Чтение онлайн

Третья волна репатриации, возглавляемая Нехемьей, последовала через несколько лет после второй. Она тоже состояла из небольшой группы людей — в основном из рабочих и военных, — но они пользовались личной поддержкой персидского царя, так что имели возможность уладить некоторые проблемы новой общины.

Хотя постоянный приток людей был и позже, но эти три волны репатриации создали основу повторного заселения Страны Израиля и в основном определили образ жизни евреев во времена Второго Храма, а также в последующие периоды.

Репатрианты первой волны во главе с Шешбацаром, первосвященником Йеошуа и Зерубавелем, при духовной поддержке пророков Хагая, Зхарьи и Малахи [23] , прибыли на родину, полные энтузиазма. У многих из них были и материальные стимулы для возвращения — наследственные земли и наследственные должности в Храме. Но и идеалисты и прагматики явно не имели представления о проблемах, с которыми они столкнутся на родной земле и, наверное, были ошеломлены свалившимися на них трудностями. Поддержка, которую они рассчитывали получить от своих собратьев в Стране Израиля и вне ее, оказалась весьма незначительной, а несостоятельность руководства, общая неразбериха, недостаток средств и бесконечные стычки с соседями стали постоянным источником невзгод, тревог и напряжения.

Люди нуждались в руководителях, которые могли бы ободрить их, помочь преодолеть трудности и организовать для успешной работы по восстановлению страны и Храма.

Прибытие Нехемьи имело большое значение во многих отношениях. Он был не только высоконравственным и одухотворенным человеком, но и блестящим организатором.

В отличие от него Эзра, писец и священник, не мог справиться с практическими задачами, стоявшими перед ним, несмотря на то что формально обладал большой властью, предоставленной ему персидским царем. Он располагал официальным письмом царя (а это был весьма действенный документ, как мы знаем из Книги Эстер), которое давало ему чрезвычайно широкие полномочия. Он был волен делать все, что считал нужным для восстановления службы в Иерусалимском Храме и, в том числе, наказывать — штрафом, изгнанием, тюремным заключением и даже смертью каждого, кто осмелится не подчиниться его приказам. Кроме того, он пользовался и материальной поддержкой правительства, но, кажется, Эзра не имел ни желания, ни сил использовать данную ему власть, предпочитая добиваться своих целей другими средствами.

Нехемья, официальные полномочия которого были гораздо менее ясно определены, обладал острым политическим чутьем и пониманием ситуации. Он был приближенным царя и, если возникала в том необходимость, мог обращаться к нему через головы губернаторов и правительственных чиновников, но главное, — он глубоко понимал ситуацию, в том числе политическую, и умел руководить людьми. Он даже сформировал небольшое войско.

Один из эпизодов, описываемых в Танахе, довольно четко характеризует различие между Эзрой и Нехемьей. Речь идет об их отношении к смешанным бракам и к участию евреев в языческих ритуалах. Когда Эзра узнал об «этих беззакониях», он «разорвал… одежду свою и верхнее платье, и рвал волосы с головы и из бороды своей, и сидел… ошеломленный» (Эзра 9:3). Нехемья же описывает свои действия в аналогичном случае следующим образом: «И спорил я с ними, и проклинал их, и бил некоторых из них, и рвал на них волосы, и заклинал их Всесильным» (Нехемья 13:25). Эзра был ошеломлен и рвал на себе волосы, тогда как Нехемья был разгневан и таскал за волосы нарушителей. Такое различие в характере и тактике обоих лидеров сделало действия Нехемьи более эффективными и во всех других областях. Он сумел отстроить стены Иерусалима и заложить надежные общественные и экономические основы жизни общины. Во всяком случае, он способствовал тому, что возрожденная Страна Израиля стала реальностью и смогла противостоять давлению врагов.

