Чтение онлайн

Она решила, что не было смысла упоминать, что Лиам также отказался позволить ей забрать Майю назад в Иноземье. История и так вырисовывалась достаточно паршивой и без этой пикантной подробности.

У Чуда-Юда язык вывалился от удивления, когда он на нее посмотрел. Затем он вернул его на место, встряхнулся от кончика носа до хвоста и сказал:

— Вот так история, м-да. Думаю сейчас самое время призвать Всадников, не так ли?

***

— У него есть ЖЕНА? — повторил Алекс. — Вот сукин сын.

Его мускулистые руки напряглись.

— Хочешь, я сотру его в порошок для тебя? Я с удовольствием сделаю это.

— Не парься, — с отвращением сказал Чудо-Юдо. — Я уже предлагал ей его съесть, и она мне тоже не разрешила.

— Мальчики, а давайте сосредоточимся на реальных проблемах? — сказала Баба, пытаясь игнорировать это грызущее изнутри чувство, которое проявлялось каждый раз, когда кто-то называл это слово. "Жена. Фу".

— Майя снова на свободе, и мы понятия не имеем где она или что сделает в следующий момент. Это гораздо важнее, чем тот факт, что у нашего друга шерифа есть жена, о которой он ни разу не упомянул. Жена, которая после двухлетнего отсутствия, по всей видимости, вдруг объявляется и выдает огромную кучу лжи, что позволяет Майе выйти на свободу.

Мрачное сомнение проявилось на и так уже серьезном лице Грегори.

— Ты уверена, что это ложь, Баба? — спросил он.

Она нервно сглотнула.

— Ну, скажем на восемьдесят процентов уверена, что Майя и Мелисса обе врут, а Лиам невиновен.

То есть практически уверена.

— Я думаю, возможно, Майя использует проход и вызывает разрушение Иноземья, но не факт что она еще и замешана в исчезновении детей. В конце концов, я явно не знаю шерифа так хорошо как считала. Черт, да я даже не знала, что у него есть жена.

" Ну , вот опять это слово. Фу два раза " .

Мужчины обменялись взглядами, молча выбирая Михаила, чтобы тот задал непростой вопрос.

— А может ли такое быть, что он дурачил тебя все это время? Дурачил нас всех, я имею в виду? Мне, правда, нравился этот парень.

Его прекрасное лицо было необычайно хмурым.

Она вздохнула.

— Все возможно. Но видели бы вы его лицо, когда Мелисса обвинила его в убийстве его собственного ребенка. Я не умелец читать по лицам, но готова поклясться, что то, что увидела, были боль и шок, не вина.

Алексей пожал своими бугристыми плечами.

— Полагаю, для меня этого вполне достаточно. И что теперь будем делать? Хочешь, чтобы мы присмотрели за другими детьми?

Баба не знала чего она хочет. И каким образом они могут не дать Майе забрать еще кого-то из детей теперь, когда на их стороне даже не было шерифа. Если он вообще у них когда-то был.

— Кто-то из них похож на наиболее вероятную цель, если учесть что она не собирается сократить свои потери и убежать в Иноземье? Или может она собралась еще куда-то, чтобы начать все заново на этой стороне прохода? — спросила она.

— Двое из них, нет, а другие возможно. Если она снова атакует, то скорее всего придет за одним из них, — ответил Грегори.

— И это исходя из того, если Лиам говорил правду о каждом из них, и что все наши теории не основаны на лжи сумасшедшего убийцы, — сказала Баба, яростно моргая. Должно быть волосок из шерсти Чуда-Юда попал ей в глаз.

Неожиданно она больше не могла выносить ни минуты этого разговора. “Врет, не врет. Женат, не женат. Разве все это имеет хоть какое-то значение?”

— Но, Баба, ты только говорила…, — лицо Алексея выражало замешательство.

— Делайте что хотите, — сказала Баба, вставая со стола, — я собираюсь пройтись. Нужно проветрить голову.

Именно тогда, когда у нее появились безумные мысли, что она может быть не будет одинока до конца своей жизни… теперь она ощущала себя еще более одинокой, чем когда-либо. Кто бы мог подумать, что будет так больно?

Она направилась к двери шкафа и уже положила было руку на расшатанную задвижку, но потом с пронзающей болью вспомнила, что Иноземье больше не является ее убежищем. Ей понадобился весь ее самоконтроль, чтобы не начать биться головой об дверь. И неоднократно.

Вместо этого она схватила ботинки, найдя их там, где они приземлились, когда она швырнула их, подхватила мотошлем и захлопнула за собой дверь. Минуту спустя, раздался рев отъезжающего мотоцикла, проникающий через окно Эйрстрима, который до сих пор вибрировал из-за ее яростного ухода.

Все трое Всадников безмолвно таращились ей в след. Через какое-то время Михаил спросил у Чуда-Юда:

— Что, черт возьми, это было?

Драконопес издал кашляющий смешок и, улегшись, положил большую белую голову на лапы.

— Думаю, наша Баба наконец-то влюбилась.

— А-а, — сказал Грегори. Мгновение поразмышляв, он добавил: — Не думаю, что все идет как надо.

Чудо-Юдо закатил глаза.

— Это, друг мой, еще очень слабо сказано, — минуту спустя он слегка оживился и добавил: — Хотя в этой ситуации есть и плюсы, я вполне уверен, что, в конце концов, кого-нибудь съем.

***

— Я нашла тебя, блуждающую на этой земле, когда ты проскользнула через дверь, пребывая в ступоре после приема наркотиков, — с отвращением сказала Майя Мелиссе, как только они оказались по ту сторону прохода, подальше от надоедливых шерифов и чересчур заботливых начальников. — Ты была сломлена, и я приняла тебя. Я дала тебе новое дитя, взамен тому, что ты потеряла. Кормила и заботилась о тебе. Все чего я просила взамен, это местоположение прохода и немного неважной информации о месте, из которого ты пришла, и людях, которые там живут. И теперь еще одна мелочь — обвинить твоего мужа, человека, которого ты уже предала миллионом разных способов. И чего ты теперь ноешь?

Мелисса плакала, и ярко-красный цвет самой большой луны отражался в ее слезах, похожих на кровь.

— Я сделала то, что ты просила, — сказала она так тихо, что, ее слова лишь слегка потревожили эфир. — Но я не знала, что это будет так тяжело, увидеть его снова. Увидеть его лицо, когда я сказала, что он убил нашего ребенка.

Она зарыдала еще сильней, заставляя пальцы Майи непроизвольно сжиматься. Она не может пока свернуть шею этой глупой курице, она ведь может еще понадобиться. И не то чтобы эта рыжеволосая женщина не сыграла превосходно свою роль. Но все эти слезы-сопли сводят ее с ума. Люди. Да еще и в такое неудачное время.