Чтение онлайн

Спешно вскочив с лавки, преступники рванули к двери.

— Вы бы хоть на работу устроились, что ли? Вам уже столько лет, а все безумные идеи в голове…

— Мы? Работать? — от изумления Ляпс даже остановился. — Ну уж нет! Мы способны на большее! Вот увидишь, мы украдем миллион!

— Или совершим преступление века! — добавил второй.

— За которое получим миллион!

— Да! И нас никто не поймает!

— И до конца жизни будем жить в богатстве, ничего не делая!

— Ну-ну… мечтатели.

Том проводил преступников ненавидящим взглядом.

Высокий распахнул дверь… и застыл на пороге. Перед кабинетом столпились сотрудники УН, и выражения их лиц не предвещали ничего хорошего.

Грабители повернулись головы к Тому.

— Что это? — спросил высокий.

— Ничего особенного, — улыбаясь, ответил Том. — Вы совершенно свободны. Не бойтесь, вам не предъявят никакого обвинения. Просто ребята несколько разозлены из-за того, что остались сегодня без вкусного обеда. Они только поговорят с вами…

Высокий хотел еще что-то сказать, но несколько пар рук схватили его, вытащив в коридор, такая же участь постигла и второго. Дверь закрылась, но из коридора донеслись звуки возни, ударов и криков.

— И так каждый раз, — произнес Том. — То они оказываются невиновными, то наказание слишком мягкое. Ни разу не сидели в камере дольше пары месяцев.

— Что ж удивляться, что при такой системе преступники ходят на свободе.

— Да нет, Дженс… если честно, система, несмотря на всю абсурдность, обычно работает. Так, бывают иногда исключения… Ну так они предусмотрены Теорией Вероятности. После ее внедрения резко уменьшилось количество случаев, когда преступники уходят от наказания.

— Что-то не верится. Не согласен я с этой системой!

Том вздохнул, всем видом изображая старого учителя, вынужденного объяснять первоклассникам очевидные вещи.

— Как было раньше?

Происходит преступление. Неважно, какое. Потерпевший или его родственники обращаются в полицию. Дальше все зависит от того, кому поручили заниматься этим делом. Быть полицейским в Ням-Ням — это, знаешь ли, не очень-то престижно. Точнее, совсем не престижно, да еще и очень опасно. Желающих работать здесь мало. Поэтому — постоянная нехватка кадров. И брать приходилось всех, кто изъявит желание поработать полицейским. Профессионалов было очень мало. Так вот, обращается потерпевший или его родственник в полицию. Большинство полицейских в таких случаях стараются отказаться от дела. Любого. Зачем им лишние проблемы? Ведь зарплата от этого не зависит. Вот и старались всеми способами доказать, что никакого преступления не было. Что потерпевший потерял кошелек спьяну, а компания мордоворотов с ножами ему привиделась. Не было никакого убийства — потерпевший вывернул карманы, ударил себя дубинкой по башке, спрятал ее куда-то, лег на мостовую лицом вниз и ударил себя ножом под лопатку. Иногда это проходило. То есть уже часть преступлений оставалась нераскрыта. Что дальше? Старательных, исполнительных полицейских мало. Поэтому высока вероятность, что дело зависнет, никто над ним особенно работать не будет. Только при контроле начальства. Что тогда? Полицейских находит кого-то из окружения потерпевшего — того, кто теоретически мог быть причастным к преступлению — и на допросах, зачастую с помощью пыток, добивался признания. Иногда арестованный и вправду был виноват. Не все ведь полицейские хватали абы кого. Иногда проводилось тщательное расследование. Но это — исключения. А еще не забудь про финансовую составляющую. Если у подозреваемого есть деньги, он мог откупиться. Неважно, виновен или нет — откупился, и все. А если полицейский принципиален, то можно заплатить его начальнику. Не говоря уж про суды. Среди судей, знаешь ли, тоже мало профессионалов. Даже если попадется принципиальный… вот решил он, что человек не виновен… А вдруг он на самом деле — виновен? И наоборот. Посадили невиновного. Это еще в том случае, если судья честен. А если нет? Если ему наплевать на человека, лишь бы побыстрее дело закрыть? Или его тоже купили? Неважно, виновен подозреваемый, или нет… Заплатил судье — признали невиновным. Значит, полицейский ищет другого. Может быть и такое, что подозреваемый и впрямь невиновен. Его хотят посадить — он заплатил судье — его отпускают. Полицейский ищет другого козла отпущения — и случайно арестовывает преступника. У которого нет денег, чтоб откупиться. Такое вполне возможно. И не удивлюсь, если бывало. Но скорее, возможен другой вариант: виновный откупился, посадили невиновного.

