Чтение онлайн

В шестнадцатилетнем возрасте, вполне возможно, Аренский перенес приступ шизоаффективного расстройства с последующей длительной и стойкой ремиссией. Однако оставшиеся специфические изменения личности оказали определенное влияние на творчество композитора: так, аффективные расстройства (например, гипоманиакалъностъ) могли послужить причиной не только отсутствия административных способностей и склонности к «прожиганию жизни», но дать толчок и «творческому подъему», и особенностям последнего. Свидетельство того, что Аренский мог «безотчетно» прибегать к паразитическому образу жизни, говорит в пользу остаточной шизофреноподобной («эмоциональное снижение») симптоматики.

АРЕТИНО (Aretino) ПЬЕТРО (1492–1556), итальянский писатель, поэт и публицист. Большую часть жизни прожил в Венеции, законы которой ограждали его от мести со стороны крупных владетельных особ, на которых он направлял свою критику.

«Юный тосканец не любил оставаться в тени… Своими сонетами-эпиграммами, своим беспощадным сарказмом Аретино уже при Льве X составил себе прочную репутацию. Недаром одно стихотворение сохранило намять о том, как люди говорили, осеняя себя крестным знамением: “Храни бог всякого от языка его”. Этим языком, источающим яд и злословие, Аретино делал карьеру… Уже в этих сонетах имеются налицо некоторые особенности его будущей литературной манеры: ни перед чем не останавливающаяся бесцеремонность;…умение соединять какой-нибудь чудовищный по нынешним понятиям каламбур с тонкой и изящной, как толедский клинок, остротой, площадную брань — с патетической тирадой; несравненное искусство распознать у каждого самое больное место и безошибочно бить именно в него; наконец, неисчерпаемый запас остроумия, злой насмешки, сарказма… Отсюда же и тон писем. В них особенно заметно сказывались вместе с крупными достоинствами: выразительностью, яркостью и гибкостью — самая неприятная особенность языка Аретино: его нестерпимая манерность… Никто до него не решался так прямо ставить эти вопросы: всякий подчинялся, боясь скандала среди литературной братии. Аретино не боялся скандала ни в какой области. Он дерзнул — и победил». (Дживелегов, 1998, кн. 2, с. 105–106, 132, 140.)

Доминирующей патологической чертой личности Аретино является истеричность, которая пронизывает и его творчество. «Нестерпимая манерность» языка писателя, как и манера его поведения («нелюбил оставаться в тени») свидетельствуют, что в данном случае речь может идти об истерическом расстройстве личности.

АРНИМ (Arnim) БЕТТИНА (1785–1859), немецкая писательница, представительница раннего романтического движения.

Наследственность

[Брат — Брентано Доминикус] «…опустившийся пьянчужка…» (Дре-виц, 1991, с. 130.)

[О другом брате см. Брентано Клеменс.}

Общая характеристика личности

«Родственники считали ее своей “паршивой овцой”… Беттине вот-вот уже должен был исполниться двадцать один год, но по-прежнему она оставалась неприкаянной, вроде бы пустоцветом, каким ее и считали другие, и не было у нее никаких жизненных задач.

Страдая от бремени своей щедрой одаренности, она вся сжималась душой и вела себя ребячливее, чем была… То истеричная, то невозмутимая, то с задором, то с глубокой грустью…» (Дре-виц. 1991, с. 37, 47, 150.)

«Клеменс Брентано, ближе всех знавший и лучше всех понимавший Беттину, запечатлел для нас ее характер: “Она беспрестанно говорит, поет, судит о чем-то, шутит, что-то чувствует, кому-то помогает, занимается самообразованием, рисует, лепит — все охватывает она…“» (Рожковский, 1991, с. 13.)

«Будучи другом и почитательницей В. Гете, она опубликовала после его смерти “Переписку Гете с одним ребенком" (1835), правдивость которой вызвала сомнения критики, т. к. к подлинным документам писательница присоединила много собственных домыслов, проникнутых восторженной экзальтацией…» (КЛЭ, т. 1, с. 320.)

