Чтение онлайн

— Я? Да ну нахер. Слишком много хлопот, слишком мало выгоды. Но я знаю тех, кто этим живёт. У них карманы глубже ямы могильщика и связи, которые и тебе снились бы.

Валек подаётся вперёд — глаза блестят хищно, остро.

— Можешь вывести нас на них? — рычит он низко. — Нам нужны доказательства. Жёсткие, документальные. То, что сработает в суде, когда придёт время.

Ворон склоняет голову, как птица — слишком похоже на кличку.

— Зачем? — спрашивает он с ленивым любопытством. — Вам самим омега понадобилась? Есть способы попроще, чем шантажировать Совет.

Моя рука дёргается к ножу — рефлекс. Но Валек только смеётся — пустым, жестоким смешком, от которого по стенам катится эхо.

— Омега у нас уже есть, — произносит он ровно, бескровно. — Нам нужна информация. Та, что поставит Совет на колени.

Ворон кивает — в глазах появляется задумчивый блеск, потом расчёт.

— Возможно, я смогу что-то придумать, — медленно выговаривает он. — Но это дорого. Очень. Никто не суёт нос в дела Совета за посредственную плату.

— Деньги — не проблема, — отрезает Валек. — Назови цену.

Ворон улыбаться умеет… слишком хорошо. Зубы — белые, хищные.

— Лучше так, — мурлычет он. — Я достану вам улики. Ваш пистолет, приставленный к виску Совета. Но взамен хочу одно одолжение. В любое время, по моему выбору. Такого, что не купишь кредитами. Не помешает иметь Отряд Призрачных Альф в кармане. Пятеро сильнейших ублюдков в Пределах — неплохая страховка.

Мы с Валеком переглядываемся. Ворон ржёт.

— Что, думали, я пустил бы вас сюда, не зная, кто вы? — усмехается он. — Гио предупредил.

— Я же говорил, что этому скользкому сукину сыну нельзя доверять, — бурчу я.

Но Валек его уже не слышит — челюсть дёргается, но голос — твёрдый.

— По рукам, — говорит он. — Но если обманешь нас… если попытаешься провернуть хоть что-то за нашей спиной… Я сниму с тебя лицо.

— А я помогу, — добавляю я. — Я знаю, откуда начинать резать.

Ворон хохочет — искренне, с наслаждением.

— Милые мои, вы даже не понимаете, с кем связались. Но не переживайте… — он подмигивает, — я всегда держу слово. Особенно когда дело касается того, чтобы нагнуть Совет.

Он отталкивается от столешницы — движение лёгкое, изящное, как у хищника.

— Дайте мне пару дней, — бросает он. — Свяжусь с контактами, гляну, что можно вытащить. А пока… постарайтесь не сдохнуть. Внешние Пределы не любят таких симпатичных волчат.

Он исчезает за дверью, оставляя нас среди рухляди, пыли и тишины. Настолько тихо, что я слышу, как рядом с моим ботинком шуршит крыса… или таракан размером с крысу. Хуже.

Я смотрю на Валека, сужая глаза под маской.

— Ты уверен в этом? — бурчу. — Похоже на сделку с чёртом. Он ясно играет в свои игры.

Но Валек только пожимает плечами — и уголок губ опять чуть поднимается.

— В этом мире все — черти, принцесса. И ты, и я, — говорит он. — И если это позволит нам наказать Совет за то, что они сделали с нами… с ним я сыграю.

Конечно. Ему плевать на то, что омег держат как экзотическую скотину. Плевать на их боль, страх, рабство. Главное — что его задели, использовали, обвели вокруг пальца.

Хотя… в его предсказуемом эгоизме порой есть своё удобство.

Я киваю. Решимость опускается на меня, как мрачный плащ.

Он прав. Как бы ни бесило это признавать.

Мы зашли слишком далеко. Слишком многое поставлено на кон. Развернуться — значит бросить Айви. А если Ворон — ключ к разгадке, к тому, чтобы разрушить Совет и его гнилую империю…

Так тому и быть.

Мы будем танцевать с дьяволом хоть в самом аду. Потому что есть только одна причина, ради которой всё это стоит делать. Только одна, что важнее воздуха, крови и жизни.

Айви.

И мы сделаем всё. Всё, что нужно, чтобы защитить нашу омегу. Чтобы построить мир, где она наконец будет свободна. Даже если придётся отдать за это всё остальное. Даже если придётся умереть.

АЙВИ

Рёв моторов разрывает тишину и выбивает меня из притупившегося сознания — прямо из тех страниц, где описывается извращённая версия истории Райнмиха. Я выпрямляюсь из своего укрытия в углу библиотеки, книга соскальзывает с колен, когда я поднимаюсь и выглядываю в окно.

Внутри поднимается целый водоворот чувств.

И среди них — облегчение.

Предательское.

Непрошеное.

Враги, к которым я не имею права испытывать ничего подобного.

Мне не должно быть важно, кто из них вернулся. Они все — часть одной и той же угнетающей системы. Той, что клеймит всех, кто смеет сопротивляться, словом «дикари».

Я бросаю взгляд на раскрытую книгу — слова всё ещё прыгают в глазах, будто специально. Пропаганда. Ложь. И меня тошнит от неё. Как они могут быть настолько слепы, настолько промыты системой, чтобы верить, что любой человек за пределами их контроля — чудовище?

Но даже когда во мне вспыхивает ярость… есть чертовски назойливый кусочек меня, который всё же хочет понять этих альф.

Тэйна, Валека, Чуму, Виски… Каждый из них — загадка, которой я никак не могу найти форму. Кроме одного. Призрак. Его я понимаю лучше, чем когда-либо думала, что вообще способна кого-то понять.

Он — как я. Дикий. Сломанный.

В той пещере я поняла: мы с ним из одного мира, даже если стоим по разных сторонах его границ. Даже если он прячется от меня чаще, чем смотрит мне в глаза — понимание, что кто-то здесь чувствует так же, как я, — успокаивает.

Гравий хрустит под приближающимися шинами, и я шаг за шагом подбираюсь ближе к окну. Любопытство — мерзкая слабость — всё равно тянет меня вперед.

Я ненавижу то, что моё тело предаёт меня — как сжимается внутри живот, как участился пульс. Мне не должно быть дела до этих альф. Я должна чувствовать к ним только презрение — именно так меня учили. Так я жила.

И всё же… Вот я, прижатая лбом к холодному стеклу, наблюдаю, как машина останавливается. Дверцы хлопают. Я задерживаю дыхание. И когда вижу массивные плечи и уверенную походку Тэйна — облегчение накатывает слишком сильно, чтобы его игнорировать.