Чтение онлайн

– Спасибо, сынок.

Поздравляю?

Поздравления, блядь?

Какого черта он это сделал? Почему он даёт им свои благословения?

Нет.

Этого не может быть.

– Принцесса?

Папа смотрит на меня сверху вниз, нахмурив брови. Он разочарован во мне за то, что я не такая, как Коул.

Он ненавидит, что я заставляю Хелен чувствовать себя даже немного неловко.

Что, черт возьми, со мной не так?

Я встаю на шаткие ноги и сверкаю улыбкой, которую так хорошо отточила во время шоу.

– Поздравляю, папочка, Хелен. Я так рада за вас обоих.

Я не рада.

Если есть место ниже ада, я заслуживаю быть там. Почему я не радуюсь за них?

Это из-за мамы, да? Я номер один верила в её роман с папой, несмотря на все ссоры, и я надеялась, что когда-нибудь в конце концов они снова будут вместе.

Тем более что до Хелен они фактически не виделись с другими людьми после развода.

Однако это не то, что сжимает моё сердце в своих черных, безжалостных когтях.

Я заставляю себя слушать, как они говорят о подготовке к свадьбе и о том, что им нужно сделать это в ближайшее время, до выборов.

Они договариваются о моём дне рождения, «двойном праздновании», как говорит папа.

Я открываю рот, чтобы закричать, НЕТ, но вместо этого говорю.

– Я обещала позвонить маме. Я могу идти?

– Ну, конечно. – Хелен гладит меня по руке, черты её лица морщатся. – Ты в порядке?”

– Да, идеально. Я не могу дождаться, когда расскажу маме новости.

– Я боюсь, что она не будет так же благосклонна к ним.

Папа разрезает мясо с нейтральным выражением лица.

– О чём ты говоришь? Мама всегда будет рада за тебя.

Мой голос на грани срыва. Мне нужно выбраться отсюда. Сейчас.

И мне нужно перестать пытаться смотреть на придурка через стол. Он не стал бы помогать. Он все испортил.

– Синтия? Рад за меня? –Папа поднимает голову. – Мы говорим о той же Синтии Дэвис, которая в настоящее время собирает людей, чтобы проголосовать против моего законопроекта?

– Она не хочет ничего плохого. Я сейчас вернусь.

Я улетаю от этой сцены так быстро, как только могу. Я не знаю, как я поднимаюсь по лестнице, но в тот момент, когда я оказываюсь в своей комнате, я падаю на кровать, моё сердце чуть не выскакивает из груди.

Желание заплакать приходит ко мне из ниоткуда, и я не могу это контролировать.

Что со мной происходит? Почему я чувствую, что пропустил самое лучшее время из всех? Как будто я все испортил?

Моя дверь со щелчком открывается. Я чувствую его ещё до того, как вижу.

В его присутствии есть что-то такое, что стало привычным за эти годы. Даже в парке я чувствую его ещё до того, как он появляется.

В школе я знаю, когда он там, ещё до того, как вхожу в класс.

Это проклятие.

От которого я не могла избавиться с тех пор, как он впервые назвал меня Бабочкой и вытер мои слезы, покрыв его блёстками.

Коул стоит в дверях, засунув руку в карман джинсов. За эти годы он расцвёл и стал высоким, с мускулистым спортивным телом, от которого все девушки падают в обморок.

И не только потому, что он член футбольной команды и один из четырёх всадников Элиты.

Его прозвали Голодом, потому что, хоть он в основном и молчит, он смертельно опасен в атаках. Он подкрадывается к тебе из ниоткуда и убивает тебя медленной, мучительной смертью.

Девушки думают, что в нём есть всё — умный, горячий, богатый и спортсмен. Я почти слышу, как Саммер и Вероника говорят, что мне так повезло быть его сводной сестрой.

Я не сестра.

Я никем не хочу быть для него.

– Ты снова прячешься, чтобы поплакать в одиночестве?

Он выглядит спокойным, даже скучающим.

– Я не плачу.

Он показывает на мои глаза, как будто доказывая свою точку зрения. Я резко вытираю их тыльной стороной ладони.

– Это не слезы.

– Конечно, если ты так говоришь.

– Что ты здесь делаешь, Коул?

– Мне нужно позвонить маме. О, подождите меня внизу.

– Убирайся.

– Я должен начать выбирать комнату. Я думаю, что обойдусь той, что рядом с твоей.

– Ты втираешь это внутрь?

– Втираю что? – Он приближается ко мне твёрдыми шагами. Все его беззаботное настроение испаряется, и его голос с каждой секундой становится все более смертоносным. – Ты их подставила. Ты дала им своё благословение. Ты сказала: «Я рада, что вы оба получаете второй шанс». Помнишь это, Сильвер?

Я поднимаюсь на ноги, указывая на него пальцем.

– Ты тоже не сказал «нет». Ты позволил им. Ты, блин, поздравил их только что!

– Ты начала весь этот беспорядок. – Его голос спокоен, но плечи напряжены, когда он возвышается надо мной. – Ты позволила Эйдену трахнуть тебя на заднем сиденье машины, а потом обручилась с ним.

– Это потому, что ты не сдержал своего обещания. Если ты не сохранил для меня первый раз, то почему я должна сохранять для тебя свой? – Эта потребность заплакать снова охватывает меня, и я опускаю голову. – В любом случае, это не имеет значения. Теперь уже слишком поздно. Это...

Он приподнимает мой подбородок двумя пальцами и прижимается губами к моим приоткрытым губам. Я задыхаюсь в его объятиях, моя голова кружится от обречённых мыслей, а моё тело истекает кровью, дрожит, жаждет большего.

Гораздо больше.

На секунду я позволила ему поцеловать себя, моё сердце и грудь трепетали от тысячи эмоций, но ни одна из них не была понятна.

Нет.

Это неправильно.

Я кладу две руки ему на плечи и отталкиваю его.

– М-мы не можем этого сделать.

– Почему?

Он не отходит от меня, его грудь почти соприкасается с моей.

– Потому что мы будем братом и сестрой.

– Вот в чём дело, Сильвер. Ты мне не грёбаный брат или сестра. Никогда не была. И никогда не будешь.

Мои протесты превращаются в ничто, когда его губы снова находят мои. Они менее настойчивы, но более отчаянны, собственнические. Как будто он претендует не только на мои губы, но и на что-то более глубокое и сильное внутри меня.

На этот раз я стону у его рта. На этот раз я не сопротивляюсь ему. Вместо этого я позволила себе погрузиться в это ощущение.