Чтение онлайн

«Мандельштам был арестован во второй раз почти ровно через четыре года после первого ареста — 2-го мая 1938 года. Он находился в то время в санатории для душевнобольных на ст. Че-русти (недалеко от Москвы)». (Струве, 1991. с. XLVI1I.)

[Мая 1938 г.] «В тюрьме было проведено медицинское освидетельствование Мандельштама. Трое врачей… обнаружили: “Душевной болезнью не страдает, а является личностью психопатического склада со склонностью к навязчивым мыслям и фантазированию. Как душевно больной — вменяем”». (Шенталинский. 1991, с. 20.)

[1938 г., карантин под Владивостоком на «Второй речке»] «Период относительного спокойствия сменился у него депрессией. Он прибегал ко мне и умолял, чтобы я помог ему перебраться в другой барак, так как его якобы хотят уничтожить, сделав ему ночью укол с ядом. В сентябре эта уверенность еще усилилась. Он быстро съедал все, был страшно худ, возбужден, много ходил по зоне, постоянно был голоден и таял на глазах… Он начал распадаться психически, потерял всякую надежду на возможность продолжения жизни. При этом высокое мнение о себе сочеталось в нем с полным безразличием к своей судьбе». (Меркулов, 1990, с. 49.)

[Из писем знакомых] «“Мы стали очень быстро замечать странности за ним: он доверительно говорил нам, что опасается смерти — администрация лагеря его хочет отравить. Тщетно мы его разубеждали — на наших глазах он сходил с ума. Он уже перестал читать стихи и шептал нам “на ухо” под большим секретом о все новых и новых кознях лагерной администрации. Все шло к печальной развязке… Его преследовал страх быть отравленным — и казенную пищу он совершенно не ел. Иногда на станции конвойные покупали ему на оставшиеся гроши булку, он разламывал ее надвое и свою половину ел только после того, как кто-то съедал другую… Рассудок его был помрачен. Ему казалось, что его отравляют, и он боялся брать пайку казенного хлеба. Случалось, что он съедал ^ужую пайку (чужой хлеб — не отравлен), и Вы сами понимаете, как на это реагировали блатные…” Еще одно свидетельство — поэта и критика Игоря Стефановича Поступальского: “В лагере Мандельштам был почти невменяем, слыл за сумасшедшего. На голове носил женский чулок, на ногах — меховые штаны с вырванными клоками ваты сзади. Выкрикивал что-то насчет римского папы, иногда за курево читал стихи, его не понимали, но курево все равно давали… К весне 1939 года он ослабел настолько, что его положили в больницу, и в марте от порока сердца, цинги и авитаминоза он умер”». (Нерлер, 1988, с. 99, 102.)

«Век мой, зверь мой, кто сумеет / Заглянуть в твои зрачки?..» (Мандельштам. «Век», 1922.)

Особенности творчества

«Почему мемуаристы… не склоняют голову перед таким огромным и ни с чем не сравнимым событием, как явление поэта, первые же стихи которого поражают совершенством и ниоткуда не идут? У Мандельштама нет учителя. Вот о чем стоило бы подумать. Я не знаю в мировой поэзии подобного факта… Поразительно, что простор, широта, глубокое дыхание появилось в стихах Мандельштама именно в Воронеже, когда он был совсем не свободен». (Ахматова, 1998, с. 523, 526.)

«Мандельштам всегда знал большие перерывы между стихами. Они появлялись пачкой, а потом внутренний голос умолкал — иногда на год, иногда и на больший срок». (Мандельштам, 1990, с. 435.)

«Стихи Мандельштам не писал, а “выборматывал”, еще — “выпевал”, его лучше воспринимать композитором, чем поэтом. Что до письма как такового, то ручке он предпочитал голос: многие его произведения надиктованы». (Гарин, 1999, т. 3, с. 395.)

