Чтение онлайн

Подобно многим американским теологам конца XIX – начала XX в., соглашаясь с историчностью повествований Пятикнижия, Лопухин дает им совершенно рационалистическое объяснение: это и все казни египетские, и манна в пустыне, и переход как через Красное море, так и через Иордан.

Новозаветная археология Лопухиным излагается по работам аббата Ф. Вигуру. Во-первых, на основании библейских свидетельств, археологических памятников и сообщений античных историков, доказывается, что разговорным языком Христа был арамейский, а не греческий, как считал И. Фоссий, и уж тем более не латынь, как писал некий Верндорф. Во-вторых, свидетельствами античных авторов, а также двух эпиграфических памятников – бронзовых табличек из Лиона (античный Лугдун) и камня с надписью, найденного в 1764 г. в Тиволи (античный Тибур), аргументируется истинность евангельского сообщения о Квириниевой переписи. В-третьих, вопреки мнению Д. Штрауса о том, что Лисаний Четвертовластник умер за шестьдесят лет до событий, в контексте которых он упомянут в Новом Завете, показывается, что, кроме Писания, упоминаемого Иосифом Флавием, существовал и иной, современник цезаря Тиберия, как о том свидетельствует надпись, найденная на развалинах Авилы английским путешественником Р. Пококом. В-четвертых, историческая достоверность книги Деяния святых Апостолов, подвергавшаяся многочисленным нападкам критики XIX в., обосновывается такими фактами, как находка монеты острова Кипра, подтверждающая именование начальников острова проконсулами; а кроме того, находками надписей, свидетельствующих о наименовании начальников города Фессалоники (Салоники, Солунь) политархами (наименовании, ранее встречавшемся лишь в книге Деяния), а начальника острова Мальта – «первым на Метьте». Собран был проф. Лопухиным и иной материал, уточняющий представления людей его времени о новозаветном периоде.

Кроме «кабинетной» библейской археологии, привлекавшей результаты чужих исследований, в последней четверти XIX в. начинаются первые полевые исследования отечественных ученых. Главная роль в их проведении принадлежала основанному в 1882 г. Императорскому Православному Палестинскому обществу (ИППО) (см.: Устав ИППО. СПб., 1887), а также основанной еще в 1849 г. Русской Духовной миссии в Иерусалиме. Эти учреждения, в результате целенаправленных и энергичных действий руководителей, стали владельцами земельных участков как в Иерусалиме, так и в других частях Палестины, и притом как раз в местах, насыщенных в археологическом отношении, – где были найдены исторические памятники первостепенной важности.

Согласно первому параграфу своего устава, ИППО, созданное исключительно с ученой и благотворительной целями, поставило одной из самых главных своих задач – собирать, разрабатывать и распространять в России сведения о святых местах Востока.

Соответственно этой задаче в обществе был учрежден специальный отдел ученых исследований и изданий, сотрудники которого предприняли первые опыты русских раскопок в Палестине и восполнили существенный пробел в отечественной археологической деятельности на Ближнем Востоке, взяв на себя дело исследования и изучения палестинских древностей.

В марте 1859 г. первый русский консул в Иерусалиме В. Дорогобужинов купил участок в 140 квадратных сажен и террасу вдоль развалин церкви Санта Мария Латина. Эта земля, принадлежавшая ранее коптскому монастырю, была куплена для возведения здесь дома консула. В 1860 г. для консульского дома выбрали другое место – Мейданскую площадь. Таким образом, участок оставался свободным и представлял собой замусоренный пустырь с остатками каких-то развалин. В 1859 г. по распоряжению Дорогобужинова начата расчистка участка и произведены его пробные раскопки. В июле того же года была приобретена дополнительная территория, и русский участок расширился. В 1859–1861 гг. очистка этого места велась постоянно, при этом были открыты руины древних стен и византийской арки. Находка этих интересных памятников побудила Дорогобужинова в феврале 1861 г. представить правительству подробную записку с ходатайством о необходимости приобретения дополнительных земельных участков, примыкающих к русскому владению, причем указывалось на важное археологическое значение этого места и на возможность открытия остатков атриума, портика и пропилеев построенной по приказу императора Константина базилики. Это ходатайство было удовлетворено, и в 1863 г. часть указанных территорий была приобретена Россией.

Археологические исследования на русском участке в Иерусалиме производил в феврале 1864 г. французский ученый граф М. Де Вогюе; в 1865 г. – английский палестиновед и археолог К. Вильсон; летом 1874 г. – француз Ш. Клермон-Ганно. Важнейшие же открытия были сделаны начальником Русской Духовной миссии в Иерусалиме архим. Антонином (Капустиным). Архим. Антонин прибыл в Иерусалим 11 сентября 1865 г. и с первых дней своего пребывания на Святой Земле уделял большое внимание научным исследованиям, связанным с библейской археологией. К раскопкам на русском участке он смог приступить лишь в марте 1883 г., когда на это был получен фирман от турецкого правительства.

