Чтение онлайн

Спустя две минуты я и Брайан вновь остались наедине в кабине машиниста. Я сделала пару глотков виски из горла бутылки и передала не самый качественный напиток своему случайному напарнику – он повторил моё действие. Мы в полном молчании продолжили заниматься осознанием уже произошедшего, всё ещё происходящего и должного произойти дальше. Наша ошибка не в том, что мы вытолкали из поезда живого человека, а в том, что мы не сделали этого сразу после того, как он убил первых двух пассажиров. Отреагируй мы столь категорично в самом начале, Фассбендер не был бы задушен, Джемма не была бы ранена и, быть может, не родила бы преждевременно, Хьюберт не был бы на грани от серьёзных последствий из-за внушительной потери крови, и, быть может, Слоун Стоун не докатилась бы до суицида. Но прошлое невозможно исправить. Нам никак и никуда не вернуться, и ничего не вернуть. Безвозвратность – всё, что у нас есть.

Электронный женский голос, внезапно заговоривший прямо у меня над головой, неожиданно вывел меня из глубокого транса. Робот сообщал о том, что за окном сейчас фиксируется северо-восточный пассат, влажность воздуха равняется восьмидесяти процентам, температура воздуха равняется пятнадцати градусам и пассажирам скоростного поезда супер-класса стоит пристегнуть свои ремни безопасности, так как скоро мы въедем в один из самых длинных подводных тоннелей в истории человечества. Мы с Брайаном переглянулись и неожиданно улыбнулись друг другу, но улыбки наши вышли горькими – мы словно без слов произнесли: “Смотри, мы смогли преодолеть половину пути!”, – и одновременно: “Не хотелось бы умереть под толщей воды – лучше было бы на высоте”.

ГЛАВА 33 ДОГОВОР НА ВСЮ ЖИЗНЬ

АДРИАНА БОНД

Подводный тоннель стал очередным психологическим испытанием. Определённые отрезки тоннеля были выполнены из прозрачного материала, но так как мы ехали ночью, нам не светило рассмотреть в подводном мире ничего, кроме кромешной темноты, однако уже на втором панорамном участке длиной в пять миль мы увидели то, что никогда не забудем. Сначала я решила, будто тоннель обтекают миллионы медуз, сбившихся в гигантскую стаю, стремящуюся к поверхности, но уже скоро поняла, что перед нами парят в воде, словно в невесомости, вовсе не привычные обитатели морей: сотни тысяч сияющих люксов поднимаются из чёрной глубины!

…Панорамный отрезок скоро закончился, и мы снова оказались в узком тоннеле, где-то под толщей тонн воды, лежащих между материком и Великобританией. Больше всего я боялась, что мы застрянем именно здесь, в месте, устрашающе походящем на гробницу. Я никогда не страдала клаустрофобией, но в голове то и дело вырисовывалась страшная картина, в которой наш поезд по неизвестной причине вдруг останавливается посреди тоннеля и через некоторое время нас заживо затапливает огромной волной, врывающейся в тоннель через треснувшую трубу… Чтобы успокоиться, я половину пути проехала сидя в кабине машиниста с закрытыми глазами. Дышалось тяжело, но всё равно я старалась контролировать своё дыхание. Один раз открыв глаза, я увидела, что сидящий рядом, в кресле машиниста, Брайан тоже совершает ритуал наподобие медитации: с закрытыми глазами и слегка запрокинутой головой мерно дышит-дышит-дышит…

На территории Британии ситуация была странной. Стоило нам выехать из тоннеля и снова продолжить мчаться на сумасшедшей скорости по надземному железнодорожному полотну, как я сразу же начала всматриваться в ночную пелену в поисках люксов. Однако люксов, как и огней, не было вообще: города не были объяты пожарами и совсем не “горели” – мы проехали британскую землю от края до края меньше чем за час, но так и не увидели ни одного освещенного электричеством города, деревни или хотя бы станции. И ни одного люкса. Я уже высказала свою надежду на то, что нашествие прекратилось, но уже спустя десять минут мы выехали на водные рельсы, и я поняла, что моё заключение, насквозь пропитанное болезненной надеждой, оказалось неверным. Зрелище, представшее перед нашими глазами, было завораживающим: миллионы люксов выходили из-под воды и парили в воздухе. Казалось, что они и сверху, и снизу, и вообще везде – их отражения в чёрной воде было сложно отличить от их самих, всё со всех сторон смешалось, как в огромной зеркальной комнате… Однако зрелище длилось недолго: люксы выходили из-под водной толщи только возле берегов, а дальше, там, где начинался бескрайний Атлантический океан, нас ожидала лишь кажущаяся безопасной, но являющая собой не меньшую опасность, беспроглядная темнота в виде необъятной бездны. Впрочем, беспросветной она оставалась недолго: вдруг впереди – именно в том направлении, относительно которого мы мчимся на всех парах, – небо озарилось ярким светом, на две секунды показав нам страшные грозовые тучи, и сразу три молнии ударило вниз, в водную гладь. Мы с Брайаном сразу же встретились взглядами и замерли… Шторм. И пути назад нет – мы не можем развернуться и переждать на берегу, потому как тормозные шасси у нас повреждены, а на ходу нам не заставить поезд ехать в обратную сторону.

