Чтение онлайн

«После “Дальних стран” Гайдар умолкает почти на два года. Нервное состояние, в которое он часто впадал, приводило его нередко в больницу, заставляло его бросаться порой с места на место и делало нелегким для семейной жизни человеком. Осенью 1931 года семья Гайдара распалась». (Фраерман, 1964, с. 83.)

[Начало 1939 г.] «Перенесенные потрясения и последовавшая за ними разрядка вызвали у писателя обострение тяжелого нервного расстройства, которым он страдал еще с Гражданской войны, и привели его в Сокольническую лечебницу». (Стахов, 1991, с. 350.)

У Аркадия Гайдара можно диагностировать т. н. «органическое расстройство настроения», проявляемое широким спектром депрессивной симптоматики: от дистимий и дисфорий до суицидальных попыток, к которым постепенно начали присоединяться явления психоорганического синдрома. Из психиатрической практики известен такой факт: физическая боль может уменьшать непереносимое чувство тоски. Помимо, видимо, чисто «отвлекающего» действия этот феномен имеет и свой нейрофизиологический механизм: чтобы снять боль, организм начинает вырабатывать морфиноподобные вещества (эндогенные опиаты). Когда боль утихает, оказавшиеся в переизбытке эндогенные опиаты, действуя наркотически, уменьшают выраженность тоски.

ГАЙДН (Haydn) ФРАНЦ ЙОЗЕФ (1732–1809), австрийский композитор, один из основоположников венской классической школы. Сочинил 104 симфонии.

«Рано проявил выдающуюся музыкальную одаренность». (CD Britannica 2000.)

[Из письма от 14 января 1792 г.) «Здоровье у меня хорошее, но у меня почти всегда английское настроение, а это — меланхолия». (Наймайр, 1997, т, 1, с. 53.)

«…Уже при сочинении этого произведения*3 проявились первые симптомы той болезни, которая с этого времени значительно затрудняла его творческую деятельность и, в конце концов, должна была сделать ее невозможной… С 1803 года он не сочинил больше ни одной строчки и уединенно жил в своем доме в Вене… Помимо общей физической слабости, возрастающей потери памяти, головных болей и головокружения посетителям бросался в глаза новый симптом, а именно — беспричинная плаксивость Гайдна. Часто даже по незначительному поводу по его старым щекам текли слезы, или он откровенно всхлипывал, <…> Гайдн был склонен к старческой депрессии». (Там же, с. 29, 66, 72–73.)

[1808 г.) «Часто проявляется удивительная забывчивость Гайдна и его неспособность вспомнить только что услышанное… Но драматичнее и более потрясающим для потомков является все же… отмеченное разрушение личности Гайдна. Одной из причин может быть и атеросклероз сосудов головного мозга. Но все же более важным представляется дегенеративный процесс в самих нервных клетках, который обычно приводит к утрате умственных способностей…Сегодня говорят о так называемом “корсаковском психозе”84.. Итак, Гайдн умер от заболевания, которое медленно прогрессировало в течение последнего десятилетия его жизни». (Там же, с. 80, 85–86.)

Вполне возможно, что Гайдн страдал под конец жизни сосудистой деменцией, основными клиническими проявлениями которой являются головные боли, головокружения, ухудшение памяти, ипохондрические изменения личности, признаки эмоциональной лабильности. Сосудистая деменция прогрессирует по мере развития атеросклероза. У Гайдна был также выражен т. н. «корсаковский синдром» — фиксационная амнезия в структуре органического амнестического синдрома, только не алкогольной, а сосудистой этиологии.

ГАЛИЧ (наст. фам. Гинзбург) АЛЕКСАНДР АРКАДЬЕВИЧ (1918–1977), русский советский поэт и драматург. Автор и исполнитель песен-новелл трагикомического и драматического характера. Погиб в результате несчастного случая.

«Началось все дело с песенки, А потом — пошла писать!»

А. Галич

«Между тем под внешним благополучием Галича скрывалась некая душевная неустроенность, которую он очень часто заливал водкой. На этой почве в 1962 году у него случился первый инфаркт. Однако даже после этого “звонка” Галич не распрощался с “зеленым змием”». (Раззаков, 1999, с. 93.)

[Запись в дневнике от 1973 г.] «Саша с Аней наркоманятся». (Нагибин, 1995, с. 297.)

«Он запел от тщеславной обиды, а выпелся в мировые менестрели. А ведь песни его примечательны лишь интонацией и остроумием, музыкально они — ноль, исполнение однообразное и крайне бедное. А вот поди ж ты!.. И все же смелость была и упорство было — характер! — а ведь человек больной, надорванный пьянством, наркотиками, страшной Анькой». (Тамже, с. 349.)

«Не моя это, вроде, боль, / Так чего ж я кидаюсь в бой? / А вела меня в бой судьба, / Как солдата ведет труба!» (Галич А. «Черновик эпитафии».)

«В декабре 1971 года его исключили из Союза писателей, а в июне 1974 года он вместе с женой выехал в Израиль… Галич пил и раньше, но такого загула, как начался у него с середины 1976 года, никогда, по свидетельству его друзей, не было. Беспрерывные пьянки, женщины легкого поведения (среди них секретарша PC85, агент ЦРУ Мира Мирник), скандалы…» (Григорьев, Шубин, 1978, с. 7.)

«Непричастный к искусству, / Не допущенный в храм, / Я пою под закуску / И две тысячи грамм. / Что мне пениться пеной / У беды на краю?! / Вы налейте по первой, / А уж я вам спою!» (Галич А. «Желание славы».)

«Вообще все последующие после исключения из всех Союзов события наглядно показывали, что он совершенно не был к ним готов. Таких репрессий по отношению к себе он явно не ожидал. Хотя это-то и было странно. Ведь сочиняя свои откровенно антипартийные песни, он должен был понимать, что играет с огнем. Даже Владимир Высоцкий, которого всегда считали бунтарем, не имел в своем репертуаре того, что сочинял Галич. Например такого: “А ночами, а ночами, / Для ответственных людей, / Для высокого начальства / Крутят фильмы про блядей. / И, сопя, уставится / На экран мурло, / Очень ему нравится / Мэрилин Монро”». (Раззаков, 1999, с. 103.)

Различны пути, которыми талант пробивается к славе и получает всенародную известность. Иногда это может происходить и как бы «невольно». Пел бы и пел А.А. Галич свои песенки на товарищеских вечеринках — мало ли кто поет!? — и имел бы «широкую известность в узком кругу». И остался бы «русским советским драматургом», удостоившимся десятка строчек в Краткой литературной энциклопедии. Но происходит роковая (а может быть, закономерная?) цепь случайностей. Услышал партийный чиновник высокого ранга на свадьбе своей дочери крамольные магнитофонные записи — ста-

ли «давить», запретили работать, исключили из Союза писателей, Союза кинематографистов, вынудили эмигрировать. И, как протест, все больше горькой сатиры появлялось в песнях, и стали они историческим явлением в нашей культуре. И подобрались одна к одной все составляющие «аккорда гениальности»: к несомненному таланту (majestas) добавились необычность творческой манеры (mirum) плюс несчастливая судьба — страдания автора и трагическая смерть (tremendum), плюс традиционное сочувствие (святая для русского человека черта) любой «угнетаемой» личности (sanctum).