Чтение онлайн

Брайан никак не мог сбить рычаг, и я стала помогать ударами своих ног. Мы больше десяти минут мучились. В итоге сбили, но чего нам это стоило…

Победный удар нанёс Брайан, и его правая нога сразу же соскользнула. В эту секунду я решила, что он зацепился ногой за рычаг и в итоге его перетянул на себя отцепившийся вагон! Произошедшее было неописуемо ужасно… Я громко закричала. И успела схватить его за голое предплечье, моментально расцарапав его до крови… Он устоял. Он устоял! Схватился обеими руками за шаткие перила за своей спиной, угрожающие в любую секунду не выдержать его титанического веса, и устоял! Перед нами зловеще разверзлась чёрная пасть бездны: впереди не осталось вагона…

Одной рукой я придерживала Брайана, кажется, всю обратную дорогу назад… А потом. Перед нами возник этот зверь! Кот сидел на парапете в метре от аварийных дверей и будто дожидался нашего возвращения! Я глазам своим не поверила, но это действительно был не мираж – реально тот самый кот, которого Слоун выбросила в форточку! Он что же, в полёте смог зацепиться за выступ и удержался на поезде?! Получается, что так… Пришлось тратить время на подзывание животного, имя которого я услышала краем уха от Джеммы: Масика. Зверь весь сжался и совершенно не реагировал на меня. В итоге я пришла к выводу, что мы оставим его здесь, потому как рисковать своей жизнью и жизнью стоящего за моей спиной Брайана в данном случае было бы верхом идиотизма. Итак, решив, что кот всё-таки останется снаружи, я открыла дверь тамбура, и в этот же момент животное резко переместилось по парапету и ворвалось внутрь вагона первым, затем я, а затем…

Затем и Брайан.

Как же сильно я боялась его потерять! Ни одного человека в своей жизни так не боялась потерять, как его в эти двадцать две минуты… И теперь мне хочется бить его за свой испуг, кричать от радости из-за того, что он смог удержаться и вернуться вместе со мной, но в итоге я выбираю заткнуть свои неадекватные эмоции потоком дыма, быстро пропускаемым в мои замёрзшие лёгкие. Мы не умерли. Надо же… Надо же! Мы живы! Оба! И он, и я! И даже кот! И зараженный вагон с люксами отцеплен… Теперь главное: убедиться в том, что в поезд не успела залететь никакая сущность, пока мы туда-сюда открывали аварийную дверь.

Брайан и Джаред сейчас тщательно осматривают оставшиеся у нас вагоны на наличие в них люксов: даже под сиденьями проверяют. Я же доверяю коту: он не кричит, значит, люксов поблизости нет. Впрочем, может оказаться, что кот, в этот момент замерший у моих ног, не менее меня, а может, и более чем я, шокирован, вот и не реагирует на опасность.

Я выглянула в вагон бизнес-класса: Брайан осматривает верха, Джаред ползает на четвереньках, осматривая пространство под сиденьями – вагон среднего класса уже проверили, там чисто. В голове гудит: мы едем дальше – прямиком в Исландию, в которой я прежде никогда не бывала и о которой знаю не больше, чем о Марсе! У нас всё ещё есть этот поезд, пусть и без тормозов, но всё равно он всё ещё представляет собой наш реальный шанс – шанс пережить не только эту ночь, но и весь этот хаос в целом!

Запертым в вагоне машиниста Хьюберту и Вай сообщили о том, что им можно выходить – экстремальное мероприятие завершилось успешно. Я не видела, лишь слышала шумиху в вагоне бизнес-класса: Вайолетт предъявила Джареду серьёзную претензию на почве того, что он, вместо того, чтобы остаться с ней, оставил её одну. Джаред парировал тем, что он не остался с ней ради неё же и что она сама могла пойти с ним… А вот последнее заявление – опасная штука. Ссоры юности – те ещё решители судеб: один резкий поворот – и ты навсегда разойдёшься с тем, с кем не хотел бы расходиться никогда и ни при каких условиях. Знаю, плавала в этом омуте глупости, присущей юности… Правда, ссора была не с парнем, а с единственным дорогим мне человеком… Смогут ли эти двое остаться вдвоём, если всё же попадут под исландский купол, или в итоге разойдутся? Всё может быть. Быть может, разойдутся, найдут своё счастье в других людях, проживут свои жизни врозь, а быть может, останутся вместе до конца своих дней, родят детей, дождутся внуков… Интересно, каким образом сложится моя жизнь, если в конце этой ночи я выживу и увижу рассвет нового дня?