Мы не успели вслух произнести страшную правду, хотя уже оба были готовы озвучить вынесенный нам внешними силами приговор – стоило мне набрать полные лёгкие воздуха, чтобы произнести вслух слова о том, что мы мчимся в недра самого настоящего атлантического шторма, как телефон Брайана неожиданно издал протяжный возглас: входящий звонок!

– Где вы находитесь?! – голос Мэта, с шипением вырвавшийся из телефонной трубки Брайана, звучит неободряюще беспокойно.

Раздаются первые раскаты-рокоты стремительно приближающегося к нам грома, и по моей коже бегут непроизвольные мурашки.

– Мы уже в Атлантическом океане, – отвечает Брайан.

– Плохо дело, друг… На вашем маршруте сейчас фиксируется шторм. Небольшой для судов, но для вашего средства передвижения, боюсь, может стать критичным. В любом случае… – что значит “в любом случае”?! – Мы уже ждём тебя, – “тебя”, а не “вас”! – в Вестманнаэйяре. Твой поезд перехватит воздушный карман. План эвакуации уже полностью продуман.

– Мэт, ты ведь помнишь наш разговор о том, что пассажиры, едущие со мной, должны будут также пройти под купол?

– Брай… Ты… А они… – связь начала пропадать – в эфир вмешались агрессивные звуковые помехи!

– Мэт, слышишь?! У поезда повреждены тормозные шасси!

– …Главное… Сбавь скорость до десяти миль!.. Силовым полем приостановим…

– Ты плохо слушаешь или вообще не слышишь?! Тормоза отказали! Двадцать миль в час – минимальная скорость!

– Это слишком… Не сможем… На такой скорости… Скорее всего… Шарк… Разобьётесь… Слышишь?! Двадцать миль в ч… Это слишком большая…

Связь оборвалась. Слушая бой своего сердца, вторящий раскатам грома, безудержно звучащего над нашими головами, я смотрю прямо в глаза Брайана и пытаюсь переварить услышанное: нас либо поглотит буря, либо мы разобьёмся при подъезде к точке остановки… Пора прощаться с жизнью? Как быстро…

Волны размером с трехэтажный дом, и мы на них – на электромагнитных рельсах, – и со всех сторон одна сплошная бездна, жаждущая поглотить нас целиком. Такой мощной качки я в своей жизни не переживала. Смотреть на стихию впритык, через панорамное окно кабины машиниста, оказалось… До оцепенения жутко. Будь у нас три вагона, нас бы раскачивало в разы сильнее и, скорее всего, мы уже сошли бы с рельсов… Вода бьёт потоками отовсюду: в какой-то момент она стала сочиться через невидимые щели и в момент, когда поезд носом вошёл в огромный вал, потоком хлынула в наши лица через приборную панель. Я подскочила на ноги и тут же упала на четвереньки – ноги и руки сразу же оказались в ледяной, солёной воде: нас затапливает! Может быть, мы уже сошли с рельсов?! Уже стали сором в бескрайнем океане?! Но мы ведь всё ещё на “животе”, нас всё ещё не перевернуло “на спину”!

Брайан схватил меня сзади за шкирку одной рукой, помог мне встать, но сам едва не завалился назад. Периферическим зрением я увидела, как электроника на приборной панели начала безумно сиять разноцветными огнями. Вода для электроприборов – смерть! Плохо дело!

Брайан начал толкать меня к выходу из кабины машиниста, и сам проталкивался вперёд. Проходя мимо кухонной зоны, я схватила бутылку с виски, примагниченную к стене, и пошла с ней дальше. Рёв шторма, кажется, заглушал все звуки, но стоило мне опуститься на место под номером один, а Брайану сесть на место под номером два, справа от меня через проход, как я услышала, как кого-то безжалостно тошнит то ли в тамбуре, то ли в вагоне среднего класса. Не знаю как, но я определила в рваных звуках Вайолет и Хьюберта. Полчаса назад мы убедились в том, что все пристегнуты ремнями безопасности – Джемму с младенцем также перевели в вагон среднего класса, придумав засунуть младенца в кошачью переноску, кота в клетку канарейки, а канарейку в коробку, – но сейчас я не уверена в том, что пристёгнуты все. Видимо, выворачивающиеся наружу сейчас всё же находятся в тамбуре… Дураки!

Пристегнувшись, я всем телом содрогнулась от очередной ударной волны: в коридор начала просачиваться вода со стороны кабины машиниста, которую Брайан определённо точно закрыл – неужели повредилась дверь аварийного выхода?!

Я сделала первый глоток виски, затем ещё два подряд, после чего протянула бутылку вправо через коридор, Брайану. Он принял бутылку, и в итоге мы напополам распили её за какие-то считаные минуты. Мы осознанно напились. Не вдрызг – чтобы не стошнило, – но всё же ощутимо. От нас уже ничего не зависит, даже момент финиширования, так что расслабление искусственным образом нам показалось не просто приемлемым, но даже своеобразным благом. Повезло, что у нас обоих оказались крепкие желудки: в такой безжалостной качке слабый желудок подобен смертному приговору.