Чтение онлайн

Гарри занимался спортом. Доводил своё тело до высокого уровня физической подготовки, много раз отрабатывая навыки борьбы и вместе с тем вспоминая, как правильно и как всё-таки нужно стрелять из заряжённого пистолета.

Это успокаивало. Это заставляло Гарри верить в то, что всю эту неделю он провёл не зря.

– Я могу у тебя попросить кое-что? – внезапно Одри опять подала голос и на этот раз Стайлс внимательнее присмотрелся к её лицу.

Он тут же положительно кивнул и стал ждать объяснений стоящей перед ним девушки.

Она молчала, но вскоре лицо шатенки наполнилось странными проявлением чувств, вся сущность которых сводилась к одному единственному значению. К настойчивости. Той самой, которой сам Гарри обладал несколько минут назад, при разговоре со своей матерью.

– Я хочу поехать с тобой.

Вот и всё. Просто объяснение, просто признание своего желания.

Пару минут и Гарри застыл в шоке, от которого удалось не сразу отойти и полностью вникнуть во всю суть сказанного признания. Душа парня наполнилась тревогой, волнением, обескураженностью. А потом очередным и нужным пониманием.

Он знал, что чувствовала Одри. И он просто понял, что девушка сойдёт с ума, если останется здесь в гордом одиночестве посреди самого пика всех нахлынувших событий.

– Хорошо, – спокойно произнёс Стайлс.

Улыбка украсила его губы и он опять прижал милую девушку к себе.

Её поддержка вновь подарила надежду. Наполнила о том, что он действительно может добиться всего, что ему нужно. А сейчас он нуждается в Стефани. В том, чтобы увидеть её. В том, чтобы сделать их следующую встречу далеко не самой последней.

Спустя неделю

От лица Стефани

Этим утром я стала чувствовать себя лучше. Раны на теле перестали так адски печь и я могла более свободно передвигаться в своей пустынной камере. Настроение было удачным и я даже смогла себя заставить съесть полную порцию завтрака, отчего телу была прибавлена нужная энергия.

Я чувствовала себя лучше. Однозначно. Холодная пустота внутри придавала сил и мой равнодушный взгляд куда активнее начал блуждать по мрачным стенам окружающего меня помещения.

Мне всё равно. И именно от этого мне одновременно и прекрасно.

Дверь в комнату отворилась и я, даже не оборачиваясь, услышала знакомые шаги приближающего ко мне мужчины. Бэртон. В последнее время за мной стал заходить именно он.

– Стефани, – его голос спокоен, без лишних надменных или гордых интонаций. – Дэвидсон снова хочет видеть тебя.

Подобное заявление не удивило. Я медленно подняла взгляд и ближе присмотрелась к бесстрастному лицу Бэртона, чьё выражение в основном никогда не выражало каких-либо эмоций. Одна пустота. Точно такая же, которая теперь полностью заполняла мою сущность.

Без лишних слов я поднялась с жёсткого пола, а затем сделала несколько шагов вперёд. Меня хорошо выдрессировали. Научили повиноваться сразу, не имея при этом даже намёка на возможное сопротивление. И сразу уловив суть этого правила, я теперь покорно выполняла любые приказания. Делала то, что от меня хотели и ждали, и при этом совершенно не ощущая внутреннего проявления эмоций.

Мне было плевать. Мне было всё-равно, что некий Дэвидсон опять захотел со мной личной встречи. Меня не волновало, что прямо сейчас Бэртон открыл передо мной дверь и я стала медленно продвигаться по ранее известному пути. Я даже не обратила внимание на то, что сегодня меня не сковывали наручниками, как делали обычно при моих выходах из камеры.

Видимо, эти люди просто увидели всю силу моего повиновения. Я была слаба. Я была пуста и холодна, как изнутри, так и снаружи. А это лишало меня сил к побегу или к возможному противодействию.

Рано или поздно человек всё-равно разрушится. Сил, чтобы идти вперёд и верить в возможность осуществления своей цели, исчезнет и всё, что останется внутри — одна ледяная пустота, которая разъест тебя прямо на части. Останется одно безразличие, которым теперь я наполнилась до самого дна.

Плевать. Так сильно плевать, что я даже укорила шаг, лишь бы побыстрее удовлетворить желание окружающих меня людей. Лишь бы побыстрее выбраться из этого длинного тёмного коридора.

Вдруг передо мной вновь показалась знакомая дверь в известный мне центральный зал, отчего я моментально замерла и стала покорно ждать его открытия находящимися неподалёку от меня людьми. И стоило им это сделать, как я опять продолжила свой путь и только затем остановилась в центре комнаты. Остановилась в том самом месте, где меня ожидал полный хорошего настроения Дэвидсон.

– Стефани, – его губы озарила непривычная мне улыбка и он сразу подошёл ко мне ближе на шаг. – Как радостно тебя видеть этим утром.

Взгляд мужчины отдавал теплом. Он остановился на совсем небольшой дистанции от моего тела и это могло бы насторожить моё состояние, будь я способна испытывать хоть какие-то чувства. Я просто стояла и ждала его новых указаний для своих дальнейших действий. Что же на сегодня мог придумать этот коварный человек?

Внимательно разглядывая мою внешность, Дэвидсон дотронулся кончиками пальцев до моих волос и потянул в свою сторону одну тонкую прядь, отчего я тут же напряглась всей своей сущностью. Стоять приходилось ровно и я не могла себе позволить двинуться с места лишний раз.

– Сегодня у нас важный день, – вдруг продолжил говорить мужчина, при этом куда опаснее сверкая своими чёрными глазами. Взгляд опустился вниз и его руки теперь аккуратно прижались к жилке, спокойно пульсировавшей на моей шее. – Ты ведь не забыла об этом, правда, Стефани?

Трудно было понять, что он имел в виду. Я едва дышала, не имея желания лишний раз сдвигаться с места, и смотрела мимолётно на стоящего передо мной мужчину. Он нахмурился. Он явно был погружён в какие-то свои личные планы и намерения, о которых хотел мне напомнить прямо сейчас.

Я замерла. Воспоминания в голове прошли молниеносным кругом и я невольно натолкнула свой разум на ту мысль, что сегодня было восемнадцатое декабря. Точно. Вроде как именно на сегодня Дэвидсон планировал встречу с моим родным отцом. Вроде как сегодня должна была состояться крайне важная сделка.

– Не забыла, – мой ответ прозвучал чётко, бесстрастно.

Так я стала отвечать в последнее время всегда, когда от меня ждали ответа. Эмоций не было. Чувств тем более. Одно равнодушие, к которому Дэвидсон и собирался привести всё моё внутреннее состояние.