Чтение онлайн

Ответ: Считается, что в конце путешествия по девяти янам становится ясно, что необходимости в путешествии не было никогда. Так что данный нам путь — это в некотором смысле акт безнадёжности. В путешествии никогда не было необходимости. Вы будто поедаете собственный хвост до тех пор, пока не проглотите собственный рот. Можно использовать такую аналогию.

Вопрос: Кажется, для того, чтобы двигаться дальше, нужно пренебречь предостережением. Хотя я слышу, что это безнадёжно, дальше я могу двигаться только с надеждой. Зачем сидеть и медитировать? Почему бы просто не повеселиться? В этой ситуации всё кажется парадоксальным, но ладно, я ещё побуду тут. Пусть я слышу, что это безнадёжно, я притворюсь.

Ответ: Это действие тоже полно надежды, но само по себе безнадёжно. Оно поглощает само себя. Другими словами, вам кажется, что, будучи умным путешественником, вы способны обмануть путь, но потом начинаете понимать, что являетесь самим путём. Вы не можете обмануть путь, потому что вы и есть путь. Вы обязательно получите очень сильное напоминание о безнадёжности.

Вопрос: Похоже, что единственный способ разобраться в этом — продолжать играть в игру.

Ответ: На ваше усмотрение. Вы также можете сдаться. У вас есть вполне определённый выбор. У вас есть два ясных варианта, которые, как мне кажется, можно назвать мгновенным просветлением и постепенным просветлением. Выбор полностью зависит от вас — от того, оставляете вы надежду сразу же или продолжаете играть в игру и придумывать новые развлечения. В общем, чем быстрее вы перестанете надеяться, тем лучше.

Вопрос: Думаю, безнадёжную ситуацию можно терпеть только некоторое время. В какой-то момент вы больше не можете оставаться в ней и готовы использовать любой предлог, чтобы отвернуться от неё.

Ответ: На ваше усмотрение.

Вопрос: Нужно просто заставлять себя снова и снова… Ответ: Вообще-то, пока вы живы, так оно и получается.

Вопрос: Если ситуация в целом безнадёжна, на каком основании можно принять решение о том, чтобы убить одного буйвола и накормить семью, или о том, чтобы убить пятьсот и повесить их головы на стену в доме?

Ответ: Обе альтернативы безнадёжны. Оба эти варианта — попытки выжить, подразумевающие надежду. Так что оба они одинаково безнадёжны. Нам надо учиться работать с безнадёжностью. Нетеистическая религия — это безнадёжный подход неверия ни во что. Теистическая же религия обнадёживает, она верит в отдельность «меня» от, так сказать, соска, который я сосу. Простите за грубость, но примерно так это и устроено.

Вопрос: Вы говорите, что нет Бога, нет «я». Существует ли так называемое «истинное я»? Есть ли что-либо за пределами безнадёжности?

Ответ: Должен напомнить вам, что всё это только подготовка к безумной мудрости, не знающей никаких истин, кроме себя самой. С этой точки зрения, не существует истинного «я», поскольку разговоры об истинном «я» или природе будды сами по себе являются попыткой навязать некое позитивное отношение, которое должно привести нас в норму. В безнадёжности ничего подобного не существует.

Вопрос: Безнадёжность кажется мне новой формулировкой идеи о прекращении самозащиты, прекращении попыток улучшить ситуацию. Согласно нашему стереотипному пониманию просветления в момент, когда мы прекращаем защищаться и улучшать, может возникнуть истинное понимание. Вы говорите об этом?

Ответ: Относительно этого процесса невозможно дать никаких обещаний — вообще никаких. Это полное отпускание всего, включая «я».

Вопрос: Тогда отсутствие надежды приводит вас к «здесь и сейчас».

Ответ: Всё не так просто. Оно вас никуда не приводит. У вас нет почвы под ногами, абсолютно никакой опоры. Вы полностью опустошены, но даже опустошение вы не считаете своим домом, потому что вы настолько совершенно, абсолютно лишены надежды, что даже одиночество больше не является вашим прибежищем. Всё совершенно безнадёжно. Даже оно само (кричит «само», щёлкает пальцами). У вас отняли всё, абсолютно, полностью. Любая энергия, направленная на защиту себя, также безнадёжна.

Вопрос: Если энергия, которая защищала «я», образовывала что-то вроде панциря вокруг «я», прекращается, она просто исчезает в нераздельности «я» и всего, что меня окружает?

Ответ: Нет никакой гарантии. Когда мы говорим о безнадёжности, это безнадёжность в буквальном смысле. Чувство надежды здесь — это надежда как противоположность потери. Больше нет способов получить что-то взамен. Никаких. Даже её саму.

Вопрос: Она себя потеряла?

Ответ: Потерялась, точно.

Вопрос: Кажется, такое отсутствие опоры — что-то большее, чем просто безнадёжность. Я хочу сказать, в безнадёжности всё же есть ощущение того, что ты кто-то, не имеющий надежды.

Ответ: Даже это подозрительно.

Вопрос: Что происходит с опорой? Опора уходит. Я не понимаю.

Ответ: Опора — это также безнадёжность. В опоре также нет прочности.

Вопрос: Я понимаю, о чём вы. Вы говорите, что не важно, в каком направлении вы смотрите…

Ответ: Да, вы ошеломлены безнадёжностью. Целиком. Полностью. Совершенно. Крайне. Вы — сама клаустрофобия безнадёжности.

Мы говорим о чувстве безнадёжности как об ощущении отсутствия опоры. Мы говорим о том, что испытываем. Мы говорим о переживании, которое является лишь одной из нитей целого полотна. Мы говорим о чувстве отсутствия надежды. Это переживание невозможно забыть, от него нельзя отказаться. Оно может отрицать само себя, и всё же этот опыт существует. Это что-то вроде непрерывно тянущейся нити. Я думал, мы сможем обсудить это ещё и в рамках разговора о проживании Падмасамбхавой своего опыта. Но тот факт, что эти переживания испытал Падмасамбхава, ничего не значит. Всё равно это безнадёжно.

Вопрос: Вы говорите, отсутствие надежды — это разумность, а когда кажется, что надежда есть? — это неведение?

Ответ: Нет, золотце, я так не думаю. Это полностью безнадёжно.

Вопрос: Когда вы говорите об отсутствии надежды, всё выглядит крайне депрессивно. Кажется, эта депрессия с лёгкостью может захлестнуть человека настолько, что ему придётся либо спрятаться в панцирь, либо сойти с ума.