Чтение онлайн

Я привалился спиной к шершавому стволу сосны, ощущая, как внутренний холод, который я до этого игнорировал, начинает расправлять свои ледяные щупальца. Рядом, метрах в трех, тяжело дыша, сидел Ратмир. Рожа у воеводы была цвета старого пергамента, а под глазами залегли такие тени, что в них можно было спрятать пару контрабандных сундуков. Его верные громилы, Степан и Игнат, молча потрошили свои походные аптечки. Руки их, обычно быстрые и точные, двигались вяло, будто вымоченные в киселе. Степан уронил бинт, тупо посмотрел на него секунду, прежде чем нехотя нагнуться, и в этом простом движении было больше безнадеги, чем в любом стоне.

На поваленном дереве поодаль устроилась Арина. Обхватив колени руками, она сжалась в комок, будто пытаясь согреться. Но я-то знал — холод, который она чувствовала, шел не от утреннего тумана. Он шел от меня. Она не смотрела на меня в упор, нет. Притворялась, что изучает свои сапоги, но я ловил на себе ее быстрые, колючие взгляды. Такой, каким смотрят на приблудную собаку, которая только что спасла двор от волка, но от этого не перестала быть хищником. Стоило мне пошевелиться, как она едва заметно напрягалась, готовая в любой момент отскочить.

Я же, игнорируя эту молчаливую пантомиму, изучал то, что держал в руке. Мой меч. Вернее, то, чем он стал. Уродливые черные вены на серебре пульсировали в такт моему сердцу, и от этого вида к горлу подкатывала тошнота. Проведя пальцем по клинку, я ощутил такой холод, будто касался не металла, а куска самой беззвездной ночи. В ответ на это прикосновение холод внутри меня радостно, хищно мурлыкнул, а меч в руке едва заметно потеплел. Будто я почесал за ухом довольного, сытого зверя.

«Анализ тактильной реакции завершен. Отмечается положительная обратная связь между твоей нервной системой и измененной структурой артефакта, — с той же могильной бесстрастностью сообщила Искра. — Кажется, мы синхронизируемся. Это повысит эффективность в бою. Концепция „стать одним целым“ приобретает буквальный смысл. Не увлекайся, а то я еще и есть за тебя начну. Шутка».

Шутка. Отлично. Я заключил дьявольскую сделку, чтобы спасти их шкуры, а мой личный дьявол уже отпускает шуточки. Кажется, в договоре мелким шрифтом было прописано, что чувство юмора у нас теперь тоже общее. И оно паршивое.

Эту гнетущую тишину первым нарушил Ратмир. Он не был бы лучшим воеводой рода Шуйских, если бы позволил себе долго раскисать. Собрав остатки воли в кулак, воевода заставил себя сесть прямо. Голос его был хриплым, будто он всю ночь не водку пил, а гравий жевал, но в нем снова зазвенела привычная сталь.

— Итак… подведем итоги. — Он обвел тяжелым взглядом нашу потрепанную компанию. — Задача, поставленная бароном, выполнена. Гроссбух у нас.

Сделав паузу, он остановил взгляд на мне, потом скользнул по мечу, и челюсти его сжались.

— Но цена… высока. Мы — беглецы. Обвиняемые не только в убийстве, но и, после того, что случилось в поместье, — в чернокнижии самого гнусного толка. Орловы спустят на нас всех собак. Инквизиция уже точит колья. А через день здесь будет Легат Империи, который приехал судить барона Рокотова и вряд ли обрадуется, узнав, что обвиняемый в это время сжег половину города и вырезал местного казначея.

Он говорил, как рубил — коротко, жестко, по делу. Никаких упреков, лишь холодный анализ ситуации от профессионала, который отлично понимал, в какой глубокой заднице мы все оказались.

— Предлагаю следующее, — продолжил он, и его голос стал тверже, снова превращаясь в командира, принимающего решение. — Прятаться здесь, в лесах — безумие. Нас выследят и перебьют поодиночке. Нам нужна база. Крепость. Предлагаю немедленно двигаться на север, к землям барона Кривозубова.