Мандельштам — классический пример поэта-гения, каким он обычно представляется романтическому воображению. Непрактичный, влюбчивый, вдохновенный, импульсивный, не от мира сего… И когда этот клубок нервов попадает в пасть «веку-волкодаву», от него остается только неприглядная оболочка сумасшедшего, из которой улетают последние искры поэтического гения. Есть предел трудностям бытия. Из десятков миллионов, попавших в Архипелаг, лишь редкие единицы смогли сохранить свой талант и, дожив до освобождения, реализовать его: Солженицын, Жигулин, Шаламов… Может быть, еще два-три имени. Следует также отметить необычный факт: для них именно ГУЛАГ послужил отправной точкой творческой деятельности. У Мандельштама в последний год, как и ранее в неблагоприятных и стрессовых условиях, вновь обострилось бредовое расстройство. Паранойя, которая проявлялась у поэта бредом отравления и преследования, и в обыденной-то, нормальной жизни делает пациента неадекватным и социально неприспособленным, вынуждая помещать его в психиатрическую больницу. Если же подобный больной оказывается в ситуации концлагерного заключения, судьба его заранее предсказуема и печальна.

МАНДЗОНИ (Manzoni) АЛЕССАНДРО (1785–1873), итальянский поэт, глава романтической школы.

Наследственность

[Дед] «Ч. Беккариа с раннего возраста проявлял своеобр зные черты характера. Периоды энтузиазма сменялись приступами депрессии и бездеятельности. Он и остался таким на всю жизнь: молчаливым в общении». (CD Britannica 2000.)

«Страдал галлюцинациями, бредовыми расстройствами, патологическим безволием». (Lombroso. 1897, с. 235.)

«Семья поэта была отягощена эпилепсией, слабоумием, шизофренией». (Bellezza, 1898, с. 1.)

«Были сумасшедшими сыновья итальянского писателя Алессандро Мандзони». (http://www.oplimalist.narod.ru/ gl2.htm)

Общая характеристика личности

«Мандзони страдал клаустрофобией и суицидальными мыслями… Испытывал религиозные сомнения, галлюцинации… Предполагается паранойя». (Bellezza, 1898, с. 29, 60, 240.)

«Тяжелый психопат. Лабильная, рассеянная, забывчивая, нерешительная и внушаемая личность. Страдал многочисленными фобиями (боязнь пространства, обмороков). Переживание собственных страхов вошло во многих вариантах в его художественные произведения». (Lombroso, 1902-а.)

«Писатель прожил долгую покойную жизнь, всю ее отдав литературе, но его художественное творчество прекращается в конце 20-х годов, когда он занялся филологическими сочинениями». (Котрелев, 1977, с. 846–847.)

«К концу жизни Мандзони стал национальным символом, хотя жил уединенно в Милане и своем поместье неподалеку от него. Застенчивый и нервный по характеру, он не играл значительной роли в итальянском Ри-сорджименто, однако сочувствовал его целям», (http://www.krugosuet.ru/ articl.es/45/1004530/1004530al.htm)

«Неторный путь мне укажи, о Муза, / Чтоб не угас огонь, что ты зажгла, / И нерушимость нашего союза / Плоды неповторимые дала». (Мандзони. «К Музе».)

Если прибегнуть к поэтической метафоре, то удивительно, из какого «психиатрического чертополоха» выросла прекрасная роза таланта, впрочем, и сама в некоторой степени наделённая рядом «психопатологических шипов» («суицидальные мысли», «галлюцинации», «многочисленные фобии»). И второй не менее удивительный факт: несмотря на все сказанное, писатель прожил «долгую покойную жизнь» и, по-видимому, полностью реализовал свой творческий потенциал.

МАНЕ (Manet) ЭДУАРД (1832–1883), французский живописец. Один из основоположников импрессионизма.

Наследственность

«Родственники по материнской линии не отличаются слишком уравновешенным темпераментом; в отличие от представителей семьи Мане они импульсивны, восприимчивы, склонны к авантюрам». (Перрюшо, 1976, с. 13.)

Общая характеристика личности

«Директор пансиона г-н Дефоконп-ре вынужден признать, что недоволен мальчиком: он считает, что у Эдуарда “трудный характер”… Мане принадлежит к числу очень нервных людей, реагирующих на малейшее событие и почти без всяких промежуточных стадий, переходящих от энтузиазма к унынию, от подавленности к возбуждению». (Перрюшо, 1976, с. 19, 153.)