Чтение онлайн

— Это мудрая запись. Её наносят имперские мастера мудрого письма, — объяснила эра. — Когда вы сдадите бляхи и накидки, вам нанесут третью запись.

— Третью, эра? — переспросил я, а Эл-оли показала пальцем на запястье.

Там находились первые записи о ней:

1. Нерожденная — 1136 дней

2. Ааори — 2698 дней. Присвоено имя — Эл-оли, нари.

Надпись исчезла с руки.

— Письмо наносится на руку? — спросил я.

— Не важно, где наносится письмо: оно отпечатывается в душе, в крови, в каждой частичке. Обычно показывают на руке, — кивнул Скаэн. — Но можно и на заднице высветить. Если нужно, мастер достанет все данные из одного твоего волоса. Отрубив руку, ты ничего не изменишь.

— Понял, эр, — кивнул я.

Сам я руку рубить не собирался, но вопрос напрашивался сам собой.

— Вам пока непонятно, — мягко возразила Эл-оли, остановив мужа прикосновением руки, — но со временем вы поймёте. Любой ваш новый статус тоже будет отражён таким мудрым письмом. То, что я показала, Шрам — это лишь проявление письма. Одно из самых простых. Вся ваша жизнь будет писать такими буквами в вашем теле. Почувствовав себя, ты это поймёшь.

Эл-оли смотрела мне в глаза, а я не мог отвести взгляд. Я оцепенел, утонул в них, а её слова вонзались в голову как гвозди и намертво застревали в ней. И только когда эра перестала говорить, я смог пошевелиться. Перед тем как я кивнул ей, показывая, что услышал, прошло несколько долгих мгновений. Десятники нашей полусотни и ближники Скаэна переводили взгляд с меня на Эл-оли. Только сам Скаэн остался спокоен и даже не требовал ответа. Знал, что сейчас произошло? Догадывался? А может, сам и подговорил жену? Я не знал.

— Ну, с этим вопросом тоже разобрались. Тогда мы вас покинем — у нас имеются дела. Гун-Нора я пока заберу с собой. А вы посидите и пообщайтесь. Помните: вам нужно сделать полусотню боеспособным отрядом, который защитит вас и поможет дойти до Мобана.

Ещё через несколько минут мы остались в комнате одни.

— До сих пор не по себе так с эром общаться, — проговорил Первый. — Мне вообще всё не по себе. Последнее, что я помнил — это как мы плыли ночью под горящим мостом у Линга. Открыл глаза уже в Форте Ааори.

— Ты много интересного пропустил, — засмеялся Шасть.

— Да, мне кратко пересказали, — Первый кивнул. — Пятнадцатая… Я правда…

— Первый, заткнись и руководи, — буркнула девушка. — Как ты умеешь.

— Буду, но просто чтоб ты знала. Я стремился к своему положению, но сейчас оно досталось мне за просто так… А такого я никогда не желал и желать не буду. Шестой, ты согласен?

— Я, брат, с тобой и рядовым похожу, — рассмеялся тот.

— Пятнадцатая, ты мой заместитель, — Первый протянул ей через стол чуть отличающуюся от остальных брошь десятника.

— Гад ты всё-таки! — в сердцах выдохнула девушка. — Я же себе новичков набрала в десяток.

— Давай раскидаем? — предложил Хохо.

— Нет, у вас пока жёсткости не хватит их надрессировать. Могу я и Первый, — вздохнула Пятнадцатая, повертев значок в руках. — Пойду тогда своих погоняю. Шрам, ты их на что поставил?

— На мётлы. Подумал, что захочешь их потиранить.

— Умничка! Всё, ухожу от вас.

— Хохо, — Первый протянул десятнику брошь, — ты сам знаешь, кто ты и кем будешь. Да?

— Нет, — Хохо отдёрнул руку. — Объясни обязанности подробнее.

— Да кинь ты в него брошью! — предложил Шестой, засмеявшись. — Он поймает — ценная ведь штука!

Хохо быстро дотянулся до броши и сцапал её, рассмеявшись.

— Шасть — это тебе! Заслужил! — Первый протянул брошь Шастю, а мне стало слегка не по себе. Ведь Шасть сразу ушёл, и я остался один на один с Первым и Шестым.

— Шрам, твоя, выстраданная, — Первый протянул мне брошь. — И ещё надо поговорить.

— Сейчас?

— Нет, сейчас не надо, — отмахнулся Первый. — Давай вечером.

В ответ я кивнул.

— Ну что, пойдём дела делать? — предложил Первый.

И я кивнул снова. С руководством не спорю. Хотя ни сейчас, ни потом говорить с ними я не хотел. Мало ли что мне там скажут — может, сразу гадость какую-нибудь.

Пятнадцатая после того, как напилась у меня в комнате, ко мне не заходила. И вообще, кажется, не пила. Но именно в этот вечер она пришла ко мне с кувшинчиком. Когда я вошел в комнату, она уже удобно заняла мою кровать.

— Что это у тебя лицом? — удивилась она, заметив, как я замер на пороге. — Или у меня что-то с лицом?

— Да нет… Я очень рад тебя видеть, но жалею, что именно сейчас сюда придут Первый и Шестой. С неизвестной мне целью — поговорить.

— А! Ну так я ещё кувшинчик принесу, — не расстроилась Пятнадцатая и подмигнула. — Вообще тут на четверых места не хватит. Садись. Как придут — решим вопрос…

Дверь открылась, больно стукнув меня по пяткам, и в комнату заглянул Первый.

— Ой, Шрам, извини… Опа! Ты посмотри, брат, кто тут вино давит…

— Хы, Пятнадцатая — здаров!

Я прошёл к столу и вытянул из-под него стул.

— Троим придётся сидеть на кровати, — прокомментировал я.

— Зачем? — Шестой вытаращил глаза. — Пошли в ту комнату, где сидели утром!

— Там кровати нет! — возразила Пятнадцатая.

— Возьмём Шрама и оставим её тут с кувшином! — злодейским голосом предложил Шестой.

— А кому я в жилетку будут плакаться и жаловаться на вас? — ещё больше удивилась Пятнадцатая, вгоняя меня в краску.

— Шестой, ты что, Пятнадцатую не знаешь? — спросил Первый. — Она уже почти прямым текстом сказала: ищите кровать или сидите в комнате десятника. Давай мы тебе со склада кроватку прямо туда притащим?

— Уговорили, — вздохнула девушка, натягивая сапоги. — Шрам, вот что за люди? Не понимают элементарных вещей.

— Хм, да попонятливей меня, — ответил я, осознав, что опять что-то упустил в общении с Пятнадцатой.

Через несколько минут мы уже сидели в той же комнате, где принимали гостей. Первый прикрыл дверь и приоткрыл окно. Кровать стояла у стены, стол передвинули к ней, а мы разместились на лавочках за столом. Вино Первый и Шестой отвергли, притащив маленький бочонок какого-то кислого пенистого напитка, назвав его элем. «Эль — нефильтрованное пиво. А пиво — это вкусно», — услужливо оповестила меня память.