Чтение онлайн

Наслаждаясь ее замешательством, верзила рассмеялся.

– Я спросил, где ты оставила свою собаку. Ты ведь говорила, что не хочешь, чтобы она сдохла от голода? Ну, а если не скажешь, где она привязана, как же я смогу забрать ее?

Господи! Неужели и правда?… Эйприл с бьющимся сердцем объяснила Блэкмону, где находится Счастливчик. А вдруг этот громила не шутит? Конечно, Счастливчик всего-навсего дворняга, но больше у нее все равно никого нет. Пес привязан к ней, любит ее, доверяет. Не может же она бросить бедное животное на произвол судьбы!

– Ну, значит, мы сейчас же за ним и поедем, - объявил Блэкмон и подмигнул Эйприл.
– Я, конечно, далеко не красавец, милочка, но и не подлец, так и знай.

И он свернул с дороги. Повозка покатила к сараю, где был привязан Счастливчик.

Эйприл сидела в ржавой лохани с холодной водой. Прикосновение дешевого едкого мыла к коже было неприятно, но она знала, что Кейд Блэкмон выполнит свою угрозу и собственноручно вымоет ее, если Эйприл не сделает этого сама. Одно из основных требований в «его» лагере, как он выразился, заключается в том, чтобы женщины мылись ежедневно.

– Я, может быть, и не красавец, - самокритично говорил он, - но я не потерплю, чтобы на мне или на ком-нибудь из вас завелись вши. Так что привыкай мыться каждый день, нравится тебе это или не нравится.

Эйприл попыталась было пожаловаться на отсутствие горячей воды, но Блэкмон только рассмеялся ей в лицо и заявил, что пусть скажет спасибо за то, что в Тарборо есть хотя бы лохань.

– А иначе тебе пришлось бы мыться в ручье. Во-он там!

Смывая мыло, Эйприл посмотрела в окно. Их было два в этой небольшой хижине. «Вон там» означало непроходимый лес. Насколько хватало глаз, вокруг простирались деревья, стволы которых были скрыты густым подлеском и кустарником выше человеческого роста. Поляну, на которой располагалась тюрьма, даже трудно было назвать поляной. Деревья кое-как вырубили, оставив там и сям торчащие пни.

Эта тюрьма располагалась в настоящей глуши и поражала своими скромными размерами. Все узницы содержались в одной камере - как раз в той, где сейчас мылась Эйприл. Вдоль стен стояли двадцать ветхих коек, между которыми оставалось пространство всего в несколько сантиметров. Ни подушек, ни простыней, ни одеял не было - только грубый матрас лежал на каждой кровати. В одном углу стоял длинный, грубо сколоченный стол, в другом - несколько ночных горшков и лохань.

– Раньше здесь была церковь, - объяснил Кейд.
– Но людей здесь жило немного, а когда началась война, то и те перебрались отсюда, боялись оставаться одни в этой глуши, когда придут янки.

Эйприл с отвращением огляделась и пробормотала:

– Настоящий свинарник!

– А наши власти и считают преступников свиньями.
– Блэкмон фыркнул.
– Скотом, подонками, ничтожеством! И в большинстве случаев они правы. Взять хотя бы моих женщин…

Неожиданно его голос смягчился. Он с нежностью провел по руке Эйприл.

– Сдается мне, ты не такая. Получше всех остальных. Я надеюсь, что…

Эйприл отпрянула и принялась яростно тереть место, которого коснулись толстые пальцы Блэкмона.

– Не смей меня трогать!
– яростно выкрикнула она.
– Да, я теперь узница, но это не значит, что я позволю тебе…

С неожиданным проворством Блэкмон схватил ее за плечи и легонько потряс.

– А теперь слушай меня! Слушай хорошенько, потому что я уже устал повторять тебе одно и то же. Я здесь хозяин. Босс, главный, господин - называй как хочешь. Любое мое желание выполняется беспрекословно. И трогать тебя я буду тогда, когда мне этого захочется, и не только тебя, но любую из вас. Я могу быть хорошим, а могу быть страшным. Так что выбирай сама! Мне без разницы…

И он с такой силой огрел Эйприл по плечу, что она чуть не полетела носом в лохань.

