Чтение онлайн

«И было в тридцатый год, в четвертый месяц, в пятый день месяца, когда я находился среди переселенцев при реке Ховаре, отверзлись небеса, и я видел Видения Божии… и слышал глас Глаголющего». (Библия. Кн. пр. Иез., 1.1, 2.1.)

«Это происходило в 592 году, в пятый день летнего месяца таммуза. Обитатели поселка Тель-Абиб заметили, что священник Иезекииль вернулся с берега канала потрясенный, изменившийся в лице. Несколько дней он находился в каком-то оцепенении, и все поняли, что ему было видение. Когда Иезекииль пришел в себя, он по-прежнему не в силах был сказать ни слова. К старейшинам, собравшимся к нему услышать волю Божию, он обратился с помощью знаков. Это было страшное зрелище: в напряженном молчании пророк изображал сцены осады и пленения — он рисовал на кирпиче Иерусалим и насыпал вокруг него вал, ел отвратительные лепешки, связывал себе руки. Так продолжалось много дней: безмолвные пантомимы перемежались с полным выключением пророка из внешнего мира, когда, казалось, он находился в глубоком обмороке. Чуткий и тревожный дух его с трудом нес сверхчеловеческое бремя посвящения. Но вот однажды уста Иезекииля открылись, и он поведал старейшинам о необыкновенных видениях, посещавших его все это время. Рассказывая, а потом записывая свои рассказы, тайно-видец облекал их в зримые формы, создавая, как Исайя, своего рода словесную икону, но при этом он постоянно оговаривался, что эти символы есть лишь “подобия”, да и то отдаленные. Этим ой хотел дать почувствовать своим слушателям, что видения были по существу неописуемы». (Мень, 1992, т. 5, с. 198–199.)

Описанный патографический эпизод может иметь две интерпретации. Согласно первой, богословской, Господь сначала повелел Иезекиилю «сказать» «сынам Израилевым», что они «мятежный дом» и будут наказаны. А затем «прилепил к гортани» его язык и стал подробно излагать те драматические пантомимы, которые пророк должен был устроить перед «домом Израилевым». Согласно второй, психиатрической, Иезекииль до такой степени был потрясен случившимся с ним слуховым и зрительным галлюцинозом, что у него развилась психогенная афония (истерический паралич голосовых связок), утрата голоса, которая носила функциональный, обратимый характер. Это психическое нарушение относится к диссоциативным двигательным расстройствам.

ИЕРЕМИЯ (10 гг. VII в. — нач. VI в. до н. э.), древнееврейский пророк. Автор книги Ветхого Завета, носящей его имя. Обвинен в измене (587) и выслан в Египет, где и умер.

«И было слово Господне ко мне. иди и возгласи…» Библия, Ни Иер.,2.1.

«Человек, склонный к меланхолии, раздираемый противоречиями, привыкший видеть все в мрачном свете, Иеремия постоянно обуреваем сомнениями и мучится неразрешимыми вопросами… Преследуемый ненавистью, отвергнутый близкими, не имеющий семьи, заклейменный как предатель, он одиноко проходил по жизни с ощущением зрячего в стране слепых… В минуты уныния пророк слагал псалмы, которые и сейчас позволяют нам заглянуть в душу пророка-страдальца». (Мень, 1992, т. 5, с. 156, 158, 182.)

«Со временем правдивое слово Иеремии стало вызывать в слушателях все большее раздражение, и, начиная с царствования Иоакима, пророк подвергается непрекращающимся гонениям — даже со стороны членов своей семьи. Дошло до того, что Иоаким приговорил Иеремию к смерти, вследствие чего тот вынужден был скрываться… По временам скорбные чувства настолько подавляли Иеремию, что ему не хотелось и жить». (Милеант, 1992, с. 83.)

«Горе мне, мать моя, что ты родила меня человеком, который спорит и ссорится со всею землею!., все проклинают меня… И подумал я: “Не буду я напоминать о Нем и не буду более говорить во имя Его"; но было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился, удер-живая его, и не мог». (Кн. Пророка Иеремии, 15. 10–11; 20. 9.)

Учитывая высокую степень автобиографичности «Книги пророка Иеремии», можно допустить и возможность его реального существования как личности. Но вот далее стоит крайне дискуссионный вопрос, который каждый должен решить для себя сам в за-висимости от своего мировоззрения. Первый вариант: мы имеем дело с человеком, которого Господь еще до его рождения уже решил сделать пророком и который сорок лет, страдая и мучаясь, проповедовал от имени Бога. Второй вариант: пророческое служение Иеремии являлось проявлением хронического бредового расстройства.

ИИСУС ХРИСТОС (греч., букв. — помазанник) (IV в. до н. э.? — ок. 30 н. э.?), основатель христианства, Сын Божий, богочеловек, принявший смерть на кресте, затем воскресший и вознесшийся на небо.

Наследственность

«Рождество Иисуса Христа былотак: / по обручении Матери Его Марии с Иосифом, /прежде нежели сочетались они, оказалось, / что Она имеет во чреве от Духа Святого». (Библия, Мф., 1.18.)

«Отец Иисуса, как и большинство жителей Назарета, сильно пил, умер очень рано. Мать в родстве с другим религиозным параноиком — Иоанном Крестителем — часто посещала синагогу и ходила вместе с детьми в Иерусалим во все праздники. Брат Христа, Иаков, также увлекается проповедью брата; уверовав в его божественное происхождение, галлюцинировал после смерти Иисуса». (Мшщ, 1927. с. 251.)

