Чтение онлайн

— Сколько тебе кстати лет? — вскидываю голову. Встречается одна с парнем, а когда ему день рождения даже не поинтересовалась.

— Уже совершеннолетний, — усмехается Рей, наверное, подумав о том же самом. — Через неделю мне будет тридцать два.

— Двенадцатое августа, значит, ты у нас лев по гороскопу. Это в четверг. У меня будет возможность познакомится с твоим братом или я слишком наглею?

— Конечно же ты приглашена, — смеётся Рей, целуя меня в висок. — Если Даррен явится, тебе не повезёт познакомиться с самым несносным адвокатом Миннесоты.

— Он тоже закончил юридический? Вы что в юности были неразлучными, куда ты туда и он? Но я что-то не слышала об адвокате Даррене Болдере.

— Он очень редко берётся за дело. Мало того, что с таким характером он отпугивает клиентов, так ещё и состояние здоровья повлияло на его карьеру. Хотя Даррен намного зубастее меня, но … судьба решила иначе. Три года назад Даррен попал в аварию. Теперь он в инвалидном кресле. Небольшие шансы на восстановление есть, но этот засранец не хочет стараться и бороться за свою полноценность, ведь снова придётся терпеть адскую боль, делать усилия, терпеть неудачи. А терпеть неудачи мой брат не любит больше всего. В тот день лил сильный дождь, за рулём второй машины сидела женщина, не справившись с управлением она вылетела на встречную, и машина Даррена упала с моста. Несколько дней в реанимации, три сложных операции. Короче говоря, ему досталось, и эта ситуация ещё больше добавила презрения к женскому полу. У него была одна несчастливая безответная любовь ещё в колледже и после этого он будто осатанел. Разбитое сердце покрылось изморозью. Предупреждаю сразу — его сложно выносить, дольше десяти минут вытерпеть сложно. Даррен редко выбирается из дому, но очень внимательно следит за моей жизнью.

— Как жаль человека, — вздыхаю я. — Ведь он несчастен.

— Да. Но как можно помочь тому, кто на себя забил? Он не слушает, а когда ему начинаешь что-то говорить — сыплет сарказмом. Наш отец умер, когда мы ещё учились в школе. Мать после этого замуж больше не вышла, посвятив нам свою жизнь. Характер у неё тоже не сахар, она у каждого найдёт ровно тридцать три недостатка. Мама искренне считает, что природа не создала тех идеальных женщин, которые нам бы с Дарреном подошли.

— А ты значит среди них такой весь хороший, весёлый, добрый и понимающий?

— Да, я решил не брать с них пример. Или я притворяюсь, а на самом деле я ещё хуже, я просто ужасный, но мне очень нужно тебя заманить в свои сети, — смеётся Рэй.

— Кто ещё кого заманивает. … Я буду скучать, Рэй. Вот что ещё мне не даёт покоя, не только мысли о Хелен, которую я давно называю мамой. Ведь завтра мы расстанемся, я поеду в больницу, а ты по своим делам, и я не знаю, когда мы сможем увидится в ближайшее время. Здесь мы почти не разлучались, не считая моих скачек на верблюде и поэтому я боюсь дефицита «Рэя Болдера».

— Я тоже думал об этом. … Так это странно, настолько быстро и крепко привязаться к человеку. Поэтому мне тоже не по себе. Не хотелось бы чтобы в Сент-Поле это состояние поглотили будни.

— Зависит от нас, — выдыхаю я, задержавшись взглядом, снова ныряя в эти глаза, туда, в этот омут нежности. Вбирая в память это

состояние рядом с ним, эти ощущение, чтобы потом было на что равняться, когда влюблённость сбавит обороты или нахлынет раздражительность, я должна буду вспомнить, что мы были вот такими. Тянусь к его губам, не могу ничего с собой поделать, и мы целуемся бесконечно долго, и мне уже не важно сколько самолётов взлетело и что на нас пялятся. Пусть завидуют.

— Ох, молодожёны, — вздыхает, сидящая рядом бабулька. — Помнится, я тоже целый месяц после свадьбы с опухшими губами ходила. Сколько вы уже женаты? Дай ему уже наконец отдышаться, — легонько толкает она меня локтем, видно ей надоело ждать, когда мы остановимся.

— Мы только начали встречаться, — улыбаюсь я.