– Адриана.

Я вздрогнула от неожиданности, причём вздрогнула так сильно, что едва не выпустила сигарету из своих всё ещё трясущихся пальцев. Это был Брайан, и в руках он держал уже знакомую мне бутылку виски. Он многозначительно встряхнул своей добычей:

– Ты со мной?

Я ответила не задумываясь:

– Конечно.

Мы никуда не ушли – остались в тамбуре. Он открыл бутылку и пригубил её первым, а я, докуривая остатки кретека, обратила внимание на его расцарапанное до крови предплечье:

– Долго будет заживать, – заметила я, выпустив предпоследний поток дыма из лёгких.

– Хорошо, что ты не любительница острого маникюра, – с выдохом отозвался мой собеседник, на что я отреагировала непроизвольной ухмылкой. – Ты основательница компании, специализирующейся на распространении чистого кислорода для бедняков, и при этом дымишь, как паровоз, – он начал садиться на пол у противоположной стены, и я последовала его примеру.

– Вообще, давно завязала. Но этой ночью развязалась.

– Понимаю.

– Ничего ты не понимаешь. Это не из-за люксов, – я забрала из его рук бутылку. – Кое-кто уничтожил мою компанию. А так как этот кое-кто сразу же после разгрома сдерзил ещё больше и против моей воли перевёл на мой счёт более полутора миллионов чистыми – у меня нашлись деньги на покупку сигарет, – не сдержавшись, сбалансировала на грани иронии и сарказма я.

– Считай, что это плата за вредность. Никто до тебя не отказывался от полуторамиллионного состояния, так что из уважения…

– Не-не-не… Первое слово дороже второго! Вовсе не из уважения ты раскошелился, а именно в честь вредности. С самого начала знала, что причина кроется именно в этом.

– Признаёшь свою вредность?

– Я просто знаю, чего хочу. И если для кого-то это определяет меня вредной, что ж, мне всё равно.

– Значит, всё-таки неспроста твоя компания носит название “Honesty”.

– Поправка: носила, – смотря прямо в глаза собеседника, я сделала первый глоток из бутылки. – А вот у тебя эго точно раздуто. “Royal Coming” – так мог назвать свою компанию только самовлюблённый…

– Не продолжай, – он ухмыльнулся, и я ухмыльнулась в ответ.

Правда в том, что я вовсе не хочу на него злиться. Ещё полчаса назад – да; сейчас – определенно точно нет. Мы фактически вернулись с того света и сделали это вместе, так что было бы даже странно, если бы я продолжала чувствовать по отношению к нему устаревшую эмоцию. “Устаревшую”… Ха! Всерьёз смешно. В этом поезде я словно три разных жизни успела прожить всего за четыре часа: прожитые минуты мелькают перед глазами, как целые десятилетия, запечатленные на фотоленте при помощи фотовспышки – вот я вижу толпу людей, спрыгивающую с перрона, а вот я сама выхожу из вагона, зная, что снаружи меня поджидает скалящаяся чёрной пастью опасность, и между этими двумя событиями пропасть в целую вечность. Что будет дальше, за этой вечностью?

– Друзья? – Брайан вдруг протянул мне руку, в явном желании пожать в ответ мою, но вместо рукопожатия я вложила в его руку бутылку, и тогда он решил уточнить: – Мир?

Произведя тяжелый выдох, я почти с удивлением обнаружила, что действительно больше не испытываю ни малейшей агрессивной ноты по отношению к этому человеку:

– Ты хотя бы можешь себе представить, сколько всего мне необходимо было проделать и что мне понадобилось преодолеть, чтобы не только открыть “Honesty”, но сделать эту компанию лучшей в своём роде? А ты взял, пришёл и в одно мгновение захлопнул её. Эх ты… – я буквально отобрала у него бутылку назад себе.