Степан и Игнат, услышав знакомое имя, согласно загудели. План был им понятен и близок.

— У него мы сможем перевести дух. — Ратмир загибал пальцы. — Пополнить припасы, дать людям отдохнуть. Я смогу связаться с леди Вероникой, передать ей… — он снова покосился на гроссбух в моих руках, — … передать ей доказательства. А уже она, используя свой статус и влияние при дворе, представит их Легату. Мы уйдем в тень. Спрячемся за чужими стенами и будем ждать, пока наверху решат нашу судьбу. Это единственный разумный ход.

Он закончил. В наступившей тишине его план звучал чертовски логично. Осторожно, прагматично, правильно. Отступить, сохранить главный козырь, передоверить политическую борьбу тем, кто в этом разбирается. Любой нормальный военный на его месте предложил бы то же самое. Измотанные до предела, его люди, казалось, готовы были вцепиться в любую надежду на спасение. На их лицах читалось явное облегчение. Наконец-то хоть какой-то понятный, здравый план, а не безумные авантюры этого приезжего чернокнижника. Они все ждали моего согласия, чтобы наконец-то вздохнуть спокойно и начать двигаться к спасению.

Именно в этот момент я понял, что «нормальным» я больше никогда не буду.

План Ратмира повис в утреннем, промозглом воздухе — логичный, правильный и до одури предсказуемый. Спасительная соломинка для утопающих, за которую тут же, с видимым облегчением, ухватились Степан и Игнат. Даже Арина, казалось, была готова согласиться на эту передышку. Отступить. Залечь на дно. Дать большим дядям и тетям разобраться. Любой здравомыслящий человек на нашем месте поступил бы именно так.

Но здравомыслие, похоже, осталось в той комнате, вместе с трупом Аристарха.

Из моей глотки вырвался короткий, сухой смешок. Он прозвучал в лесной тишине так неуместно, что все разом уставились на меня. Ратмир нахмурился, его и без того мрачное лицо превратилось в грозовую тучу.

— Я что-то смешное сказал, барон? — проскрежетал он.

Опираясь на меч, я медленно поднялся на ноги. Внутренний холод придавал сил, отгоняя усталость. Я чувствовал себя не человеком, а машиной, в которой только что заменили батарейку.

— План хороший, воевода. Только ты мыслишь, как солдат. А надо — как крыса, загнанная в угол. Твой план — это не спасение. Это красивая, почетная капитуляция.

— Это единственный способ доставить доказательства леди Веронике и выжить! — рявкнул Ратмир, и в его голосе зазвенело оскорбленное достоинство.

— Выжить? — я усмехнулся. — Ты это называешь «выжить»? Отсидеться в чужой норе, пока твое имя смешивают с грязью? Это не жизнь, воевода, это ожидание приговора. Прямо сейчас гонцы Орловых уже несутся во все стороны. И везут они не приглашения на чай. Они везут свою версию правды. И пока мы будем неделю пробираться к Кривозубову, эта версия станет единственной. Все будут знать, что «Безумный Барон» с подельниками вырезал гарнизон, убил казначея и сбежал.

Я посмотрел на Арину. Она вздрогнула, но глаз не отвела.

— Эта книга? — я постучал по тяжелому переплету костяшками пальцев. — К тому моменту, как она попадет к Веронике, ее ценность будет равна нулю. Это будет просто бумажка в руках сестры беглого преступника. А мы из обвиняемых превратимся в осужденных. Заочно.

— Но Легат… он должен будет провести расследование! — упрямо возразил воевода, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Должен. Но зачем ему лишняя головная боль? — я криво усмехнулся. — У него будет простая и ясная картина: благородный род Орловых, требующий возмездия, и группа отморозков, которые где-то прячутся. Как думаешь, на чью сторону ему будет проще встать, чтобы быстро закрыть дело и отчитаться перед Императором?