А теперь представь, что судей убрали вообще, а виновность человека определяется жребием, и проводит его полицейский. Как думаешь, насколько выше вероятность того, что в тюрьму попадет невиновный?

В словах Тома была определенная логика, но Дженс не хотел ее принимать.

— Что первая система, что вторая компенсируется одним и тем же явлением, — продолжил Том. — Мы живем в Ням-Ням. Здесь можно выйти на улицу, схватить первого попавшего и посадить лет на десять. И в девяти случаях из десяти окажется, что этот человек и впрямь "заслужил" тюремное заключение. И, узнай мы о его настоящих преступлениях, десятью годами он бы не отделался. Но не стоит забывать, что остаются десять процентов сравнительно законопослушных граждан. И вот ради них мы и работаем, пытаемся сделать так, чтобы наказывались виновные, и не страдали невинные.

Решив, что этого объяснения достаточно, Том принялся за изучение каких-то бумаг, а Эльза подсела к Дженсу.

— Можно отвлечь тебя на минутку?

— Разумеется.

— Понимаешь, Дженс, мне так неудобно за вчерашнее… Я неправильно себя вела. И хочу загладить вину. Я приглашаю тебя в кафе. Все за мой счет!

— В кафе? — изумился Дженс. И подумал: как это мило… Почему бы и нет? Может случиться так, что с этими людьми еще долго работать, надо укреплять отношения.

Предложение выглядело весьма соблазнительным, учитывая то, что в последнее время Клевальски жил практически впроголодь, и денег почти не осталось.

Э, так недолго и альфонсом стать, — опомнился Клевальски. И тут же нашел соломоново решение.

— Я согласен. Только с одним условием. С первой же зарплаты я верну тебе деньги.

— Идет, — легко согласилась Эльза. — Надеюсь, ты не забудешь учесть инфляцию.

Внезапно в коридоре наступила тишина. Том оторвался от бумаг, посмотрел на часы.

— Что-то слишком быстро, — встревожено произнес он.

Дверь распахнулась и в кабинет вошел, важно ступая, человек средних лет и плотного телосложения. Румяное лицо, цепкий взгляд серых глаз, аккуратная бородка. Одет в ярко-красную сутану, расшитую замысловатыми узорами — подобное одеяние можно часто увидеть в Церкви Бога Единого и Многообразного. В одной руке вошедший держал массивную позолоченную штуковину непонятного назначения, в другой — открытую бутылку, в которой плескалась жидкость красного цвета, источающая винный аромат.

Клевальски сразу понял, что перед ним — Вольфганг Цетрус, директор УН. Понял благодаря красочным описаниям Тома.

Недавно главный уновец Двоехолмия основал новую религию, объявив себя одновременно пророком, проповедником, архиепископом и много кем еще.

Официально Церковь Закона обещала своим жертвователям дополнительную защиту от преступников. На деле, разумеется, жители Ням-Ням прекрасно понимали, что для защиты от преступников надежнее платить самим преступникам.

Поэтому более вероятной казалась версия неофициальная.

Говорят, что Цетрус не раз намекал — в весьма узких кругах — что прихожане, исправно платящие церковные взносы, получат прощение или хотя бы смягчение наказания, ежели попадутся в руки правосудия. И что лучше вносить пожертвования до того, как недремлющее око правосудия обнаружит грешника. Если платить после ареста, то это обойдется значительно дороже.

Эльза и Том вытянулись по стойке "смирно" — Дженс слегка запоздало последовал их примеру — и дружно гаркнули:

— Здравия желаем, ваше преосвященство господин директор!

— Вольно, дети мои, вольно, — добродушным басом приказал Вольфганг. — Благодарю за службу. Вы задержали грабителей по горячим следам, я весьма признателен за это.

— Рады стараться! — гаркнули уновцы.

— Продолжайте в том же духе, дети мои.

Начальник УН повернулся к дверям, взялся за ручку, но остановился.

— А стоимость похищенного вычтем из ваших зарплат, — бросил он через плечо.

— Но… — попытался возразить Том.

— Вы преследовали преступников, — перебил уновца Цетрус. — И не смогли вернуть похищенное в целости и сохранности. Не смогли сделать так, чтобы продукты и готовые блюда уцелели. Значит, виноваты. Вопросы есть?

— Там не все испорчено… — произнес Том. — Булочки, например. Если их очистить от грязи, будут как новые…

— Их уже съели. Грязными. Если есть такое желание, можете найти тех, кто это сделал, и взять деньги с них. Мне все равно.

С этим словами Вольфганг Цетрус покинул кабинет.

Перед тем, как идти в кафе, Дженс заскочил домой — переодеться в выходной костюм.

Они встретились с Эльзой возле управления УН и двинулись по улице.

— А я думал, мы пойдем в "Сытый слон", — произнес Дженс, заметив, что они идут в другую сторону.