Чтение онлайн

При этих словах он отвернулся от окна и в темноте улыбнулся ей:

– Да, фея, ты оказалась отличным напарником в этой авантюре Карета остановилась у дома Уэлсли. Особняк сверкал огнями, на тротуаре толпились факельщики, подбегавшие к каретам и провожавшие высоких гостей в драгоценностях, атласных платьях и бархатных плащах через крытую тентом и украшенную флагами аллею к парадной двери.

– Месье и мадам Делакруа, - возвестил облаченный в ливрею мажордом, стоявший у широкой лестницы, ведущей в переполненный гостями бальный зал.

– Мадам Делакруа, вы, как всегда, восхитительны!
– Артур Уэлсли, герцог Веллингтон, склонился к руке Женевьевы, почти тыкаясь длинным носом ей в пальцы.
– Как мило, что вы оказали нам честь своим присутствием.

– Это честь для меня, ваша милость, - с безупречной благовоспитанностью ответила Женевьева, однако не удержалась, чтобы не ответить озорным взглядом на блеск в его глазах.
– Леди Маргарет!
– Она обернулась к хозяйке, сестре герцога, и женщины немного поболтали о том о сем - А, месье Фуше, добрый вечер.
– И Доминик представил ему Женевьеву.

Фуше, такой же искусный интриган, каким был и во времена Наполеона, благодаря которому и возвысился, поклонился и улыбнулся мадам Делакруа. Та сделала реверанс в ответ и одарила его самой очаровательной улыбкой.

– Могу я предложить вам стакан горячего глинтвейна, мадам?
– спросил Фуше.
– Сегодня очень холодный вечер.

– Да, в самом деле, месье. Буду вам очень благодарна.
– Оставив мужа, мадам Делакруа положила руку на алый парчовый локоть дипломата и удалилась вместе с ним, помня задание Доминика: узнать все, что можно, о разведывательной сети итальянского побережья напротив острова Эльба.

Фуше слушал простодушную болтовню спутницы, улыбался, отвечал, но одурачить его было невозможно.

– Что конкретно вы хотите у меня выведать, дорогая мадам?
– явно забавляясь, прервал он ее заранее заготовленную речь.

Женевьева в упор посмотрела в его прищуренные лисьи глаза и прочла в них иронию и очевидный интерес. Никто не знал, как далеко простирается двойная игра, которую вел Фуше, но предполагалось, что, участвуя в конгрессе, он оставался преданным Наполеону. Выливалась ли его лояльность в конкретные действия, оставалось загадкой. Если да, его помощь могла оказаться неоценимой; если нет, открывшись ему, они могли потерять все.

– Я в восторге от императора, - доверительно сообщила Женевьева и виновато улыбнулась, - и надеялась, что вы расскажете мне о его жизни в изгнании.

– А почему, моя дорогая, вы решили, что я знаю что-либо о его жизни? вежливо поинтересовался Фуше, доставая щепотку табаку из табакерки и цепким взглядом наблюдая за выражением ее лица.

– Потому что я не могу себе представить, чтобы вы ничего о нем не знали, ответила Женевьева, полагаясь на откровенность, и тут же поняла, что не ошиблась.

Фуше усмехнулся:

– Вы совершенно правы, мадам. Я регулярно сообщаюсь с бывшим императором, - он слегка выделил слово "бывшим", таким образом деликатно давая понять, что сама она титулует Наполеона неверно.

– Вы держите его в курсе всего интересного, что здесь происходит? демонстративно небрежно рискнула спросить Женевьева, потягивая глинтвейн.

– Интересного и относящегося к делу, - ответил Фуше, продолжая пристально наблюдать за ней. Женевьева понимающе кивнула:

– Воображаю, сколько вопросов, относящихся к жизни императора, обсуждается на конгрессе.

– Ваше воображение вас не обманывает, мадам.

– Мадам Делакруа, я повсюду ищу вас.
– Их тет-а-тет нарушил Чарлз Чолмондели, на лице которого играла дружелюбная, обманчиво беспечная улыбка. Вы обещали мне буланже, если помните.

– Как я могу забыть обещание, данное столь искусному танцору, сэр. Месье Фуше, рада была с вами побеседовать. Вы меня извините?

– С сожалением, мадам, - ответил тот и заговорщически подмигнул.
– Но постараюсь по мере сил справиться с огорчением.

Он посмотрел вслед Женевьеве, удалявшейся в сопровождении англичанина, и отправился на поиски Делакруа. Этот господин умел играть не раскрывая своих карт, но Фуше уважал такое умение, потому что сам был в нем мастером. Если чета Делакруа ведет какую-то хитрую игру, не мешало бы разузнать о них все, что можно.

– Надеюсь, вы не забыли о нашем маленьком пари, - выдохнул Чолмондели в ухо своей спутнице по пути в танцевальный зал.

Женевьева одарила его многозначительной улыбкой, и партнер самодовольно улыбнулся в ответ.

– Когда и где вы желаете сыграть?
– тихо спросила она.

– Сегодня.
– Он сжал ее пальцы.
– Вы придете ко мне?

– Постыдитесь, сэр, - пожурила его Женевьева, хлопнув по пальцам веером из слоновой кости.
– Что за предложение женщине, у которой есть муж!

Англичанин оглянулся и встретился с бирюзовыми глазами упомянутого мужа. Но казалось, что тот смотрит сквозь него и не выказывает никакого интереса к своей супруге Француз, видимо, охотно закрывал глаза на то, что делает мадам Делакруа, пока все остается в рамках приличий. Обычное соглашение у Чолмондели тоже случались маленькие приключения, которые нисколько не волновали его жену.

– На что предпочитаете играть, мадам - англичанин решил проигнорировать реплику Женевьевы, которую правильно истолковал как игривую шутку.

Женевьева нахмурилась. Она прекрасно понимала, какие ставки имеет в виду Чолмондели. Три партии в пике, и, если она проиграет, придется выполнить то, что до сих пор ей удавалось только обещать. Загвоздка в том, что Женевьева не знала, насколько хорошо он играет. Остальных она наблюдала ранее за карточным столом. Но Чолмондели работал с Мариотти, французским консулом в Легорне, человеком, о котором все знали, что он союзнический шпион, делавший все, чтобы не допустить никаких контактов между Эльбой и континентом. А ведь только зная, как действует их шпионская сеть, можно было обойти ее, связаться с Наполеоном и выработать план операции.

– А на что предпочитаете играть вы, сэр?
– кротко спросила Женевьева.

– На то же, на что вы играли с другими, мадам, - неожиданно грубо ответил англичанин.
– С теми, кому посчастливилось завоевать ваше расположение.

"Значит, он знает о Легране, великом князе Сергее и сеньоре Себастиани. Какие сплетники эти мужчины!
– презрительно подумала Женевьева.
– Интересно, они сказали ему правду или прихвастнули несуществующими победами? Наверное, второе". Ни один мужчина добровольно не признается, что проиграл даме в пике и, следовательно, лишился возможности овладеть нежным, чувственным телом, которое было обещано в случае выигрыша. А ведь Женевьева очень рассчитывала на то, что поражения ее партнеров известны только им и ей.