[Из письма князя Германа фон Пюк-лер-Мускау] «“…Она явилась сюда сама и на глазах у всей публики афишировала мнимую любовную связь со мной, да притом это сопровождалось такими дикими выходками, что она сделала меня мишенью насмешек всего собравшегося у меня общества… Между нами говоря, женщина эта страдает своеобразным душевным заболеванием. Будь ей лет восемнадцать и сохрани она красоту, она, бесспорно, была бы весьма соблазнительна, но, видит бог, она на шестом десятке — словом, все это попросту невыносимо…” Многоликость ее натуры, видимо, и давала импульс ее творчеству… Поведение Беттины в те годы вряд ли можно объяснить чем-то другим, кроме как сопутствующей климаксу истерией. Резкая смена настроений, неприятные, эротически окрашенные отступления в письмах к молодым людям — все это выдает внутреннее беспокойство, бунт против надвигающейся старости, женскую экзальтацию и подавленность… А ее эксцентричность, как и в дни ее юности, раздражала всех тех, кто судил о ней без любви». (Там же, с. 157. 171, 178, 272.)

Приведенные материалы свидетельствуют о наличии у Беттины Арним истерического расстройства личности. Гипертимия (склонность к постоянно повышенному эмоциональному тонусу и стремление к различным видам деятельности) достигала, видимо, степени гипоманиакального синдрома. Так как речь идет о безусловно талантливой личности, то эта энергия со временем приняла социально-позитивную форму (литературное творчество), выделяясь также количественным образом (первое собрание сочинений Арним 1853 года насчитывало 11 томов). Можно также подозревать у писательницы наличие псевдологии (патологического фантазирования), присутствие которой в структуре истерической личности свидетельствует о менее благоприятном прогнозе. Этот вариант течения истерии мы и наблюдаем у Арним, которая «взрослеет» лишь ближе к 60 годам. В это время ее инфантильно-романтические интересы сменяются общественно-социальными, что сразу же находит отражение в литературных произведениях.

АРТО (Artaud) АНТОНЕН (1896–1948), французский писатель-сюрреалист, актер, режиссер. Выдвинул идею «театра жестокости», непосредственно воздействующего на психику зрителя.

«Ему было восемнадцать, когда он впервые попал в клинику для душевнобольных, уничтожив свои юношеские стихи. С тех пор сумасшедшие дома стали ритмом его жизни: Скотвиль, Ле-Руан, Сент-Ан, Виль-Эврар, Шезаль-Бенуа, наконец, Роде — девять лет в заточении наедине со своим раненым мозгом. В промежутках — вспышки таланта, мрачных прозрений и фантастических эскапад… Он станет утверждать, что является владельцем жезла святого Патрика, покровителя Ирландии, доберется до Оранских островов в поисках философских “абсолютов”, будет бродить по Дублину в состоянии полной прострации и эйфории, пока его в смирительной рубашке, через Гавр, не отправят на родину в очередной сума-' сшедший дом». (Комиссаржевский, 1974. с. 250–251.)

«В 1920-м явился покорять Париж незрелым поэтом и театральным критиком — но стал, не имея подготовки, актером. Карьеру с блеском пустил под откос, выходя на сцену в гриме традиционного китайского театра и на четвереньках — о чем режиссера предварительно в известность неставил… Болезненно заинтересованный оккультизмом, Арто стремился претворить всякое театральное действо в магический ритуал. Идеальным спектаклем всерьез считал пляску архаичного племени с острова Бали, виденную им однажды на Парижской всемирной выставке. Поиск озарений такого рода завел Арто в Мексику, где его ждал галлюциногенный кактус пейотль — после чего он опознал в себе Иисуса Христа, стал кидаться на подозрительных незнакомцев и уверял лечащего врача, что Далай-лама преследует его по всему миру невидимым из1– лучением». (Ткачев, 2002, с. 6.)

«Арто компенсировал тяжелое нервно-соматическое расстройство и развившуюся на этой почве наркоманию надрывной борьбой за абсолютное овладение собственным субъектом (“я создам заново человека, каким являюсь”). Энергичное участие (1924–1926) в “сюрреалистической революции” и утопические театральные опыты (1926–1935), имели целью сотворение “новой действительности”». (Бибихин, 1978, с. 72.)

[1935 г.] «Программа “театра жестокости” была провозглашена… Антонином Арто, страдавшим явно выраженными формами шизофрении». (Лисицын, Жиляева, 1974, с. 69.)

«…Арто тогда только вышел из больницы, где проходил курс лечения от наркомании, и собирался отправиться в Ирландию». (Исаев, 1993, с. 172.)

«…В 1937–1946 был интернирован в лечебнице для душевнобольных. “Теургическая” программа Арто представляет крайний всплеск нигилистического максимализма (“по мне, или абсолют — или ничто") и его экзальтированного саморазоблачения. В литературу Арто вошел прежде всего как ее ожесточенный критик… Оплевание “сытой” культуры, острое переживание невыразимости темной жизни “тела”, мечта об искусстве как властной магии сделали Арто героем контркультуры…» (Бибихин, 1978, с. 72.)