Чтение онлайн

Мне достается самая лучшая еда и вообще все самое лучшее из того, что здесь есть, потому что Кейд на самом деле ко мне привязан! Ты хорошенькая, спору нет, только не думай, что из-за этого тебе удастся одержать надо мной верх, понятно?

Женщины и не заметили, как Эллисон снова оказался рядом.

– Я ведь сказал, чтобы ты заткнулась. Разве ты не поняла?
– закричал он и с силой ударил ее в грудь.

Она попыталась защититься, но солдат одной рукой заломил ей руки, а другой схватил за волосы.

– Ну так я тебя проучу, причем на виду у всех! Пошли со мной. Сейчас я привяжу тебя к дереву и отхожу ремнем так, что с тебя слезет твоя поганая шкура!

– Нет!
– Эйприл вскочила и попыталась отнять у него Джуэл.
– Перестань сейчас же! Она ничего плохого не сделала. Не трогай ее!

Эллисон сердито обернулся к новенькой:

– А ты лучше не вмешивайся, красотка, а то и тебе достанется! Делай, что я сказал, поняла?

– Нет! Отпусти Джуэл…

Изловчившись, Эйприл схватила солдата за волосы и изо всех сил потянула вниз. Вскрикнув от боли, он выпустил Джуэл и с угрожающим видом подступил к Эйприл:

– Ну, сейчас ты у меня дождешься, сука…

Обе женщины в страхе прижались друг к другу, но в это время раздался спокойный голос:

– Ты не сделаешь этого, Эллисон.
– Это была Селма, бледная и решительная, она подходила к ним, сжимая в руках лопату.
– Ты не посмеешь тронуть Эйприл, потому что в таком случае сержант Блэкмон спустит шкуру с тебя, и ты это знаешь. Так что лучше остынь и не мешай нам работать.

Эллисон был красен от гнева и тяжело дышал. Наконец, глубоко вздохнув, он проворчал:

– Ладно, идите работать.
– И, указав пальцем на Джуэл, добавил: - Я понимаю - тебе досадно, что появилась новенькая. На этот раз, так и быть, прощаю. Но если ты еще раз выведешь меня из себя, клянусь, я так тебя отделаю, что Блэкмон месяц не захочет к тебе прикоснуться!

– Иди ты к черту!

Отведя душу этим восклицанием, Джуэл снова опустилась на корточки и стала дергать сорняки. На этот раз она была не в силах сдержать слез, которые, смешиваясь с грязью, оставляли светлые полосы на ее изможденном лице.

Селма дружески похлопала Эйприл по спине и пробормотала:

– Пойдем! Будешь работать со мной. Она любит быть одна…

Джуэл подняла голову. Глаза ее сверкнули от слез и злости.

– Да, черт возьми, люблю! А ты запомни, что я тебе сказала, паршивка: увижу, как ты заигрываешь с Кейдом - глаза выцарапаю!

Селма увела Эйприл на другой конец поля. Там они склонились над грядкой. Селма объяснила Эйприл, как дергать траву. Вдруг женщины услышали протяжный свист охранника и подняли головы: одна из женщин сняла с себя платье и продолжала работать обнаженная, не обращая внимания на сальные шуточки Эллисона.

– Как же так можно?… - Эйприл была поражена.

Селма горько усмехнулась:

– Скоро сама узнаешь, милочка. Когда солнце припекает и платье липнет к телу, так поневоле постараешься от него избавиться. А потом, охранники и так уже видели наши прелести, так что какая, в сущности, разница?

– Для меня - большая!
– чуть не плача, вскричала Эйприл.

– Это потому, что ты еще не привыкла. Бывают минуты, когда все так осточертеет, что становится все равно, жить или умереть. В общем, добро пожаловать в ад!

Эйприл обвела глазами поле и увидела, что еще несколько женщин сбросили с себя одежду.

– Но как может наше правительство допускать такое?
– прошептала она в ужасе.

– А правительство ничего не знает, - невозмутимо объяснила Селма.
– Для них Тарборо - милая сельскохозяйственная ферма, где содержатся женщины-заключенные. Узнай они, что за гадости здесь творятся, тут же расправились бы с Черноротым. Как ты думаешь, для чего он держит часовых на дороге: боится, что мы сбежим отсюда? Черта с два! Просто не хочет, чтобы непрошеные визитеры застали его врасплох…

А уж когда кто сюда и приезжает, все в мгновение ока становится по-другому, поверь мне! Нам выдают неизвестно откуда взявшееся белье, наводят лоск, и посетители видят отрадную картину - женщины выполняют кое-какую легкую работу. Все довольны и счастливы! А вздумай кто-нибудь пожаловаться, так сержант найдет способ расправиться с доносчицей…

Селма ожесточенно выдергивала сорняки и не обращала внимания на кровь, сочившуюся из пораненных пальцев.

– Черноротый знает свою выгоду. Наша тюрьма для него - золотое дно! Живет себе припеваючи да еще и спит с любой бабой, когда пожелает. На воле ему небось нелегко бывает их уговорить: ты же сама видишь, какой он урод! А кроме того… Сейчас идет война, и ему не надо беспокоиться, что янки всадят в него пулю. Чем не рай? И охранники до смерти рады, что служат здесь, а не сражаются на фронте…

– А женщины?
– не отступала Эйприл.
– Неужели, выходя на свободу, они не сообщают о том, что здесь происходит?

Селма с горечью усмехнулась:

– И кому, ты думаешь, власти больше поверят - уважаемому офицеру-конфедерату или бывшей заключенной? И потом, не так уж много женщин пока вышло отсюда. Если Черноротый подозревает, что женщина может на него донести, он просто убирает ее с дороги…

– Господи!
– Эйприл покачала головой, не веря своим ушам.
– Ты говоришь об… убийстве?…

– Ну зачем такие громкие слова, милочка? Я говорю лишь о «несчастных случаях». Например, тебя может укусить змея или ты ненароком провалишься в болото.

– А если женщина, выйдя отсюда, оказывается… ну, ты понимаешь… в интересном положении, что тогда? Неужели власти не интересуются, как это произошло?

– Да, такое бывает.
– Селма пожала плечами.
– Тогда ее просто держат где-нибудь в отдаленном месте, пока она не родит. Ребенка, конечно, отбирают - на свете ведь полно женщин, которые не могут родить сами. Им и отдают…

Эйприл опустила голову и принялась дергать сорняки, время от времени прогоняя надоедливых комаров, вившихся вокруг нее, утирая пот, застилавший глаза. Ей вспомнились горькие слова Селмы: «Добро пожаловать в ад!» Очевидно, она и в самом деле очутилась в аду…

Эйприл беспокойно металась на жесткой кровати. От влажной ночной духоты зудела кожа. Звенели комары, и она в бешенстве начинала молотить руками воздух.

Хотя оба окна были открыты, в комнате не чувствовалось даже дуновения ветерка. Дверь отворять запрещалось. «Змеи», - коротко объяснил сержант Блэкмон. Даже днем приходилось опасаться этих бесшумных черных тварей, наползавших в лагерь с болота.