Чтение онлайн

— Что это, нахуй, такое? — мой голос хриплый, осипший от ярости, настолько густой, что его можно резать ножом. Я стою на грани. На волоске.

Перед глазами — картинки, как я беру его за череп и вдавливаю в стену, пока не слышится мокрый хруст.

Эмилия ударяет по стеклу, привлекая внимание. Бета дергается, растерянно отводит шланг. Затем ему хватает жеста — и он выключает воду.

Она выходит вперёд, поднимая ладони примиряюще:

— Командир, прошу… это стандартная процедура. Терапия, помогающая омегам адаптироваться к новой жизни…

— Терапия? — выплёвываю я, чувствуя, как лицо дёргается от отвращения. — Это ты называешь терапией? Это пытка.

И тут меня прошивает мысль, ледяная как смерть:

Айви. Ей тоже это делали?

Вижу её в этом положении. Маленькую, хрупкую, бледную. Её кожа — рваная. Глаза — огромные от ужаса. Её крик...

В меня что-то врезается изнутри. То самое чувство — то, что толкнуло меня однажды сорвать позвоночник моему командиру, когда я узнал, что он делал с новобранцами под прикрытием власти.

Да, вот оно.

Монстр поднимает голову.

Эмилия продолжает, не замечая, что я в двух шагах от того, чтобы проломить стену черепом этого беты:

— Уверяю вас, Командир, всё основано на новейших научных исследованиях, одобренных Советом…

Я усмехаюсь. Сухо. Горько. Звериное.

— Научных? Да пошли вы. Садисты, а не учёные.

Но я не могу сорваться. Пока нет. Если я сейчас разорву эту комнату, сожгу это крыло, взорву Центр Перевоспитания — я потеряю всё. Айви. Доказательства. Возможность вытащить всех остальных.

Потеряю шанс добраться до самого сердца — до Совета. До моего отца.

Я могу спасти их. Могу разнести всё в пепел. Но только если сыграю правильно.

Так что я дышу. Втягиваю воздух, растягиваю ребра. Заставляю пальцы разжаться.

— Ладно, — выдавливаю я. На самом деле говорю себе: не сейчас. — Но я хочу полный отчёт по этой «процедуре». И хочу видеть остальное. Прямо сейчас.

Эмилия кивает резко, облегчённо:

— Конечно, Командир. Прошу, за мной.

Она отворачивается, спешит дальше по коридору.

Но моё внимание переключается мгновенно.

Бета выводит другую омегу — голова опущена, шаги волочатся, руки скованы цепью. Бета ухмыляется. Слишком широкая, слишком довольная ухмылка. Знаю такой взгляд. Видел его сотни раз у тех, кому доставляло удовольствие причинять боль.

— Кто это? — спрашиваю ровно.

Эмилия бросает взгляд поверх плеча:

— А, это Джейс. Один из самых перспективных наших охранников. Очень быстро растёт по службе благодаря своей преданности делу.

Слово «преданность» заставляет мои кулаки сжаться до хруста.

— Да? — приподнимаю бровь. — А кого он сопровождает?

— Одну из самых… трудных омег. Но уверяю вас, Командир, Джейс прекрасно справляется. Омегам с ним… повезло.

Повезло.

Меня едва не выворачивает. Я уже знаю тип таких «повезло».

И тогда меня прошивает:

Он был одним из тех, кто держал Айви? Кто охранял её? Кто…?

— Понятно, — говорю я ровно. — И чем же он так особенно квалифицирован?

Улыбка Эмилии делается особенно мерзкой:

— Для начала, он сын очень влиятельного члена Совета. И имеет… уникальный подход к реабилитации омег.

То есть получает удовольствие от сломанных девушек.

— Интересно, — улыбаюсь в ответ, позволяя стальной ноте прорезаться под вежливостью. — Хотел бы познакомиться. Обменяться опытом.

А потом размазать его мозги по стене.

Эмилия сияет от горделивого удовольствия:

— Разумеется, Командир. Джейс будет польщён.

Она ведёт меня дальше — коридор всё темнее, свет моргает, как в дешёвом ужастике. Запахи — тяжелее, душнее. Стоны, шепоты, тихие рыдания тянутся за нами, как шлейф смерти.

Мы сворачиваем за угол — и вот он.

Омега, которую он тащил секунду назад, уже нет. Могу лишь предположить, что он швырнул её в одну из тех клеток. Он высокий, широкоплечий, с коротко стриженными волосами и отвратительно самодовольной ухмылкой. Такой родился с властью в руках, которую не заслужил, и с тех пор каждый день тянет с неё сливки, вымещая всё на тех, кто слабее.

Таких я видел сотни.

И потом — вижу это.

У него нет одного пальца.

Да. Вот он, ублюдок.

Больше всего на свете мне хочется обхватить его горло руками, сжать так, чтобы он ощутил настоящий страх — тот самый, который он заставлял испытывать других. Чтобы понял: сейчас он перед кем-то сильнее. И кто не знает жалости — ровно как и он сам.

Когда я вырву ему позвоночник, засуну ему его же в задницу.

Но пока — нет.

— Командир Хэргроув, — произносит Эмилия, её голос льётся фальшивым мёдом. — Разрешите представить Джейса, одного из наших самых перспективных охранников.

Джейс делает шаг вперёд, глаза расширяются — почти трепет. Из властного садиста он превращается в льстивого ублюдка за долю секунды.

— Командир, — тянет он хриплым, неприятным голосом. — Для меня… честь познакомиться, сэр.

Он протягивает руку, и я пожимаю её. Сильнее, чем нужно. Достаточно, чтобы он скривился. Шершавый рубец на месте отсутствующего пальца задевает мою ладонь — и меня пробирает удовлетворение. Значит, ему было больно. Значит, я был там достаточно вовремя, чтобы они не смогли пришить эту падаль обратно.

— Честь взаимна, — говорю я сквозь зубы, заставляя себя улыбнуться. — Эмилия говорит, вы тут прямо восходящая звезда.

Джейс расправляет грудь, словно петух перед дракой.

— Я стараюсь, сэр. Омегам нужна твёрдая рука. Кто-то, кто покажет им их место.

Перед глазами всплывает прошлый кадр — хрупкая омега, сгорбленные плечи, тёмные волосы, закрывающее лицо, ссадины на шее, пустой взгляд. Уже сломанная.

Ничего общего с Айви — её огненной яростью, взглядом, который не потушили даже тут.