— О! — смешно округлила глаза бабулька. — Тогда позвольте дать вам совет, молодые люди. Не торопитесь, но продолжайте наслаждаться друг другом. Нужна проверка. Наберитесь терпения, дождитесь, когда наступит штиль, когда всё испробуете и десять раз поссорившись помиритесь. И вот если однажды, в дождливый пасмурный день проснувшись вы почувствуете, как ноет душа за второй половинкой, как невозможно сильно хочется прижаться друг к другу и что порознь в этой житейской суете уже просто невмоготу — тогда можно. Тогда будет крепко и возможно навсегда. Нужно так чтоб до старости вместе, чтобы оба выбрали безумно любить несмотря ни на что.

— А если невмоготу станет уже через месяц? — уточняет у неё Рэй.

— И такое бывает. Тогда беритесь за руки и к алтарю. А в свадебное путешествие езжайте туда, где холодно, не выбирайте жаркие страны. Поезжайте в Норвегию. О, какая же там красота, и холодно так, что постоянно хочется прижиматься друг к другу под одеялом, чтобы согреться.

— Отличные советы, спасибо. Слышал? Следующая наша поездка будет в Норвегию. Мне понравилась идея на счёт прижиматься, — бормочу я Рэю, который тянет меня к стойке регистрации, потому что наконец объявили наш рейс. Оборачиваюсь, машу на прощание бабульке и беру его за руку.

Мне сложно отпустить эту мужскую ладонь, которую я сжимала восемь часов подряд во время полёта даже во сне. А теперь мне нужно сесть в своё такси и уехать. Это оказалось тяжелее, чем я думала. Отпустить, обнять, сказать «созвонимся» отвести взгляд и прыгнуть в машину.

— Я буду ждать звонка, — шепчет Рэй. — Надеюсь, у тебя есть мой номер, — пытается он улыбнуться.

— Выучила его наизусть. …Я позвоню, — быстро целую его в губы. Хоть бы не расплакаться, потому что в носу уже щипает. Сажусь в такси, хлопая дверцей. Машина трогается с места, я не выдерживаю и прижимаюсь лбом к стеклу, с ужасом глядя как между нами увеличивается расстояние. Он посылает мне воздушный поцелуй и ему уже не видно, как по моим щекам катятся слёзы. Мне уже его не хватает.

— Стефани! — Хлоя бросается мне на шею в больничном коридоре. Зарёванная, измученная, несчастная. Прижимаю её к себе, глажу по голове.

— Ч-ч-ч, всё хорошо, я рядом, мы справимся, — похлопывая её по спине. — Как она?

— Стабильно тяжёлая. В сознание ещё не приходила, — всхлипывает Хлоя. — Отец там с ней в палате. Врач сказал, что сегодняшние сутки решающие.

Тихонько захожу в палату. Хелен под капельницами, подсоединена к кардиомонитору. Рядом застыл сгорбленный Мэтью Палмер, сейчас он не суровый судья, пример для подражания студентов юридического университета, сейчас он сходящий с ума от переживаний муж.

— Привет, пап, — касаюсь его плеча. — Выглядишь уставшим. Я побуду с мамой, езжай домой отдохни.

— Сегодня мне нужно быть в суде, слушанье не удалось отложить. Рад, что ты здесь, Стеф, — поднимает на меня уставшие глаза. Видно, ночью глаз не сомкнул. — Будут новости постарайся тут же сообщить. Вернусь, как только освобожусь, — он не умеет проявлять

эмоции, зато я умею их проявлять даже за троих. Крепко обнимаю, целуя в щёку. Ему не нужны слова, он всё видит и понимает по моим глазам.

Остаёмся дежурить вместе с Хлоей, но она слишком опустошена и измучена слезами и бессонной ночью, поэтому умостившись на кушетку тут же засыпает, успокоившись моим присутствием. А я сажусь ближе к Хелен, беру её за руку и начинаю разговаривать.

— Знаешь, мам, я тут встретила такого замечательного парня, мне очень нужно тебя с ним познакомить, потому что возможно я выйду за него замуж, — и я рассказывает ей про Рэя, про нашу поездку, упомянув про пляж и верблюдов. Мне кажется, она меня слышит, ей просто нужны силы вернуться. Я говорила так долго, оказывается, о Рэе я могу болтать бесконечно, что у меня пересохло во рту, а Хелен похоже решила очнуться лишь бы только я заткнулась. Ворохнувшись, она застонала, и я тут же нажала на кнопку, вызывая медсестру, а та в свою очередь врача.