Чтение онлайн

Обрадовавшийся было народ снова насупился. Целых пять оборотов? Нет, лично я не могу столько ждать. Ло вернётся — йока с два вы нас здесь удержите. Обязательно придумаем, как удрать.

— В чём хоть служба? — невесело поинтересовался Сепан.

— Тебе, охотнику, понравится, — улыбнулся Матвей. — Зверя бить в основном. Мы же все — парни крепкие. С Предземья народ в основном приплывает с долями на потолке или близко к тому, а здесь бойцов с таким троеростом не так уж и много. Есть, конечно, и посерьёзнее нас мужики, но сами должны понимать — сколько стоит поднять так триаду. Пустышки, вон, до десяток по ветвям почти все поголовно, — махнул солдат рукой на провожающих нас любопытными взглядами оборванцев. — Куда проще порожникам-гнидам за вас заплатить, чем своих возвышать. Так ещё мы и с дарами, бывает, приходим. Я вот, вижу как раз троерост. Как приедем на место, всех вас посчитаю под запись.

— Ты сказал: долго ехать? — решил и я поучаствовать в разговоре. — Этот Арх настолько велик? Весь лоскут занимает?

Пока есть возможность, нужно выведать у прожившего здесь больше пяти оборотов предземца как можно больше полезного.

— Окстись, паря, — фыркнул Матвей. — Что бы мы тогда жрали? Одной внешней добычей такую прорву ртов не прокормишь. Это мы только по внешнему городу едем. Он скоро закончится. Видишь, вон уже просвет впереди, — обернувшись, указал он на, и действительно, показавшийся невдалеке конец улицы. — Сейчас выпас пойдёт, потом поля и перед внутренним городом будем через сады проезжать. Наш лоскут очень чётко поделен на зоны. Полоса вдоль всех внешних стен отдана пустым под житьё. Здесь же школы Великих Домов, где отобранных под это дело пустышек учат на воинов. Здесь же казармы безымянных, здесь же собранные из вольных граждан отряды, стоящие на службе у лордов. Большая часть жителей полиса обитает на внешке, благо та растянулась по кругу на все восемьдесят вёрст. Сколько душ тут всего никто точно не знает, но много — сотни тысяч, наверное. Во внутреннем городе, что расположен в центре лоскута, куда меньше народа. Там живут вольники, местная знать из Домов, их слуги-пустышки. Там арена, большие каменные дома, башни, храмы, дворец Правителя. Там Земград и Порог отдыхают. Скоро сами увидите. Издали, правда. Внутрь нас не пустят, да оно нам сейчас и не надо.

— А куда мы тогда едем? — удивился, ничего не понявший Лим. — Ты же сказал, что безымянные у стены живут.

— У стен. Я сказал: у стен, — хмыкнул Матвей. — Стены — они, знаешь ли, длинные и на четыре стороны света смотрят. Мы сейчас по зелёному треугольнику едем — это вотчина Великого Дома Эль-Синх. Вас же выкупил у Храма Великий Дом Эр-Драм, у которого на службе и я состою. Их красный треугольник напротив, с другой стороны внутреннего города. А нам ведь нужно на его дальний край. В общем, нам ещё ехать и ехать.

В этот момент мы как раз выбрались из внешнего города, переехав по мосту через неширокий канал — с речкой эту идеально ровную канаву, протянувшуюся влево и вправо вдоль края застройки, не спутать — и перед нами открылась уходящая на несколько вёрст вперёд равнина, покрытая обычной луговой травой, сменяющейся вдали жёлтыми полями пшеницы или каких-то других схожих злаков. Прямая, как палка, дорога стрелой убегала вперёд, теряясь за нивами в густой сочной зелени садов, за которыми в свою очередь поднимались высокими домами и башнями очертания далёкого города. Видно, что весна здесь уже давно властвует, но чтобы колосья успели налиться и вместе со стеблями пожелтеть… Это уже ни в какие ворота не лезет.

Скользя взглядом по пасущимся на широкой, с версту, луговой полосе стадам и отарам, которых при таком количестве голов этот выпас никак не мог кормить вдолгую, я окончательно уверился, что здесь что-то нечисто.

— Пшеница уже пожелтела? Как так? — опередил меня дядька с дальнего края повозки. — Совсем рано же ещё.

Матвей с зевком потянулся.

— Ехать нам долго, но, чувствую, всё равно не успею рассказать вам всё, что про полис и Землю знать надо. Почему, думаете, второй пояс именно Землёй называется?

— Потому, что идёт за Предземьем, — тут же выдал чушь трактирщик Кузьма.

Народ прыснул хохотом. Спокойствие Матвея, так интересно рассказывающего обо всём, что не спросишь, немного расслабило напряжённых людей. Я тоже поймал себя на мысли, что любопытство отодвигает тревогу. Никогда не задумывался, почему Земля называется так. Неужели, в названии пояса скрыт некий особый смысл?

