Чтение онлайн

Но пауки из Пустоты у ворот побывали. Теперь их тут не было, но они соткали свои серые паутины вокруг всего входа в Ангбанд внизу, и паутина была столь тяжела, что с дюжину раз она сорвала с места железо. Тёмные дыры зияли, как пасти. Паутина была здесь так давно, что даже почти перестала быть липкой. Фингону пришлось выдернуть несколько прядей своих волос из неё, когда он пробирался через извилистую цепь ловушек в самом большом проходе, — но это было самое худшее.

И он стоял во вратах крепости зла, у входа в длинный зал, вырезанный поперёк структуры камня и постепенно спускавшийся вниз. Здесь не было абсолютно темно. То тут, то там висели светильники, горя в полутьме смолистым огнём. Когда глаза Фингона приспособились к освещению, он увидел, что от большого туннеля отходят много маленьких коридоров. Входы в них были неровными прорезями в скале, и глядеть на них было жутко. Он подумал о прекрасном Менегроте, который предания эльфов, ремесло гномов и мудрость Мелиан превратили в прекраснейшее жилище Средиземья. Это казалось чёрной пародией на него. В каждом месте, куда могла пробраться хоть тень изящества — даже по чистой случайности — злая воля строителей мешала этому. Они опускали потолки и углубляли полы, чтобы не было ни единого намёка на красоту.

Тут было совершенно пусто. Не было даже пауков, хотя некоторые коридоры поменьше были забиты паутиной. Фингон старался дышать неглубоко: воздух пах хуже, чем что бы то ни было, что он чувствовал в Пустоте до этого, даже хуже, чем зловонная жижа, поглотившая Сирион. Это была затхлая, гнилая вонь — вонь пауков. Если Морготу не хватало орков и балрогов, чтобы служили ему здесь — видимо, он нашёл им достойную замену. Фингон никогда не встречал более злого места.

Идти прямо вниз по основному, озарённому красным светом туннелю казалось опасным. Он продвигался мало-помалу, пока не дошёл до прохода, где не было паутины. Он был забран железными прутьями, но они были слишком далеко друг от друга, чтобы не пустить эльфа. Фингон проскользнул между ними, прямо в зловонную гробовую тьму.

Он шёл тихо и тайно, стараясь держаться подальше от паутины. Хотя коридоры Ангбанда были мерзостным лабиринтом, который множество раз отбрасывал его обратно к коридору, где он уже был, он всегда старался идти вниз и, наконец, ему удалось продвинуться вперёд. Он не видел ничего и никого — ни одного орка, ни балрога, ни вампира или волка; никаких драконов; никаких пауков. Не было и Моргота. И Маэдроса. Фингон всматривался в окна за железными решётками, в комнаты, мимо которых он проходил, и видел, что там, внутри, ужасные вещи — орудия пыток, оружие, гнусные машины — зачем они нужны, он не мог даже предположить. Но тут не было ничего живого. Всё было темно, и всё пахло гнилью, кроме алых, дымящихся факелов, которые иногда попадались ему. Они пахли дёгтем и горелым мясом; желудок Фингона переворачивался.

Вниз, вниз, всё вниз, через путаницу уродливых туннелей и ещё более уродливых пещер, иногда пробираясь через рваную кучу паутины, когда другого пути дальше не было; он пытался не обращать внимание на то, что он видел, и на то, как тут пахло. Здесь нет ничего, кроме зла — подумал Фингон. Затем он отогнал эту мысль.

Наконец, он пришёл в гигантскую пещеру, освещённую сверху шаром алого огня, дымившимся в железной чаше, которая свисала с величественного потолка. Справа от Фингона начинался огромный туннель, уходивший вниз, и он подумал, что это, верно, основной коридор, ведущий обратно к воротам. Слева от него была двойная дверь. Она была столь же высокой, как и сам зал, чёрной, как вечная тьма; на ней были вырезаны отвратительные образы, которые зло и лукаво плясали вокруг персонажа в центре — безликого исполина, увенчанного трезубчатым венцом. Но венец был слегка свёрнут набок, ибо дверь была чуть приоткрыта, и Повелитель, восседавший посреди чудовищного веселья, был разбит напополам: его раздвоила тьма. Казалось, что чернота будто клубами исходит из треснувшей двери. С ней — ещё сильнее, чем Фингон чувствовал где-либо ещё — исходило ощущение того самого жуткого зла, подобное отравленному облаку. Он чуть не задохнулся в нём.

Он решил, что знает, что там, за дверью. Это была дверь в тронный зал Моргота. Сюда, вверх по этому огромному коридору, он вышел давным-давно, влача свой молот Гронд, чтобы встретиться в поединке с Финголфином. Там, внизу, теперь должен скрываться Повелитель Тьмы. Однако если предания о Войне Гнева были правдивы, тогда на нём должна быть цепь, и ноги его должны быть перерублены под ним. Может быть, он ужасен — но он не выйдет вперёд снова, он выйти не сможет.

