Безумная страсть
Шрифт:
– Так ты в порядке, девочка?
– Уит снова с беспокойством склонился к Эйприл: - Ты уверена, что он ничего с тобой не сделал?
– Не успел. И только благодаря вам, - прошептала она, потирая горло.
– Надо было мне не спускать с него глаз. Зик способен на любую подлость…
– А почему бы вам не отпустить меня, мистер Брэндон?
– неожиданно вырвалось у Эйприл.
– Похоже, вы хороший человек, не то что этот подонок! Пожалейте меня, прошу вас!…
Руки у нее все еще были связаны, но она изловчилась и сумела умоляющим жестом коснуться его рубашки. Глаза Эйприл были полны страха.
– Да не могу я этого сделать, девочка, - пробурчал Уит, осторожно отводя ее руки.
– Твоя сестрица пообещала хорошо заплатить мне. Сейчас, когда кругом идет война, приходится всячески изворачиваться, чтобы добыть себе хлеб насущный, да так, чтобы поменьше мелькать на людях! А то начнут расспрашивать, почему это я не сражаюсь вместе со всеми… Так что не проси зря!
Мольбы Эйприл сменились гневом.
– Тогда почему же вы помогли мне сейчас? Что вы за человек, не могу понять… Не хотите, чтобы ваш напарник меня изнасиловал, а в то же время согласились увезти в монастырь, зная, что в это время моя сестра мучает нашего отца. Ты просто подонок, Уит Брэндон! Подонок, и только!…
– Ну хорошо, - произнес он после долгой паузы, - пусть будет так. Но, сдается мне, и ты не ангел, раз позволила выкинуть из дома свою родную сестру. Так что помолчи-ка лучше!
– Это ложь! Ничего этого не было!
– вскричала Эйприл.
– Я могу рассказать, что случилось на самом деле…
– Не имею никакого желания слушать.
– Уит отвернулся и зашагал к двери.
– Пойду-ка принесу твои баулы. Тебе, наверное, надо переодеться: платье, что на тебе, совсем порвалось. А потом ложись-ка ты рядом со мной, а то как бы Зик снова не полез к тебе!…
На пороге он остановился и смерил Эйприл долгим, изучающим взглядом.
– Мне все равно, что ты думаешь обо мне, девочка, потому что как только мы доберемся до монастыря, я тут же тебя забуду и даже вспоминать не стану. Но вот что я хочу тебе сказать: много дурного я совершил в своей жизни, но не изнасиловал ни одной женщины. И если бы на моих глазах какой-нибудь ублюдок попытался снасильничать над женщиной, пусть даже незнакомой, я, не задумываясь, тут же его прикончил бы!…
– Ах, как благородно! Вот только любопытно, откуда в таком отпетом типе, как ты, отыскалась крупица добродетели?
Он смотрел на Эйприл в упор, словно решая, отвечать или нет. Наконец Уит заговорил с таким трудом, словно пытался сдержать непрошеные слезы:
– Мою мать изнасиловали, да так, что она умерла. Я сам нашел ее тело, а было мне в ту пору всего восемь лет. И если с тех пор во мне появилась, как ты выражаешься, «крупица добродетели», значит, мать умерла не зря…
С этими словами он резко обернулся и вышел из амбара.
Глава 7
На закате они снова двинулись в путь. Зик, правда, ворчал, что не желает путешествовать по ночам, но Уит заверил его, что если к утру они окажутся на достаточном расстоянии от Монтгомери и Пайнхерста, то смогут немного расслабиться и в дальнейшем ехать, как захотят.
Эйприл чувствовала себя неважно, а к ночи ей стало совсем худо. В пути решили сделать остановку, чтобы вскипятить кофе и немного поесть. Голода девушка не чувствовала, однако заставила себя проглотить несколько кусочков кукурузной лепешки. Но ее тут же вырвало.
– О черт, да она больна!
– выругался Зик, наблюдая за страданиями девушки.
– Только этого нам не хватало…
Уит подошел к Эйприл и осторожно коснулся ее плеча.
– В чем дело, девочка? Ты у нас, часом, не заболела, а?
Ноги Эйприл подкосились, и она бы упала, если бы Уит вовремя не подхватил ее и не усадил на повозку.
– Даже не знаю, в чем дело, - пожаловалась она.
– Голова кружится… Должно быть, у меня жар.
– Сдается мне, что так и есть.
– Он потрогал ей лоб.
– Надо бы показать тебя доктору… Мы сейчас находимся недалеко от Силакоги. Конечно, городок этот небольшой, но я думаю, там найдется хоть один человек, который немного кумекает в медицине.
– Какая, к черту, Силакога?
– вскричал Зик.
– Ты что, совсем спятил? Надо ехать! Доберемся до монастыря и избавимся, наконец, от этой девки!
– Ну а если она серьезно больна? Ты хочешь, чтобы она умерла прямо у нас на руках?
– сердито спросил Уит.
– Ну и умрет, так что с того? Мы ведь не виноваты. Закопаем здесь же да поедем обратно.
– Ты небось так торопишься потому, что боишься, как бы кто другой не подкатился к Ванессе под бочок, пока тебя нет!
– А ты так стремишься в Силакогу потому, что там есть салун. Тебе бы только напиться!
Эйприл попыталась положить конец этой перепалке и предложила бандитам бросить ее здесь, а самим ехать, куда захочется…
Уит заботливо подоткнул одеяло, которым была накрыта Эйприл, и спокойно произнес:
– Не тревожься, девочка, я о тебе позабочусь и не позволю тебе умереть! А у монахинь, может быть, еще не так и плохо. Я слышал, что они ведут спокойную, тихую жизнь. Тебе понравится…
Удостоверившись, что Эйприл надежно укрыта, он подошел к Зику и сердито ткнул его пальцем в живот.
– Послушай-ка меня, парень! Прекрати вести при девочке эти разговоры. У тебя нет причин так обращаться с ней. Я не позволю ей умереть, ты понял?
– Иди к черту, Уит! В конце концов, мне наплевать, что с ней случится… - Зик окинул приятеля взглядом, в котором сквозило любопытство, и спросил: - А вот что на тебя нашло, я не понимаю, хоть убей! С чего это ты так о ней печешься? Небось для себя бережешь!
Уит взобрался на сиденье и, беря в руки вожжи, с расстановкой ответил:
– Когда-то у меня была дочь. Она умерла. Так вот, эта девочка очень напоминает мне ее. Наверное, и моя дочурка была бы сейчас такой же - милой, ласковой, красивой…
Зик, вздохнув, сел рядом.
– Объясни мне такую вещь, Уит, только не злись… - нерешительно начал он.
Приятель молча смерил его угрюмым взглядом. Зик между тем продолжал:
– Вот ты говоришь, что не можешь изнасиловать женщину, потому что твою мать изнасиловали и она умерла. Теперь получается, что ты сдуваешь пылинки с этой девчонки, потому что она напоминает тебе покойную дочку. На любой случай, когда ты чем-то недоволен, у тебя уже готово объяснение, почему именно тебе это не нравится.