Чтение онлайн

И я медленно сжала губы от ужасно-плохого предчувствия своей души. Я замерла с болью в сердце и со страхом в глазах, которые всё-также продолжали наблюдать раненное тело моего бывшего друга.

Лиаму больно. Его губы дрожат, но он всё молчаливо терпит, понимая весь кошмар нашего с ним положения. А ведь Даниэль и Найл могут не остановиться. Ведь они могут продолжить. Они могут убить. Убить Лиама уже за пару секунд, без капли сомнения или жалости.

– Что ты хочешь? – мой голос дрожит, в глазах стали просачиваться слёзы.

А Зейн ухмыльнулся. Ехидно, насмешливо, достаточно злобно и устрашающе. От этого человека никогда не стоит ожидать чего-либо хорошего. Только плохое. Только мерзкое. То, что уничтожает все хорошие качества в человеке.

– Сядь на колени, – его голос.

А затем мгновенный порыв моего ужаса. Тот момент, когда страх едким пламенем разъедает душевные внутренности.

Сначала я не хотела верить в смысл только что услышанных мною слов. В глазах мелькнуло непонимание и я лишь с удивлением оглянулась по сторонам. Что-то пронзило мои испуганные чувства и это «что-то» оказалось значительной причиной моего ещё большего отчаянья в таком положении. Я прикрыла глаза. На пару мгновений. На пару резких вздохов, чтобы позволить своему дыханию не прекращаться.

Ведь мне было слишком страшно. Уже не было никаких границ всему происходившему кошмару. Уже, Стефани, всё стало окончательным ужасом для твоей жизни.

– Зейн, – я с мольбой посмотрела в его карие глаза. Слегка напряглась всем телом и подошла ближе, надеясь заставить его испытать хоть какую-то жалость и чуткость ко мне. Хоть что-нибудь похожее на человечность. – Пожалуйста, остановись... Хватит. Я... мне правда жаль... Я сожалею, слышишь? Обо всём сожалею!!! Но, пожалуйста, прекрати... Остановись!

Он лишь ухмыльнулся уголками своих ехидных губ. Его руки медленным рывком оторвались от моих ладоней и сквозь всю пугающую темноту помещения я заметила опасный блеск этих карих глаз.

Было глупо надеться на сожаление. Пытаться вызвать понимание в этом человеке. Ведь это было действительно бессмысленно — пытаться изменить то, что уже предначертано мне судьбой.

– Либо ты это делаешь, либо я собственными руками прикончу твоего друга, Стефани, – голос Малика безжалостным хлыстом бил по ушам. И я, задрожав всем телом, не смогла удержать горьких слёз от осознания ужасной неизбежности. – Тебе выбирать.

Выбор. Этот ублюдок предоставил мне выбор.

Выбор чего? Либо жизнь Лиама, либо моё окончательное унижение в этом месте. Глупое предложение для меня, правда?

Я же всё-равно выберу жизнь своего друга. Всегда. При любых иных обстоятельств в подобной ситуации.

Но в моём сердце всё также продолжал гудеть страх непоколебимой волной. И я всё также пыталась справиться с внутренними ощущениями отвращения, от которого с болью сжимались виски.

Я пыталась. Но сил уже просто-напросто не было.

– Найл... – я вдруг обернулась, мимолётно взглянув на блондина. Нашим голубым глазам удалось встретиться сквозь ужас всего пространства, и это дало мне самую последнюю надежду в моей жизни. – Пожалуйста, Найл, хотя бы ты...

«Хотя бы ты помоги мне»

Я молила его. Также как и Зейна, которому явно уже было наплевать на все внутренности моих чувств. И я отдала всю свою надежду на Хорана. На этого милого парня, который когда-то был именно тем, кто смог оказывать мне поддержку и понимание. Кто был единственным, обладающим способностью мне помочь и не отворачиваться от меня так, будто бы я не была человеком, а лишь каким-то жалким подобием существа.

Найл раньше мог мне помочь. Раньше он был именно тем, кто смог убедить в силе своей искренности и добросовестности.

Но разве это сработает и сейчас?

Я хотела верить в это при нашем едва ощутимом столкновении взглядов. Я хотела быть убеждённой в этом хотя бы на мгновение, когда надежды в глубине сердца уже не оставалось.

Я хотела. Но не смогла.

– Я ничем не смогу тебе помочь, – его голос прозвучал равнодушно, голубые глаза опустились вниз, на профиль искажённого болью лица Пейна, – лучше просто позаботься о своём друге.

Кровь на шее Лиама стала скатываться вниз, на пол, губы парня болезненно задрожали, будто пытаясь сдерживать глухие стоны и пронзительные всхлипы, ассоциирующие его неприятные страдания. Он тоже терпел. Жалел обо всём. Его карий взгляд проникся сочувствием. И этот взгляд... Эта мужественность в его лице и в его сильных руках, которые он напряг со всей силы. Это всё убедило меня окончательно.

Мне больше не страшно. Мне больше нечего бояться и нечему противиться.

Просто сделать, что велят. Ради людей, которые всегда были частью моего внутреннего мира.

Просто это сделать, Стефани. Давай. Ты сможешь.

И я смогла.

Неуверенный взгляд в сторону Малика, блеск его очередной язвительной ухмылки и моё неловкое движение.

Мой сгиб коленей и более приземлённое положение к полу.

Я села. Прямо перед Зейном, сжимая свои пухлые губы и молясь внутри себя о самом быстром окончании всего этого вечера. Пожалуйста. Пусть хотя бы в этом мне повезёт сегодня.

– Видишь, – холодные руки коснулись моего лица и я смогла различить грубый голос Малика, так неприятно издающийся среди глухого молчания в этом помещении. Мне было противно. Но главное, что не страшно. Теперь уже нет этого чувства в душе. – Ты же можешь быть послушной, не так ли, дорогая? – сквозь свой ехидный голос произнёс Зейн, продолжая притрагиваться к коже моего лица. – И это очень хорошо на самом деле. Лучше делай всё покорно и без упрямства, милая. Ты ведь умеешь это? Я же помню. Я же знаю все твои необычайные способности.

Вновь звучание его ядовитого смеха. Этот человек вызывает в моём теле жуть, внутри моего сердца постепенно стали вновь зарождаться частицы ужаса и желания сбежать отсюда со скоростью света. Я едва находила в себе силы стоять на месте. Едва находила в себе силы не расплакаться и не раскрыть окончательную жалость всей своей беспомощной сущности.

– Давай, – вдруг произнёс Зейн. Его руки подтянули мои ладони к его ширинке и я в последний раз сжала свои зубы со всей возможной силой. – Сделай то, что мне так нужно сейчас. Сделай, Стеф, иначе, клянусь, Пейн в живых не останется.

Я постаралась. Держать себя в руках, сквозь душевную дрожь и отвращение, полностью заполнившее пространство моего тела. Ведь было хорошо понятно, чего требует Малик, и как сильно он сейчас хочет усилить моё унижение. Но разве это унижение, не именно то, что меня уничтожит? Я не знала ответа на этот вопрос.

Украдкой я смогла взглянуть в сторону Лиама, так боясь и в его глазах заметить отвращение. Но его загнанные в тупик глаза лишь отражали страх, а затем и чувство глубочайшего сожаления, что, к моему удивлению, смогло придать мне значительных сил.