Чтение онлайн

— Уже не впервые одна из нас остается ночевать в театре, но я бы чувствовала себя лучше, если бы она вернулась домой сегодня вечером, — пробормотала Элли.

— Нет проблем, — ответил я. Я был измучен, но насколько трудно будет засунуть пьяную подружку невесты в такси?

— Спасибо, — улыбнулась она, поцеловав меня в щеку. — Увидимся после медового месяца. Мы купим мебель для твоей квартиры. Я покажу тебе город.

— Звучит неплохо, — кивнул я, обнимая ее.

Мне отчаянно хотелось, чтобы это было правдой, но если честно, единственное, что звучало хорошо в тот момент, — это быть в одиночестве. Неважно, какой город и сколько мебели было в моей квартире. Счастье, которое смогла выжать из меня свадьба моей сестры, быстро угасало. По крайней мере, раньше было к чему стремиться, что-то хорошее. Теперь единственное, что было передо мной, — пустота.

— Я люблю тебя.

Элли сжала мою руку, вытаскивая меня из очередной проклятой вечеринки жалости, которую я так устал устраивать для себя.

— И я тебя.

Я помахал Шейну, который открыл дверь для Элли. Они были хорошей парой, и было приятно видеть сестру такой счастливой. Я прошелся по театру, проверяя гримерную, закулисье и все остальные места, где, как мне казалось, могли остаться гости, но никого не нашел. Никого, кроме пьяницы, отключившейся в кабинете Джоанны.

Когда я нашел ее, она не спала, но определенно была пьяна. Ноги ее были на столе, лодыжки скрещены, открывая великолепные ноги, теперь заканчивающиеся парой порочно сексуальных черных туфель на каблуках. Боже, какие красивые ноги. Платье задралось выше колен — обнажая не так много кожи, как я видел в театре, но все же достаточно, чтобы возбудить меня. Даже ее лодыжки вызывали прилив похоти — такими тонкими и нежными они были.

Она смотрела вдаль, задумчиво сдвинув брови. Одной рукой сжимала бутылку виски, а другой постукивала карандашом по столу.

С другой стороны лежал блокнот. Я взглянул на него, потом еще раз. В центре было мое имя. Окруженное маленькими сердечками. Это должно было вывести меня из себя. Но вместо этого я обнаружил, что улыбаюсь.

Потому что, если бы кто-то обошелся со мной так же, как я с ней — а именно повел себя как эгоистичный придурок, бросив ее на танцполе, — я бы быстро списал этого человека со счетов. Но Риган не такая, как я — это ясно.

В этот момент Риган, кажется, поняла, что я здесь.

— Джош! — воскликнула она, ее ноги опустились на пол, стул повернулся. Она улыбнулась мне, очевидно, слишком возбужденная, чтобы даже пытаться скрыть то, над чем она работала. — В поисках еще одного танца?

Меня озадачило, что она такая снисходительная. В лучшем случае Элли была бы холодна со мной, в худшем — швырнула бы бутылку виски. С другой стороны, моя сестра была вспыльчивой. У Риган было что-то другое. Терпение? Терпимость? А может быть просто слепая вера. Я забыл, каково это — чувствовать ее.

— Да, — ответил я, обходя стол, чтобы вытащить ее из кресла. — Давай потанцуем в такси.

Но она стала сопротивляться и убирать свои руки от моих.

— Я не могу пойти домой. Мне нужно прибраться.

В театре царил беспорядок, и я понятия не имел, что, по мнению Риган, она сможет сделать в своем нынешнем состоянии. Но она уже прошла мимо меня целеустремленной, неровной походкой. Она покачнулась на высоких каблуках и, выходя, наткнулась на дверной косяк. Вздохнув, я схватил с дивана ее сумочку и, не успев остановиться и спросить, зачем я это делаю, вырвал из блокнота листок бумаги, на котором она писала, и сунул его в карман.

Я увидел, что она направляется в театр, поэтому схватил ее за запястье и развернул лицом к передней части вестибюля. Она покачнулась и могла бы упасть, если бы я не обхватил ее за талию и не притянул к себе. Я не обращал внимания на то, как приятно она прижималась ко мне, ее тело было стройным и мягким. Или, по крайней мере, пытался это делать.

