Чтение онлайн

«…Отца поэта прозвали “сумасшедшим Джэком”». (Веселовский, 1914, с. 5.)

[По линии матери] «Дед (отец матери) был меланхоликом и в конце концов повесился. Мать Байрона была душевнобольная, ее припадки исступления доходили до настоящего безумия. В гневе своего буйства рвала на себе одежду. Сам поэт называл ее нередко фурией». (Сегалин, 1925а, с. 59.)

«Кузина Байрона — Мэри Чеворт — также душевнобольная. Дочь Байрона — Аллегра, по-видимому, также была ненормальная. Биограф говорит про нее: “Она удивляла мечтательностью и своими радостно-мистическими снами наяву”». (Сегалин, 1926в, с. 171.)

«Тяжелая наследственная отягощен-ность: психопатичный отец и истеричная мать». (Braun, 1940, с. 97.)

Общая характеристика личности

«Ребенок был так же красив, как его отец, но как только начал ходить, мать с ужасом обнаружила, что он хромает. Ступни были правильной формы, ноги одинаковой длины, но как только он ступал, нога подвертывалась. Он мог стоять только на носках. Консилиум врачей установил, что причиной этого является неправильное положение во время родов… связки щиколотки, по-видимому, были парализованы». (Мо-руа, 1990, с. 26.)

«По словам биографов, Байрон будто родился с укороченным ахилловым сухожилием, а потому остался на всю жизнь хромым. Кроме того, он был одержим, по словам других биографов, ‘’золотухой” и рахитом и вследствие этого страдал искривлением ног». (Сегалин, 1926, с. 89.)

«Ребенок был очень развитой и отзывчивый, но отличался крайней вспыльчивостью. Как и его мать, он способен был внезапно приходить в бешенство… Страсть боролась с робостью. Когда он вспоминал о своей хромой ноге, о своей подпрыгивающей походке, то чувствовал себя смешным и мучился от стыда. Он готов был спрятаться, провалиться сквозь землю. Мечтательный, сентиментальный, он вдруг внезапно, безо всякой видимой причины впадал в ярость. Иногда после долгого молчания вдруг проявлялась невероятная грубость, которую ничем нельзя было объяснить». (Моруа. 1990. с. 26. 34.)

«С раннего детства в Байроне обнаружилась крайняя нервность и вспыльчивость, доходившая до крайнего возбуждения гнева и бешенства по поводу самых ничтожных причин. Во время таких приступов эффективности, он часто рвал на себе одежду, однажды во время такого приступа у него вырвали нож из рук. Иногда эти приступы кончались обмороками или эпилептическим припадком… Первый судорожный припадок был у него в 16 лет. Затем известен припадок в театре во время представления пьесы Альфиери “Мирра”. Припадки у него также участились во время греческих похождений при его неудачах в походе. Приступы или обострения эпилептических (или эпилеп-топодобных) припадков вызывались нравственными потрясениями или неприятностями… Принадлежал к типичным аффективным эпилептикам». (Сегалин, 1926в, с. 171.)

«Ничто не привлекало Байрона, не захватывало. Безотчетная меланхолия ранних лет переходила в преждевременное утомление жизнью… Это была в полном смысле слова “жизнь под высоким давлением”, быстро подтачивающая силы, заставлявшая прибегать, для поддержания их, к возбуждающим средствам — опиатам, — вызывая во всеобщем кумире (многие современники иначе и не называли Байрона, как “the idol of society”) тревогу о своем здоровье, испуг перед возможностью сумасшествия. Эту боязнь находим мы у него еще в 1811 г.». (Веселовский, 1914, с. 25, 71.)

«Психопатия вследствие задержки развития. Депрессивен, невоздержан. Злоупотребление наркотиками». (Ланге, 1928, с. 18.)

«Шизоидный психопат с истерическими чертами (страстное тщеславие, эгоцентричность, щегольство, “приступы ярости”)». (Lange, 1935, с. 68.)