Одним из важных открытий, сделанных архим. Антонином, было обнаружение остатков древней стены, что помогло по-новому и более правильно понять евангельское повествование о распятии и погребении Спасителя. Дело в том, что величайшая христианская святыня – Гроб Господень – находится в настоящее время внутри стен Иерусалима, между тем как, согласно Священному Писанию, тело Богочеловека было положено вне стен (см.: Ин. 19, 20; Евр. 13, 12), поскольку по иудейскому обычаю кладбища находились за чертой города.

Ранее некоторые западные палестиноведы считали, что стена проходила севернее храма Воскресения, вследствие чего уже во времена земной жизни Спасителя нынешние Гроб и Голгофа должны были находиться внутри тогдашнего Иерусалима и, следовательно, не могли потому считаться подлинными. Раскопки, проведенные архим. Антонином, опровергли это мнение. Открытие и исследование истинного направления стены вскоре подтвердились изысканиями архитектора-палестиноведа К. Шика, более сорока лет изучавшего топографию Иерусалима. Результаты раскопок на русском участке в Иерусалиме были подробно описаны архим. Антонином и составили седьмой выпуск сборника ИППО за 1884 год.

Но и этим не ограничились плоды археологической деятельности архим. Антонина в Иерусалиме. Археологическая ценность русского участка была настолько велика, что, помимо отыскания остатков древнееврейской эпохи, архим. Антонину удалось обнаружить сооружения, принадлежавшие к более позднему времени: колонны, арки и остовы столбов, а также остатки нескольких поперечных стен.

Произведенные на русском участке раскопки и найденные здесь остатки древней стены, порога Судных врат, арки базилики Константина и пристроек византийской эпохи, естественно, потребовали со стороны Палестинского общества сооружения зданий для защиты находок от непогоды. Для этого общество нашло необходимым всю северную часть участка, где были сосредоточены главные реликвии, связанные с евангельскими событиями, реконструировать так, чтобы к ним был возможен свободный доступ паломников; здесь же предполагалось устроить археологический музей.

Тринадцатого сентября 1887 г. трудами Палестинского общества был заложен первый камень нового здания. К 1891 г. было закончено строительство сооружений, которые должны были охранять древние святыни. Порог Судных врат, открытый при раскопках, был огражден решеткой, и по обеим стенам были помещены иконы, а сверху, на арке, повешены лампады.

Некоторый вклад в археологические исследования Святой Земли внесли и сотрудники основанного в 1894 г. Русского археологического института (РАИ) в Константинополе (см.: Успенский Ф. О РАИ в Константинополе // Труды Десятого археологического съезда в Риге (1896). М., 1900. Т. 3: Протоколы. С. 44–50). Хотя основной областью интересов института была византология, однако его ученые предприняли несколько археологических разведок по всему Ближнему Востоку и даже провели раскопки на участках Русской Духовной миссии, доставив богатый археологический материал (см.: Фармаковский Б. Последние научные предприятия РАИ в Константинополе // Труды Одиннадцатого археологического съезда в Киеве (1899). М., 1902. Т. 2: Протоколы. С. 79–80).

Археологическая экспедиция 1891–1892 гг., проводившаяся по инициативе Палестинского общества и при участии Я. Смирнова (см.: Кондаков Н. Археологическое путешествие по Сирии и Палестине. СПб., 1904), а также экспедиции в 1898 г. в Заиорданье (см.: Дмитриевский А. ИППО и его деятельность за истекшую четверть века (1882–1907): Историческая записка. СПб., 1907), в 1908 г. на Синай, а в 1913 г. – в Тивериаду (см.: Семенов Д. Русское Палестинское общество и его деятельность до войны 1914 г. // НВ. 1925, № 8–9. С. 210–214) привели к тому, что отечественная библейская археология поднялась к 1914 г. на уровень, в некоторых отношениях превышавший европейский (и уж тем более американский).

Исследователями из Палестинского общества была начата публикация научно-просветительских изданий («Православный Палестинский сборник», «Сообщения ИППО» и др.). В них публиковалась оперативная и полная информация о новейших открытиях эпиграфического и этнографического характера, сделанных в экспедициях или музейных хранилищах, переводы важнейших источников, обзоры работ иностранных коллег. Издания были открыты для светских ученых (востоковедов, историков искусства и др.), участие которых определило высокий уровень публикаций. В 1901–1902 гг. по инициативе П. Коковцова общество уже обсуждало со специалистами по археологии Палестины возможность расширения полевых исследований, особенно археологических раскопок; вскоре был поднят вопрос о создании специального