Чтение онлайн

— Будет сделано, господин сотник.

Цветава даже губу закусила, чтобы не улыбнуться, до того чудно выглядело, как маленький сотник поучает детину-десятника.

— Теперь знаешь, где искать, — повернулся Военег к девушке.

— Благодарю, господин сотник.

— Как разыщешь, возвращайся сюда. Найдём тебе место для ночёвки. Всё, свободна.

Цветава почтительно поклонилась и двинулась прочь от гневливого сотника.

К воротам с резными коньками она подошла уже под вечер, всё-таки не выдержала — снова завернула на базар и долго бродила по рядам, разглядывая диковины, стараясь не обращать внимания, как косятся на её меч. Потом почти так же долго бродила по слободе, с непривычки несколько раз сворачивая не туда. Но нужный дом разыскать сумела, толкнула калитку, та оказалась открыта, но под ноги с лаем тут же кинулась кудлатая рыжая дворняга. Цветава хотела было отпихнуть её ногой, но та на удивление ловко увернулась и продолжила облаивать незваную гостью.

Скрипнула дверь, и на пороге показалась хозяйка. Цветава почувствовала, как сердце подло кольнула зависть. Хороша хозяйка: высокая, ладная, румяная, с густыми волосами, собранными, как полагается замужней, в две косы, алыми губами и малахитовыми глазами. Немногим она старше самой Цветавы, но та перед ней будто коза кривоногая супротив породистой лошади. Понятно, почему к ней женихи сватаются, не смущаясь даже вдовством. Интересно, а этот самый десятник тоже к ней…

— Поздорову тебе, девица, — глубоким голосом поприветствовала её хозяйка. — С чем пожаловала?

— Здравствуй, хозяюшка, — опомнилась Цветава. — Это ли дом Сияны, вдовы Искрена?

— Верно всё. Мой это дом, а я — Сияна, только не припомню тебя.

— Я Цветава из Вежи. Ищу десятника Ждана, весточку ему принесла от товарища его, Вячко.

Собольи брови удивлённо взлетели вверх, видно, имя это было в доме знакомым, и она торопливо проговорила:

— Так, что ж ты на пороге стоишь? Проходи скорее!

Цветава шагнула было к крыльцу, но под ноги опять бросилась кудлатая дворняга, зашлась хриплым лаем, не пуская чужого к хозяйскому добру.

— Жужка!Вот уж привязалась! — всплеснула руками Сияна. — Сейчас я тебе палкой…

Дворняга, заслышав гневный окрик, отскочила в сторону, замолчала, но, кажется, косилась на хозяйку с осуждением: «Я тебя от врагов берегу, а ты…»

— Ждан эту псину приволок, — пояснила Сияна. — Ох и брехливая попалась, ещё и убегает постоянно невесть куда. Где он только такую дурную раздобыл?

— Хорошая собачка, — улыбнулась Цветава. — Верная.

— Вот и он так твердит, — отмахнулась хозяйка. — Ты проходи в горницу. Голодная ведь. Вижу, что голодная.

Живот действительно давно подводило от голода, в последний раз она ела вчера в порубе, а когда выпускали, никто не потрудился снабдить её хотя бы грошиком на калач. Так что, как только она почувствовала запах наваристых щей, витавший в горнице, рот сразу наполнился слюной, так что она даже не смогла толком ответить, лишь промычала что-то невразумительное.

— Да и, если честно, тебе бы помыться с дороги, — поморщившись, произнесла хозяйка. — Видно, долго вы по горам ходили.

— Долго, — подтвердила Цветава. — Да потом ещё за верную службу нас здесь в поруб бросили.

— Это как же? — охнула Сияна. — Где же это видано, чтобы дозорных в порубе морить?

— Не объясняли ничего. Меня одну и выпустили, а остальные так и сидят в застенке.

— Тогда давай так, — решительно велела вдова. — Сейчас пойдём в баню, а то после щей тебя от жара в бараний рог скрутит. Поешь и здесь заночуешь...

— Меня сотник Военег обещал устроить…

— Вот ещё! Знаю я их порядки! Каждый норовит за ягодицу [1]ухватить, потом синяков не сосчитать. Уж я-то знаю, сколько морд начистила этим…

Она замолчала, видно, спохватившись, и спросила:

— Значит, это сотник тебе указал мой дом?

— Не совсем, — покачала головой Цветава. — Есть там такой десятник, Горыней звать...

— Вот уж дубина стоеросовая, — поморщившись, перебила Сияна.

— Говорил, что сватался к тебе.

— Ручищи свои он тут распускать пытался, да пакости говорить: «Есть, мол, у тебя серебряное колечко, а у меня золотая сваечка…». У меня тоже сваечка есть, деревянная промеж глаз. Так его скалкой по голове дубовой отходила, что бежал быстрее ветра.

— Не круто ли?

— Так, он слов не понимает, будто кобель бестолковый — пока не пнёшь не опомнится. Ладно, чего о нём болтать? Сегодня, значит, здесь переночуешь, а назавтра своим молодцам снесёшь пирогов. Я напеку с утра. Ещё не хватало, чтобы следопытов на казённой каше держали.

— Спасибо, хозяюшка. Жалостливая ты.

— Скажешь тоже. Сама в дозоры ходила, и Искрен мой… — она неожиданно всхлипнула, но быстро взяла себя в руки и проговорила: — Пойдём париться, баня натоплена уже. Ждан всё равно только к утру будет. Его в ночной караул поставили.

Цветава подивилась этой новости, сотник ничего подобного ей не говорил, но спорить не стала, взяла чистую рубаху из мешка и двинулась за хозяйкой в баню.

Нормально мылась она последний раз ещё в Веже. В горах баню устраивать некогда, разве что в речке ополоснуться, да и то не всегда выходит. Если нечисть на пятки наступает, так только и остаётся, будто зайцу петлять днём и ночью, тут не то что на мытьё, на сон времени нет. А в порубе уж тем более не до того. Так что в баню она чуть ли не летела, чуть не подпрыгивая от нетерпения.

Пар оказался просто отличным, веники нашлись и берёзовые, и дубовые, да ещё и квас для углей в достатке. Цветава, прикрыв глаза, блаженно растянулась на полке, ощущая, как жар покалывает кожу, и только сейчас поняла, насколько устала. Вроде бы несчётное количество раз уже ходила в дозоры и била нечисть, теряла друзей и товарищей, но в этот раз что-то было по-другому, будто стоял за спиной кто-то незримый, давил на плечи непомерным грузом. Хотелось сказать самой себе, что всё закончилось, что скоро из темницы выйдет Радим и всё разузнает. А она спокойной дорогой двинется в родную крепость, неся весть для волхва Твёрда. Но не входило, будто репей прицепился к душе.