Чтение онлайн

Я отстраняюсь от него, смотрю в пол, собираю свою одежду и одеваюсь. Андрей прочищает горло и натягивает брюки. Мы оба по-прежнему молчим. По комнате прокатывается волна беспокойства. Томительное осознание того, что мы только что разделили, и холодная жесткая реальность того, что мы никогда не сможем быть чем-то большим, чем этот момент.

Когда мой взгляд переходит на Андрея, темный шторм, который смотрит на меня в ответ, говорит о том, что он может читать мои мысли и знает, насколько я дезориентирована. Он тянется ко мне, но я отстраняюсь из чувства самосохранения. Я не могу отдать ему больше своего сердца и выжить.

Секс уже связал нас. Горячий и ощутимый, он был слишком сильной силой между нами. Я никогда не могла отказать ему в своем теле, но теперь мне придется отказать ему в своем сердце. Уйти из его жизни и никогда не возвращаться. Поиск Киры должен пройти с военной точностью. Мой последний подарок ему.

Он подходит ко мне, его движения обманчиво плавны.

— Хочешь отгородиться от меня — хорошо. Поиграй в эту игру, посмотрим, к чему она тебя приведет. — Его губы истончаются, и он поднимается во весь рост.

— Так будет лучше. И для тебя, и для меня. Ты сам сказал это с самого начала.

Его челюсть сжата так сильно, что я боюсь, что он сломает зубы.

— Одевайся. Будь готова завтра рано утром. Нам нужно кое о чем позаботиться.

Он бросает на меня последний тяжелый взгляд, после чего встает на ноги и оставляет меня здесь, одну. Поручение? Я не покидала его территорию несколько недель, а теперь бегаю с ним по делам.

Боль давит на грудь, как тысячекилограммовый валун, не давая дышать. Не знаю, что жжет сильнее — то, что я готова поставить свою жизнь на кон ради него, или то, что он позволяет мне это.

Джорджия

— Ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся?

Андрей смотрит в мою сторону, его присутствие тяжелое и ощутимое, но вместо этого я заставляю себя смотреть в окно, благодарная, что он, по крайней мере, не завязал мне глаза. Я выдыхаю. Напряжение в джипе удушает, наша обычная химия заполняет маленькое пространство. Но сегодня это нечто большее. Вот так мы все и оставили вчера вечером.

Медленно, не отрывая взгляда от дороги, он говорит:

— Я везу тебя к твоему отцу.

— Серьезно? — Я ошеломлена. Из всего, что, как я думала, он может сказать, я определенно этого не ожидала. — Я думала, что для меня слишком рискованно видеться с отцом прямо сейчас?

— Да. Но я кое-что придумал. — Его слова резки, но даже при этом он не может скрыть скрывающуюся за ними нежность.

Я бы спросила, почему он это делает, но я знаю, почему. Возможно, это последний раз, когда я снова увижу отца. Никто не осмелится высказать правду, но меня отпустят обратно в тюрьму к опасному человеку, которому нечего терять. Я больше не боюсь, я просто реалист.

— Спасибо, — бормочу я. Я хочу сказать ему, как много это для меня значит, как я благодарна, но ему не нужны мои слова сегодня. Он не хочет иметь со мной ничего общего.

Большую часть прошлой ночи я пролежала без сна, пытаясь понять, как я рассталась с Андреем. Ему было ясно, что он никогда не хотел этой связи между нами. Он боролся с этим с самого начала, поэтому я была уверена, что он будет благодарен, что я покончила с этим сейчас. Чистый перерыв. Вот только он этого не говорит. Или что-нибудь еще, если уж на то пошло. Он тихий, задумчивый и взвинченный, как пружина. Его плечи приподнялись над ушами.

Я не знаю, что сказать, чтобы снять напряжение между нами, поэтому ничего не говорю, просто продолжаю смотреть в окно, наблюдая, как сельские дороги сменяются длинными участками пустынного шоссе. Мы все еще на Лонг-Айленде, но сидим в машине уже больше часа.

Я не могу не спросить:

— Мы собираемся ко мне домой?

Он проводит большим пальцем по нижней губе, но его красивое лицо остается стоическим.

— На Брайтон-Бич для тебя небезопасно. Олег никогда не должен узнать, что ты была с нами. — Его голос холоден и безразличен, пронизан сталью. — Команда Джулиана допросит тебя завтра, когда у нас будет больше информации.

Тиски вокруг моего сердца сжимаются сильнее. Я хочу сказать ему больше, но окончательность в его тоне не оставляет места для продолжения. Он покончил с этим разговором, со всеми моими приставаниями и, если быть честной, со мной.

Через полчаса мы подъезжаем к одноэтажному рыбацкому домику, обшитому деревянной черепицей, у кромки воды. Это простое строение, ничего особенного. Никакого гаража на несколько автомобилей, никакой патрульной охраны, ничего, что могло бы указать на то, что здесь проводит время самый опасный гангстер города. Просто уютный домик в окружении дубов, орехов и вишен.

Я отстегиваю ремень безопасности, но не двигаюсь.

— Я никогда не воспринимала тебя как любителя рыбалки.

— Может быть, ты не так уж хорошо меня знаешь, — говорит он, прежде чем выйти из джипа и захлопнуть за собой дверь.

Его оскорбление попадает в цель — стрела в сердце, ком боли расширяется в моей груди. Может быть, он прав, и я его вообще не знаю. Но это неправильно. Я знаю Андрея как свои пять пальцев. Я знаю коллекционера произведений искусства, человека, который отчаянно хочет найти свою сестру, обиженного маленького мальчика под всеми этими слоями, который не смог спасти свою мать, как бы он ни старался.

Это холодный и расчетливый босс-братвы, который готов убивать, обманывать и воровать, чтобы добиться своего. Человек, который использует меня как средство для достижения цели. Который всегда намеревался использовать меня и не скрывал этого.

Но все эти стороны делают его тем, кто он есть. И я его знаю. Я чертовски хорошо его знаю и хочу называть его своим. Даже если это невозможно.

* * *

Папа ковыляет в комнату, выглядя старше и слабее — его нога, которую раздавили Антоновы, никогда полностью не заживет, но яркая улыбка на его лице компенсирует все.

— Папа, — плачу я, сердце колотится в груди. — Сколько лет, сколько зим.

Он крепко обнимает меня, его знакомый запах — смесь Old Spice и табака — обеспечивает комфорт. В тот день, когда меня привезли домой к Олегу, я в последний раз видела отца, и общение практически отсутствовало. У меня не было телефона или доступа к компьютеру. Люди Олега время от времени позволяли мне писать по электронной почте, но они внимательно следили за любым общением. Я всегда делала вид, что все хорошо, что я там почти счастлива. Я уверена, что папа знал, что это далеко от истины, но я не хотела, чтобы он волновался больше, чем сейчас. Вина за сложившуюся ситуацию съедала его душу.