мира, который так пленял меня сейчас своими звуками и красками.

Благословение — традиционный ритуал Лиивиты, в котором новорожденного ребенка приветствует живая земля. Его проводили на благословенном холме Лиивиты, на окторатуме — круге из восьми двадцатиметровых белокаменных колонн, соединенных перекрестными балками на разных уровнях. Во время дождя вода стекала по наклонным балкам и, ударяясь о колонны, разлеталась в стороны фейерверком сверкающих брызг.

Новорожденного приносили на окторатум и клали на землю, в окружении семьи. Жрец окторатума проводил церемонию благословения и помещал горсть земли в маленький кожаный мешочек, который надевали младенцу на грудь. Этот мешочек служил символом единения с живой землей.

Сегодняшняя церемония была запланирована на 11 утра. Все утро Лия пыталась отговорить меня от задуманного, но я была непреклонна. Второго такого случая могло и не представиться.

Стараясь ничем не выдать моего волнения, я разобралась с утренними делами и сообщила Трою, что вернусь к королевскому часу.

— Не стоит прощаться, я поеду с тобой.

Я предвидела этот разговор и была к нему готова. Я не могла пропустить свой шанс увидеть того, кто должен был стать отцом моего наследника, а в компании Троя это было бы невозможно.

— На каком основании? — сухо поинтересовалась я. — По-моему, мы с тобой уже выяснили, что ты — не мой друат.

Трой колебался, он искал слова, тщательно подбирал их. Неужели он боится снова вызвать мой гнев?

— Если ты позволишь, я бы хотел поехать с тобой.

Это было сказано другим, неожиданным тоном, почти дружеским, и я не преминула показать ему, что заметила это.

— Это — совсем другое дело, Трой. Просьба очень отличается от приказа.

Морщинки вокруг его глаз разгладились, и он улыбнулся.