– А теперь давай мойся. Сегодня можешь отдыхать - представляю, как ты намучилась в этом погребе!
– а завтра будешь работать в поле наравне с остальными. Хотите есть - вкалывайте! Еда сама с неба не свалится…

Счастливчик угрожающе зарычал, увидев, как неделикатно обращаются с его хозяйкой. Кейд погладил пса по голове и сказал:

– Успокойся, малыш! Сдается, мы с тобой отлично поладим. Я давно мечтал завести собаку. Так что будешь жить со мной в моей берлоге.

Эйприл взглянула туда, куда показывал Блэкмон, и увидела сравнительно новую хижину. Неподалеку от нее виднелось еще одно бревенчатое строение, чуть побольше.

– Вон там я и живу.
– Кейд кивнул на хибарку поменьше.
– А мои ребята - во второй. И не верти головой - у тебя еще будет время привыкнуть.

К удивлению Эйприл, он вышел, оставив ее принимать ванну в одиночестве, и увел с собой Счастливчика.

Она была рада этой кратковременной передышке. Блэкмон оставался для нее загадкой. Конечно, он безобразен и отвратителен, но вместе с тем в нем чувствовалась какая-то душевная теплота.

Эйприл вытиралась мешковиной - единственным предметом, который в этой Богом забытой дыре мог сойти за полотенце, - когда дверь без предупреждения распахнулась. Она ахнула и попыталась прикрыть мешковиной свою наготу. На пороге стояла высокая худая женщина болезненного вида. Ее бледные щеки обрамляли жиденькие волосы. Глубокие черные тени пролегли под зелеными глазами. Когда-то эти глаза, наверное, искрились весельем, сейчас же они были тусклыми, безжизненными и унылыми.

– Так, значит, Черноротый привез новую арестантку, - бесстрастно констатировала женщина.

Она неторопливо подошла к одной из коек, улеглась на живот и принялась рассматривать Эйприл.

– Меня зовут Селма. А тебя?

– Эйприл Дженнингс, - тихо ответила девушка.
– А кто такой Черноротый?

– Да это мы так называем Блэкмона [2]за его жуткие гнилые зубы. Ты же видела: стоит ему открыть свое хлебало, так прямо дрожь берет от этой черноты.
– Она подперла щеку.
– А как ты здесь очутилась? Чего натворила?

– Ничего я не натворила, - с горечью ответила Эйприл.
– Они говорят, что я шпионка, но это неправда!

– Да они всех считают шпионами. Со мной та же история. Жила я себе поживала, мое ремесло меня неплохо кормило, так надо же было такому случиться: какой-то плюгавый капитанишко вдруг заявляет, что я его заразила триппером. Ну и отправил меня сюда. Я здесь уже почти год.

Эйприл смущенно заморгала:

– Триппером? Простите, я вас не понимаю…

– Господи, милочка, да ты, видать, еще совсем зеленая!
– Селма откинула со лба длинные каштановые волосы и расхохоталась.
– Не знаешь, что такое триппер? Ну гонорея, так вроде она правильно называется… Но только вовсе не я заразила этого плюгавого ублюдка. А он-то разорался, что я шпионка, что янки специально меня сюда заслали, чтобы заражать доблестных офицеров-южан. Но я тут совершенно ни при чем! Посмотрела бы ты на этого недомерка - худой, жалкий, просто плюнуть хочется… Да такой ляжет с любой бабой, которая раздвинет перед ним ноги! Нет, ему, вишь ты, меня захотелось. А я, между прочим, стою недешево, но зато и клиенты завсегда мною довольны. Но тех мерзких штучек, которые он от меня потребовал, я все равно делать не стала. Ну, он и взъелся… В общем, засадил он меня сюда, и один Господь Бог знает, когда я отсюда выйду. Одно хорошо - охранники считают, что я и вправду больна, и не вяжутся ко мне.
– Селма развела руками и печально улыбнулась. Эйприл судорожно вцепилась в мешковину, со страхом глядя на собеседницу.