Чтение онлайн

– Как там Грегори? – Задаю этот не точный вопрос. Но он поймет. Весь год, я не спрашивала, не искала информацию о России, не спрашивала о нем. Пыталась забыть.

– Богдан сейчас на пути подписания мирных договоров со всеми кто участвовал в операциях. Так же к ним хотят присоединиться рогатые, но это еще только задатки, потому как Убежища только на стадии разработки пунктов и бурного их обсуждения, как и остальные расы, но это уже хоть что-то. – Он выдает простую, информацию, словно делая гребанный отчет перед руководством.

– Он уехал, и больше на территориях Убежища не появлялся. – Уже тише добавляет и это рушит остатки моих надежд взглянуть на него хотя бы украдкой, из далека. Просто пройти, черт возьми, мимо и попытаться вздохнуть его долбанную силу вперемешку с тьмой и запахом леса. А может попробовать сказать «привет» и обязательно с надменным лицом, чтобы дать понять, что нихуя я тут без него не скучала, я же сильная.

– Понятно. – Скупо киваю, думаю если этому договору все же быть, то к нему присоединится большинство рас. Выделяться из толпы, особенно такой опасной, ни хочется никому и это хорошо. Это дает относительную защиту, заверит в стабильном будущем неповинных жителей.

Зажимаю ладонью глаза, сглатываю горькие с лимонной ноткой от коньяка слюни и решаюсь. Решаюсь задать вопрос, который возможно стоило задать уже давно, разобраться во всем, может это поможет с моей внутренней борьбой?

– Как Грегори… как ты смог разлюбить меня? – Вздыхаю так, словно только что пробежала несколько километров и решаюсь посмотреть на друга. И меня не ебет сейчас то, что у нашего разговора будет свидетель. Ничего не ебет.

– Ни хочу давать тебе ложных надежд на поиск легких путей малышка. От этого не избавится, с этим можно только смириться. – Он пожимает плечами.

– К тому же, моя любовь ничем не оказалось кроме легкой влюбленности, которая прошла, стоило мне осознать, что общение с тобой намного дороже разрушающей ревности.

– Значит, любовь прошла – завяли помидоры? – Хмыкаю на его слова.

– Нет, что ты, она переросла в глубокое родственное чувство. – Грегори протягивает большую ладонь и начинает поглаживать меня по голове, и это прикосновение действительно больше похоже на ласку родного тебе существа. Близкого по духу, по крови. Брата, которого у меня никогда не было.

– Знаешь, в нашем мире большую роль играет судьба, и если этой даме выгодно было вас развести, так может оно и к лучшему? Никогда не знаешь, что может ожидать тебя в дальнейшем.

Его гребанная философия звучит уверено, слишком правильно, созвучно моим мыслям, но черт… Тело, оно точно знает, чего хочет и обрекает меня на одиночество. Обрекает не познать счастье с другим, не родить ребенка. А может мне просто нужно немного больше времени, чтобы забыть его? Прошел лишь год. Господи, зачем же блядь врать самой себе? Я два с лишним года избавлялась от его мрака пропитавшего отчаяньем меня, и все помнила, а сколько потребуется времени забыть мнимую власть, которую он подарил мне? Сколько потребуется времени, чтобы забыть эти прикосновения и тот злополучный поцелуй, который сумел выкинуть мое сознание за грани реальности? Боюсь даже представить.

– Если тебе станет хоть немного легче от командировки, можешь взять с собой Пьера. – Выносит предложение, а я оборачиваюсь и наталкиваюсь на привычную ласковую улыбку. Блядь. Взять с собой это недоразумение? А что хорошая идея, хороший способ раздражением заменить пустоту и боль.

– Полетишь со мной? – Задаю я неуместный вопрос. Куда ж он денется. Твою мать.

– А ты этого хочешь? – Правильный вопрос. И я уже давно научилась хорошо маскировать ложь.

– Почему бы нет? – В ответ пожимаю плечами.

– С большим удовольствием! – Еще бы. Хочется ответить, но сдерживаю гребанный сарказм, проглатываю и маскирую себя за улыбкой.

– Тогда до завтра, все остальное тебе расскажет Грегори. – Добавляю и встаю, подхожу к ребенку, целую худую щечку.

– Маленький пройдоха, не думай, что я забыла о твоей хитрости, но разбор полетов придется отложить пока не вернусь с командировки. – Опять целую эту моську пышущую праведным непониманием.

– Ты надолго?

– Кто знает малыш? Но я постараюсь не тянуть с ремнем, и вернуться пока ты не сбежал в свой мега крутой интернат!

И мои слова, похоже, проскальзываю мимо этих маленьких ушей, а ребенок, уверенный в своем праве крепко обнимает меня.

– Я буду скучать.

– Я тоже маленький. – Прижимаю его, еще раз чмокаю макушку и ухожу. Стоит выспаться перед полетом, протрезветь, в конце концов, а так же попробовать подготовиться морально.

Гул работающего самолета и мое странное оцепенение длится на всем пути полета, но стоит только железной птице начать снижение и заход на посадку, как мое сердце ухает куда-то к почкам и там сжимается.

Самолет делает маленький кружок над чернеющим лесом и выравнивается ровно на взлетно-посадочную полосу. Снижается, а я не могу отвести взгляда от темнеющих вдалеке родных деревьев. Не могу выкинуть из головы воспоминание, как улетала подальше от этого места, от безысходности, с упрямым желанием забыть то, что осознала и приняла как часть себя.

– Как настроение от возращения на родину? – Спрашивает Пьер, а я на этот вопрос закатываю глаза.

– Нормальное. – И это действительно так, ну не считая боли в сердце, с которой давно должна была смириться.

Он молчит, а железная машина выравнивается параллельно огням, снижается еще ниже, касается черными колесами асфальта и этот удар возвращает часть опущенных органов на свои места.

– Какой он? – Пьер задает этот вопрос и тут же ерзает, словно очень долго решался на него и я не хочу отвечать, но все же сделаю это. Я же решила быть честной, особенно с ним.

– Он… - Я медлю, пытаюсь обличить в слова все, что есть в Звере, только это чертовски сложно сделать. Все хорошее, что между нами, было спрятано внутри нас. Прикосновения, не желающие причинять боль, взгляд доступный только мне и тихие разговоры. А снаружи?

– Он жестокий Глава стаи Шакалов. Хладнокровный убийца с железной волей и чертовым упрямством. – Это все, что могу сказать, остальные его качества, это блядь слишком личная территория, запертая во мне на большой навесной замок. И ключ я выкину, обязательно, вот только сотру воспоминания о нем и сразу выкину.

Двигатель затихает и дверь, ведущую наружу, распахивает молодой стюард, в темно синем костюме с приклеенной улыбкой на лице.

Выход. Чертовы двадцать ступеней, мои ноги прочно встают на твердый асфальт, а взгляд останавливается на небольшой группке встречающих. С ебанным возращением!!! И я не хочу. Действительно не хочу, но делаю шаги в сторону этой группы, натягиваю счастливое выражение на лицо. Ношу долбанные маски, которым научилась от него.