«Возникает впечатление, что евангелисты не чувствовали того напряжения, которое возникает между происхождением Иисуса от Давида через Иосифа и рождением его без участия земного отца». (Флуссер, 1999, с. 20.)

Общая характеристика личности

«В 12 лет Иисус высказывал в первый раз бредовую идею своего божественного происхождения, заявляя, что он должен заниматься делами отца своего. Родные начинают относиться к нему как к ненормальному. Постепенно бредовая идея развивается, Иисус начинает считать себя тем мессией, которого все ожидают». (Минц, 1927, с. 251–252.)

«…По всей видимости между Иисусом и его семьей имело место напряжение, чреватое аффектами, и этот психологический факт… скорее всего, сохранял свою действенность в его персональном, столь значительном для человечества решении. Семья воспринимала деятельность Иисуса вплоть до его смерти как итог опасного самомнения (ср. Иоан. 7.5)». (Флуссер, 1999, с. 30.)

«Несомненно, по крайней мере, что он не придавал значения родственным связям. Его собственная семья, по-видимому, не любила его, и по временам он сам бывает жестоким по отношению к ней. Как все люди, занятые исключительно своей идеей, Иисус перестал считаться с кровными узами… У Иисуса не было видений; Бог говорил с ним как с существом, стоящим вне его… Он проповедовал не свои убеждения, себя самого… Здесь безумие соприкасается с вдохновленностью, но только безумный никогда не пользуется успехом. До сих пор умственное помешательство еще никогда не влияло сколько-нибудь серьезно на ход человечества… Убеждение, что он водворит царство Божие, совершенно овладело всем его существом. Он считал себя мировым реформатором <…> его семья оказывала ему довольно сильное противодействие и решительно отказывалась верить в его божественную миссию. Был даже такой момент, когда его мать и брат утверждали, что он потерял рассудок, относились к нему как к экзальтированному мечтателю и намеревались удержать его силой… Среди таких приступов ригоризма он доходил до умерщвления плоти. Требования его становились безграничными. Пренебрегая здравыми пределами, которые кладет человеческая природа, он требует, чтобы его последователи жили только для него, любили одного его… Он был, если можно так выразиться, совершенно вне природы: семья, дружба, родина не имели для него никакого смысла… Он сознательно и обдуманно вел к тому, чтобы заставить убить себя… Он был проникнут странным вкусом к преследованиям и мучениям… В некоторые моменты собственные ученики перестают его понимать, и он внушает им даже чувство некоторого страха. Негодование по поводу всякого сопротивления увлекало его до того, что он совершал непонятные и с виду абсурдные поступки. Многое из того, что он советует своим ученикам, уже носит в себе зародыши истинного фанатизма». (Ренан, 1906, с. 33, 57–58. 91. 103–104, 243. 247. 249, 254–255.)

«У древних евреев женитьба и деторождение считались обязательным религиозным актом… Нужны были очень серьезные причины для того, чтобы мужчина не выполнил этой религиозной обязанности. Главной причиной была душевная болезнь. Как известно, Иисус не был женат и не имел детей… Иисус не имел и любовниц. Каку большинства психопатических лиц этою типа, половое чувство и инстинкт рэ 5-множения были у Иисуса атрофированы… Бредовые идеи Иисуса, появившиеся в самом раннем детстве и в течение всей его жизни все более и более расширяющиеся, в конце концов вызвали появление галлюцинаций зрительного и слухового характера. Впервые мы встречаем указания на галлюцинацию у Иисуса в евангелии в то время, когда он крестился у Иоанна в Иордане (ЗОлет)… Вскоре после этого Иисус стал очень возбужденным, впал в состояние экстаза и, поданным евангелия, удалился в пустыню. В этой обстановке состояния истощения от голода и возбуждения — галлюцинации продолжаются… Тот, кого считают создателем христианской религии, — душевнобольной — параноик». (Минц, 1927, с. 250–252.)

«Фанатизм, состояние болезненного воодушевления, никак не согласуется с тем поразительным фактом, что Иисус, говоривший о своей власти в будущем мире и всегда обращавший умы людей к небесам, никогда не давал воли Своему воображению и не возбуждал воображения Своих учеников живыми картинами этого небывалого Царства. Истина в том, что при всей замечательное™ характера Христа Он выделялся всего лишь спокойствием и самообладанием, пронизывающими все стороны Его деятельности… Сострадая другим, Он никогда не терял самообладания, никогда не поддавался соблазну торопиться с лихорадочными и восторженными благодеяниями, но творил добро с тем спокойствием и постоянством, которые отмечают Божественное провидение». (Мак-Дауэлл, 1990, с. 96–97.)

«Подобно шуту, Христос бросает вызов традиции и обдает презрением венценосные головы. Подобно бродячему трубадуру, ему негде преклонить свою голову. Подобно клоуну на цирковом параде, он едко высмеивает сильных мира сего, когда въезжает в город, увенчанный царскими регалиями, хотя лишен какой-либо реальной власти». (КоксХ., цшп. поНискер, 2000. с. 59.)

«Если бы Иисус Христос явился сегодня, никто бы не стал его распинать. Его бы пригласили к обеду, выслушали и от души посмеялись». (Томас Карлейль)