— Соображаешь, дядька, — поддержал общее веселье солдат. — Так и грива у лошади гривой зовётся, потому что перед загривком идёт. Но есть ещё одна интересная штука. На Земле земля втрое быстрее родит, чем у нас на Предземье. И я даже сейчас не про короткую малоснежную зиму, какой на дальнем краю от Порога, считай, почти нет. Трава, кусты, плющ, деревья — всё растёт тут с такой скоростью, что урожай по три раза на год собираем. И так оно не только с пшеницей. Любая ягода, любые плоды… Думаете, отчего на Земле зверья столько, что стены вокруг всего лоскута приходится ставить? Предземье в сравнении с Землёй — пустой тихий край. У нас жизнь здесь таким ключом бьёт, что успевай только жрать. Вы таких зверей, какие тут водятся, и представить себе не сможете. Вот, придёт следующая седмица — будет шанс посмотреть. Окрестности Порога — единственное место на Земле, где из-за постоянного появления полисов относительно тихо. Тут живность вся круто повыбита, а представьте, закинет в глушь, где человека полвека не было? Ой и весело будет.

Но про «весело» Матвей говорил отчего-то невесело. Всего пяток дней — и придётся нам поучаствовать в местной «весёлой» охоте. Я опять погрустнел. Сразу вспомнились слова синего Верхана про то, что Дом красных — чудное название знатного рода я пока не запомнил — своих боевых не жалеют. Ох, как бы не проспорил обратно полученную красную монету Мехмед. Три месяца — большой срок. Вдруг, Ло будет долго отсутствовать? Без него я обычный пацан с неплохим троеростом, а незримые клинки — это лишь три секунды могущества. Чую, будет действительно «весело».

— Говоришь, зверья много? — не проникся моими страхами Сёпа. — Так то разве плохо? Много добычи — много бобов и семян.

— А ещё много крови и трупов, — насупившись, ответил Матвей. — Не советую переоценивать свои силы. Смотрю, ты мужик не из робких. Одарённый, небось?

— Есть немного, — довольно осклабился Сёпа.

Кстати, дар давно уже вернулся. Стоило выехать из ущелья, как я, да и другие, у кого он имелся, понятное дело, его сразу почувствовали.

— Тогда сразу отдельно предупрежу, — поднял палец солдат. — Будь вдвойне осторожен. Не зарывайся, не гонись за богатой добычей. Что отряд, проявивший себя, что того, кто убил больно старого зверя, ждёт награда, конечно, но те крохи не стоят того, чтобы задницу рвать. Безымянным достаются такие объедки, что на них не поднимешься. Лучше срок свой перетерпеть и живым остаться. Возвышение — это для вольных.

— Ждать пять лет? Не настолько я терпеливый.

Вызов в голосе Сёпы звучит слишком открыто. Матвей хмурится ещё больше.

— А давайте тогда сразу к самому важному, — обведя взглядом притихший народ, произносит грозно солдат. — Пять оборотов в любом случае ваши. И они ваши в Архе. Нравится вам здесь, не нравится, а деваться вам некуда. Земля — это вам не Предземье. За границами лоскутов всюду смерть. Попадаются дураки, кто мечтает удрать, но бежать, уж поверьте мне, некуда.

И, усевшись обратно, уже другим тоном:

— Ладно, пора уже жрать. На остановки у нас времени нет. Сейчас пайки раздам — на ходу стрескаете. И придумывайте уже себе клички. Я ведь не шутил. Кто не хочет быть Ослобрюхом — кумекайте. Своё чаще всего разрешают оставить.

Глава четвертая

Продолжаем слушать во все уши

А хлеб вкусный у них тут. На двоих выдали по здоровенной пышной лепёшке с хрустящей корочкой и мягким нутром. Я от нашей с Лимом отломил себе треть — кожемяке нужно больше еды. Ломоть солёного белого сыра тоже весь есть не стал — половину отдал товарищу. А вот яблоки, каких было по три штуки на брата, схрумал все, оставив от них одни косточки. Как-никак мои первые фрукты в этом году. С прошлого оборота по их вкусу соскучился. Быстро стрескали всё, что дали, запили водой, которой в повозке имелась целая, пусть небольшая, но бочка, и снова принялись приставать к Матвею. Пайка солдата, кстати, ничем не отличалась от наших. Что-что, а кормят здесь безымянных неплохо.

— А откуда в каналах вода? — поинтересовался один из предземцев, когда мы проехали очередной небольшой, выложенный вровень с дорогой мост, перекинутый через ещё один неширокий канал, отделяющий поля от заканчивающегося здесь пастбища. — На вечно прыгающем туда-сюда лоскуте по идее не может быть рек. Куда им впадать, если каждый раз в новом месте оказываешься?

— Учёный? — подмигнул невысокому кудрявому мужику Матвей. — Объясню. На всех лоскутах есть источники. Народ сам их уже направляет. Где в какое озеро заведут, где по трубам пустят, где, как в Архе, каналов нароют. Главный наш, из которого источник и бьёт, вокруг внутреннего города прокопан. От него четыре самых широких идут к углам лоскута. От них в стороны отходят уже поперечные малые, вроде этого, — кивнул на удаляющийся канальчик солдат. — Вода во всех них постоянно течёт, но пить её не советую — туда нечистоты сливают. Пьём мы из колодцев. Последний же канал, самый длинный, идёт вдоль всех внешних стен. Потом карту полиса покажу — увидите, как они на лоскут легли сеточкой. Кто-то в древности шибко умный придумал. Единственное, часто чистить каналы приходится. Но на то есть пустые.