Чтение онлайн

— Я не хотел. — Он резко отбросил мою руку, и она ударилась о стену, отчего стало еще больнее. — Эй, не смотри на меня так, будто я напал на тебя или что-то в этом роде. Ты не можешь просто встать и уйти посреди взрослого разговора, Дилан.

Боль все еще отдавалась в моем запястье.

— Ты всегда была такой взбалмошеной. — Он усмехнулся про себя. — В общем, так...

Я унеслась в ночь.

Все спокойствие, которое я пыталась сохранить сегодня, испарилось как туман.

Моя бессонная жизнь превратилась в кошмар.

14

Райленд

Ее Высочество вернулась в свою квартиру в 19:30 и обнаружила, что я лежу на диване животом вниз, а ее ребенок сидит на моей спине и делает печенье из моих волос. Где-то полчаса назад я понял, что Гравити не умеет заплетать косы, и стала плести их, превратив волосы в один огромный узел. После того как она с этим покончила, мне пришлось бы полностью обрить голову. Но быть лысым было небольшой платой за то, чтобы она оставалась спокойной и не двигалась с места более десяти секунд.

— Мамочка! — Ребенок вскочил, перешагнув через мою голову, и побежал к матери.

Дилан подхватила ее и подбросила в воздух, закружив и уткнувшись ей в шею. Они провели пятиминутный разговор на повышенных, смешных голосах, в ходе котрого Дилан выяснила, что Гравити провела день, поедая «Макдоналдс», делая временные татуировки, исписывая всю новую раму кровати и смотря «Гриффинов».

Дилан казалась странно покорной и незатронутой моей версией воспитания детей, даже когда ее ребенок пытался пернуть алфавит, используя руку и подмышку. Ее глаза также выглядели опухшими. Я бы подумал, что она плакала, но я знал Дилан, а эта вредная сучка даже не плакала, когда умер ее отец, когда Такер бросил ее или во время родов. Она не была плаксой.

— Дядя Райленд искупал тебя и приготовил ужин? — Дилан расчесала пальцами волосы ребенка.

— Жареный цыпленок из Кентукки! — промурлыкал ребенок. — Мамочка, мамочка, он разрешил мне макать цыпленка в фасоль, а потом в молочный коктейль, и мы его съели, потому что он сказал, что все равно все выходит из одного места!

— Угу.

— О, и я принимала ванну с моими Барби.

— Так здорово. Почему бы тебе не почистить зубы и не выбрать сказку на ночь? — тепло предложила Дилан. — Маме нужно немного поговорить с дядей Райлендом.

Гравити направилась в коридор, где скрылась в своей комнате.

— Где, черт возьми, ты... — Я повернулся к Дилан, полностью готовый высказать ей все, что думаю, но как только ее ребенка больше не было в комнате, ее плечи опустились, а лицо осунулось. Оставшиеся слова исчезли в моем горле. Ее оливковая кожа побледнела, глаза опустились в две темные впадины, а нос покраснел от слез, заливавших щеки.

Разве так ведут себя настоящие родители, овладевшие искусством отдавать предпочтение другому человеку даже тогда, когда он хочет развалиться на части? Я никогда не видел Дилан такой. Она всегда была самой упрямой, гордой и бесстрашной женщиной из всех, кого я знал. И, думаю, такой она и осталась. Но только ради своей дочери.

— Что случилось? — потребовал я, громом поразив свое самообладание. Еще секунду назад я испытывал неудобства. Теперь я был в ярости. Роу собирался разорвать меня на куски, если что-то случилось с его младшей сестрой под моим присмотром.

Вместо ответа Дилан бросилась ко мне, зарывшись лицом в мою шею и обхватив меня руками. Она начала безудержно рыдать - так, что сердце разрывалось на части, даже если его у меня не было. Моей рефлекторной реакцией было бросить ее на диван и убежать. Я заставил себя не двигаться. Ей кто-то был нужен. Видимо, этим кем-то был я. Вскоре моя шея была мокрой и теплой от ее слез, и я ничего не мог с этим поделать: я обхватил ее руками, прижимая к своей груди.

Я никогда так не обнимал женщину. Да и меня никогда так не обнимали.

Я был стоическим ребенком - независимым, грубым, соблюдающим правила и, прежде всего, эгоистичным ублюдком. Мои родители не были ласковы вне своего ослепительного брака, и лучшим уроком, который они мне преподали, было то, что любовь имеет свойство быстро превращаться во всепоглощающую одержимость, мутанта безумия, поэтому я держался от нее подальше.

В детстве у меня не было подруг, отношений или чего-то, напоминающего близость. У меня был секс. Много. Но я всегда открыто говорил о том, что предлагаю - хорошее времяпрепровождение, идеальное свидание (если вам по карману мои расценки) - и ничего больше, ничего меньше.

Между нами у нее заурчало в животе. Она не ела. Где, черт возьми, она была семь, почти восемь часов?

Я отцепился от нее и вальсирующей походкой направился на оборудованную по последнему слову техники кухню.

— Тебе нужен высокий бокал чего-нибудь такого, в чем больше всего алкоголя, и сытная еда. — Я попытался расслабить челюсть, пока она не отвисла и не вылетела из Млечного Пути. Я сразу же потянулся за хорошим виски в барной тележке Роу и налил щедрую порцию в два стакана.

— Я и не знала, что ты умеешь готовить, — фыркнула она, и я уловил, как она быстро вытирает глаза.

— Не умею, — заверил я ее, — но я чертовски хорошо управляюсь со своим телефоном и приложением DoorDash.

— Мне все еще нужно уложить Грав в постель и принять душ... — Она замялась.

Я повернулся и протянул ей напиток, который приготовил для нее.

— Выпей. Сейчас же.

Она сделала шаткий глоток, но на этот раз не стала дерзить.

— Ребенок может подождать.

— Перестань называть ее ребенком, как будто она что-то, что нужно вымогать, — насмешливо сказала она, и цвет вернулся на ее щеки. — И ей уже пора спать. Я обещала ей сказку.

— Я дам ей поиграть в игру на моем телефоне.

— Она не знает, как играть в мобильные игры.

— Теперь умеет, — признался я.

У Дилан отвисла челюсть. Она выглядела так, будто готова отщипнуть мои яйца пинцетом.

— Эй, я был в режиме выживания, ясно? — Я схватил ее за плечи и развернул в сторону коридора, физически сопровождая ее в главную спальню. — Иди прими ванну, я закажу нам еду. И я почитаю реб… Гравити сказку на ночь. — Какая разница? Я и так потратил на ребенка весь день.

Дилан неохотно отодвинулась, обняв себя за талию.

— А еще ей нужен поцелуй на ночь.

— Считай, что это сделано.

— И слова одобрения.

— Ага.

— И... и...

— Дилан. — Я сжал ее плечи, заставляя смотреть в глаза. — Иди.

Я прочитал ребенку Гравити удивительно занимательную книгу под названием «Мне нужна новая задница». На мой взгляд, это было вершиной литературы. Шутки про пердеж? Есть. Шутки про трещины? Есть. Глупые розыгрыши? Есть. Ребенок выматывал, но, по крайней мере, у нее был хороший вкус в книгах. Я накинул на нее одеяло, словно тушил пожар.