«Тяжелая бионегативная задержка развития на стадии полового созревания. Сильное желание проявить себя чем-нибудь, истеричность. Любил чувство опьянения. Наслаждался крайностями в любви и дружбе. Тяжелая нео-буздываемая эффективность. Раздражительность, яростная смелость, припадки бешенства. Азартный игрок. Злоупотребление алкоголем, табаком, опиумом. Преимущественно депрессивен». (Lange-Eichbaum, Kurth, 1967, с. 340.)

«Порою боль души глухую / Смирит вино на краткий срок, / Но смех мой весел, я пирую, / Но сердцем — одинок». (Байрон, 1807)

«…Врачи с огромной вероятностью предполагают, что поэт страдал нервной анорексией, перемежающейся с приступами булимии16. Болезнь стала для лорда Байрона способом достижения аскетических идеалов, возможностью освободиться от суеты светской жизни, полностью уйти в мир поэзии и иллюзий, заполненный божественным эфиром… Но она же стала его проклятьем, его бесконечной мукой…» (Бэйрон, 1998, с. 60.)

«Эта меланхолия была неотъемлемой чертой героя, которым так восхищались читатели поэмы, и Байрон это чувствовал. Он знал, что, приглашая его, все стремятся увидеть Чайльд Гарольда, и он являлся в гостиных мрачный, надменный, маскируя холодной сдержанностью наследственную застенчивость Байронов… Прежде всего он был подозрителен — глубоко уязвленный человек, который всегда держится настороже… В 1816 г. Аннабелла обратилась за помощью к врачу: доктор Леманн писал: “Что до состояния рассудка моего больного, то я должен сказать, что не нашел ничего похожего на настоящее помешательство. Он отличается крайней раздражительностью, что, вероятно, является следствием неправильного функционирования печени и органов пищеварения и при неумелом лечении могло бы перейти в помешательство…”» (Моруа, 1990, с. 131, 133, 229.)

«Вокруг Байрона началась незаметная для него интрига выслеживания, шпионства, подсылки к нему психиатров, добывания его переписки… Ему грозило даже судебно-медицинское признание его нравственно-невменяемым». (Веселовский, 1991, с. 593–594.)

«Страдал маниакально-депрессивным психозом». (Гершон и др., 1992, с. 84.)

Сексуальная сфера

«Раннее половое развитие, отсюда преждевременная и интенсивная фиксация на матери, как следствие этого — любовь к сестре и творчество. Преодоление ранней фиксации на матери и вытеснение ее давало тем самым предрасположение к ненависти и гомосексуальности. Любовные связи по типу “хоровода”». (Bank, 1912, с. 546.)

«Все я в мире изведал, что радует нас, / Я купался в лучах темнопламенных глаз, / Я любил, — кто не любит? — но даже любя, / Не назвал я ни разу счастливым себя». (Байрон, «Наполняйте стаканы!», 1809.)

«Считался гомосексуальным… Страстная привязанность к своим школьным товарищам, как это видно из дневника. К этому присоединились позже переодетые мужчинами девушки, которые сопровождали поэта». (Moll, 1910. с. 44.)

«Неудачный брак и слухи о его гомосексуальности сделали Байрона парией в лондонском высшем свете и заставили покинуть Англию. В Греции он чувствовал себя во всех отношениях свободнее». (Кон, 1998. с. 177.)

«В 1809 году… предпринял длительную поездку в Португалию, Испанию, Албанию, Грецию и Константинополь. Это путешествие изменило его жизнь… Особенно очаровали его юные греки, и с некоторыми из них Байрон поддерживал любовные отношения. Среди них были Евстатис Георгио и Николо Гира-уд, которого Байрон по возвращении в Лондон сделал своим наследником…..В 1815 году Байрон женился на Аннабелле Мильбенк. Однако уже через год жена ушла от поэта, дав повод сплетням и кривотолкам о его гомосексуальных наклонностях. 11оследующий скандал вынудил Байрона навсегда покинуть Англию в апреле 1816 года (поскольку гомосексуальные связи в Англии карались смертной казнью)». (Расселл, 1996. с. 183–184.)