Рядом с огромной дверью в тронный зал был ещё один проход, поменьше; и там, в алом тумане, Фингону показалось, что он видит ступени лестницы. Он повернулся лицом к клубящемуся облаку зла и пошёл вперёд. Он — не Финголфин. Он здесь не для того, чтобы в отчаянии бросить вызов на битву, в которой он не сможет победить. Он здесь, чтобы найти Маэдроса; и если ему немного повезёт, то Моргот никогда и не узнает, что он приходил, покуда они уже не уйдут отсюда.

Лестница оказалась очень крутой и извивалась кругом и кругом очень долго. Паутина то тут, то там скользила по волосам и рукам Фингона: это не были могучие, как верёвки, паучьи нити, что в таком количестве висели над крепостью — это были тонко сотканные, шёлковые нитки. Они почти что не были липкими, и не было видно пауков, что соткали их. Фингон отодвигал их и продолжал спуск.

Наконец, он спустился в тёмную комнату, которая лежала глубоко в недрах того… что бы это ни было. Лишь один алый факел освещал зловонную тьму. Фингон не был в этом уверен, но он представил себе винтовую лестницу и огромный зал наверху; он подозревал, что теперь стоит прямо под тронным залом Моргота.

Охраны всё ещё не было видно. Но несомненно, он оказался в тюрьме.

Фингон прошёл вдоль длинного ряда камер, вырубленных в скале; все они были забраны решётками и заперты. Большинство из них были такими маленькими, что места хватило бы только для того, чтобы эльф мог встать; некоторые были ещё меньше. Это уже был не лабиринт. Намерение строителей здесь, очевидно, было совсем другим: они хотели, чтобы здесь было легко найти то, что ищешь. Над входом в каждую камеру был вырисован номер. В конце ряда коридор резко поворачивал и уходил в другую сторону, вдоль ещё одного ряда, такого же, как первый — только тут номера были другие.

Фингон прошёл и вдоль этого ряда — и следующего, и следующего… Он осмотрел каждый дюйм этого зловещего места. Он видел цепи и оковы, комнаты для допросов, сторожку, где всё ещё висело расписание обедов, прикреплённое к двери рядом с расписанием патрулей и чёрной сланцевой доской, на которой мелом было написано: ПРИКАЗЫ. Здесь никого не было.

Все камеры были пусты.

Наконец, Фингон признался сам себе, что Маэдроса здесь он не найдёт. Нужно возвращаться обратно, в лабиринты Ангбанда. Конечно же… где-нибудь. Он ведь должен был быть где-нибудь. Фингон снова вернулся вверх по винтовой лестнице. Тонкие паутинки, казалось, соткались снова сами по себе, пока он исследовал темницу. Снова ему приходилось смахивать их. И всё ещё не было видно пауков, которые бы пряли их.

Вернувшись в помещение перед дверями в тронный зал, под алым светом отвратительного фонаря, Фингон на мгновение остановился под арочным проходом. Он прижал ладонь к стене — иначе, может быть, он соскользнул бы по ней вниз. Он устал и идти вверх по этой крутой лестнице обратно, к душащему облаку зла, которое, кипя, выливалось из тронного зала, было нелегко.

И когда он стоял здесь, раздумывая, что ему делать дальше — конечно же, он многое пропустил в лабиринте: может быть, нужно было найти способ пробраться через самые толстые преграды из паутины? — взгляд его упал на нечто, чего он не замечал раньше. Он всё пытался не смотреть прямо на чёрные двери — и поэтому не увидел серого мерцания у их подножия. Оно начиналось как раз у той самой щели и вело дальше, в беспроглядную тьму на другой стороне. Было оно тонким и хрупким, созданным практически из ничего — но таким очевидным, таким, как оно было всегда, подобным серой ленте, тянущейся по черноте ночи.

Это была серая дорога.

Фингон медленно посмотрел вверх, в огромный алый туннель. Теперь, когда он знал, что искать, он увидел, что кое-где видны обрывки серой ткани, выступающей то тут, то там из хаоса. Может быть, дракон сжёг её? Может быть, пауки постарались убрать её. Но когда-то, наверное, она вела прямо из пропасти через главные ворота Ангбанда, прямо через алую глотку крепости к исполинской чёрной двери.

Он зажмурил глаза. «Значит, я должен?..» — прошептал он.

И что-то безмолвно обратилось к нему — как это уже не раз бывало раньше. На этот раз — впервые — оно заговорило словами.

Не говори «должен» — сказало оно.

Оно мягко толкнуло его и напомнило ему о том, что он видел со сторожевой башни на Тангородриме: путь назад, верёвку над пропастью, стену, которую мог разбить свет. Фингон мог повернуть назад. Ничто не заставляло его идти дальше. Ничто не стало бы наказывать его, если бы он повернул назад. Никто этого от него не просил, не ожидал этого, не считал, что это необходимо — и не считал это оправданным или мудрым. Не говори «должен»! Фингон никогда не связывал себя ничем, и никакая клятва не привела его в это место. Он мог вернуться, когда захочет. Даже теперь — даже здесь. Было ещё не поздно сдаться и вернуться домой. На самом деле молчаливый голос, казалось, говорил, что это очень хорошая мысль.