— Убраться можно завтра, — сказал я ей.

— Ну...

Она вырвалась из моих рук и снова направилась к театру, а потом споткнулась и чуть не упала.

Я закатил глаза. Спорить поздно. Я устал, но мне нужно отвезти ее домой, затем вернуться к себе и лечь спать. Снова схватив ее за руку, я наклонился и поднял ее на плечо — то самое, которое не разрушило мою карьеру качка — моя рука обхватила ее колени, удерживая на месте. Она лежала на мне, высокая, теплая и удивительно пахнущая корицей.

— Надо убраться, — пробормотала она мне в спину, но не сопротивлялась.

Я старался не думать слишком много о том, каково было ощущать вибрацию ее голоса на своей коже, и переместил ее в своих руках. Она ничего не весила, несмотря на свой рост. Было приятно осознавать, что я все еще в форме, несмотря на то, что был вне поля и уже несколько месяцев не тренируюсь. Даже мое поврежденное плечо, казалось, держалось довольно хорошо, хотя оно уже никогда не получит силу и скорость, которые были до травмы. В дождливые дни я все еще временами испытывал тяжелую, тупую боль, но по большей части это плечо не отличалось от здорового. Моего обычного, не искривленного плеча для метания мяча. Но, по крайней мере, оно поможет затащить пьяную подружку невесты в такси.

— Пошли, Джинджер Роджерс (прим. американская актриса, певица и танцовщица, обладательница премии «Оскар» в 1941 году. Королева ст'eпа), — сказал я ей. — Отвезем тебя домой.

***

Каким-то образом мне удалось вытянуть из нее адрес, но к тому времени, как я усадил ее в такси, Риган уже полностью отключилась. Очевидно, она была не в состоянии подняться к себе домой, поэтому я отправился с ней в Гринвич-Виллидж, вытащил из такси и снова закинул на плечо. Я поднялся с ней на три лестничных пролета в ее квартиру, руководствуясь случайными невнятными инструкциями, в которых говорилось, какая дверь принадлежит ей и где я в ее сумочке могу найти ключи.

Ее квартира была именно такой, как я себе и представлял. Яркая, уютная и битком набитая вещами. Это была квартира с одной спальней, где длинный коридор вел в кухню, посередине которой стоял обеденный стол. Над раковиной было маленькое окошко, и комната выходила в гостиную, где стояли огромный диван и кофейный столик, оба направленные к кухне. За ней виднелась спальня и, вероятно, ванная комната.

Каждый дюйм стены покрывали плакаты, некоторые даже были приклеены к потолку. Книги были повсюду, в основном свалены на полу или запихнуты в несколько встроенных полок вдоль стены. Телевизора нигде не было видно, но в углу стоял проигрыватель с огромной стопкой бродвейских альбомов.

Риган все еще висела у меня на плече, пока я продолжал идти и нашел спальню. Здесь было меньше мебели, чем в остальной части квартиры — только шкаф, тумбочка и кровать, которая была огромной, с замысловатым медным изголовьем, пушистым белым одеялом и горой подушек. Она выглядела невероятно мягкой и гостеприимной и, казалось, поглотила ее, когда я бросил Риган на нее. Она вздохнула и развела руками. Ее очки были сдвинуты набок, а волосы растрепаны. Она выглядела восхитительно. Мне ничего так не хотелось, как последовать за ней в мягкую уютную постель, чувствуя, как эти руки обвивают мою шею, когда я нахожу способ еще больше запутать ее волосы.

— Джош? — пробормотала она, ее голос был хриплым и мягким, глаза закрыты.

— Да?

На мгновение мне показалось, что она может сесть, схватить меня за галстук и повалить на себя. И на мгновение мне очень, очень захотелось, чтобы она это сделала. Я попытался выкинуть эти неуместные мысли из головы, но сексуальный тон ее голоса затруднил это.

— Спасибо за танец, — сказала она и тут же уснула.

Риган все еще была полностью одета, но мои руки чесались расстегнуть это черное платье, и я решил снять с нее туфли. Никто не хотел спать в обуви, и снятие их было совершенно невинным и несексуальным. Господи, это всего лишь ноги, и они не были моим фетишем.