О личности Эзры и специфике руководимой им второй волны репатриации судить гораздо сложнее, чем о личности Нехемьи и особенностях периода первых репатриантов. Лишь тщательное исследование может помочь понять историческую роль Эзры и значение деятельности репатриантов второй волны. Это были люди, решившие переселиться в Страну Израиля из идейных побуждений. Сам Эзра направился в Сион не для того, чтобы занять высокое положение, но чтобы строить нацию и придавать ей определенный облик. Подход Эзры к этой задаче во многих отношениях соответствует нашим современным представлениям, а мотивация, побудившая евреев второй волны возвратиться в Страну Израиля, характерна и для всех позднейших миграций людей, спасающихся от политических и религиозных преследований [24] . Интересно отметить, что проблемы, возникавшие перед этими людьми, объединенными приверженностью к определенным идеологическим концепциям, были сходны. Однако репатриация, которой руководил Эзра, на два тысячелетия опередила все подобные движения.

В таком же свете можно рассматривать и договор Нехемьи (Нехемья, гл. 9 и 10), который, по существу, представляет собой первую в истории письменную конституцию [25] . Составленный в соответствии с политическими и религиозными воззрениями Нехемьи, этот договор является архетипом современной конституции, имеющейся в большинстве государств. Договор этот содержит пространную преамбулу, в которой говорится об истории еврейского народа, его происхождении и устремлениях, направленных на восстановление государственности в духе иудаизма. Затем следует детальный перечень основных законов, установлений и правил, благодаря чему договор становится основой для действий исполнительной власти.

Среди подписавших его были представители влиятельных семейств и признанные лидеры народа, ведущим из которых был Нехемья. Санкционированный документ, получивший название амана (соглашение, договор), они торжественно ввели в действие, положив начало современной концепции закона как взаимного соглашения между свободными людьми.

Итак, деятельность Эзры и Нехемьи как лидеров народа в начальный период эпохи Второго Храма имела огромное значение для восстановления еврейской государственности. Но эта деятельность выходила за рамки создания формального правового государства.

Эзра, священник и писец, видел свою задачу в восстановлении Закона Торы в Стране Израиля, поэтому он считал себя в первую очередь учителем, духовным лидером народа. Этот идеологический фактор играл первостепенную, определяющую роль в его действиях и характеризовал его необыкновенную личность [26] .

Эзра отдавал себе отчет в том, что для достижения стоящих перед ним целей необходимы и другие методы, помимо духовных наставлений. Но он понимал также, что не может силой навязать свою систему ценностей тем, кто не хочет ее принимать. Поэтому Эзра стремился к тому, чтобы народ по своей собственной воле возвратился к Торе и проникся мыслью о необходимости восстановления еврейского государства, основанного на ее законах. Но большинство населения Страны Израиля отошло от религии; народ устал, впал в апатию. И хотя люди той второй волны репатриации почти наверняка соглашались с подходом Эзры к политическим и религиозным проблемам, и хотя с ним прибыла большая группа левитов и учителей Торы, многое из того, что он пытался сделать, дало на том, первом, этапе весьма незначительные результаты. Эзра сознавал, что ему следовало действовать не только путем официальных предписаний, но и путем убеждения, духовным воздействием, личным примером. Поэтому Эзра призывал народ поститься, публично демонстрировать свою солидарность и покаяние. Он чувствовал, что способы принуждения, возможностями которого он обладал по воле царя, не подходили для его целей. Он стремился добиться духовного возрождения народа, а это требовало времени. И прошло еще много лет, пока некоторые из нововведений Эзры стали неотъемлемыми чертами жизни в Стране Израиля. Предания говорят, что Эзра учредил десять обрядов, назначением которых было одухотворение общественно-политических реалий и повседневной жизни.

В отличие от Эзры Нехемья был человеком практического действия, добившимся значительных успехов, но именно Эзра стал создателем величественной схемы возрождения народа, придав новое содержание старым формам. В конечном итоге достижения Эзры были таковы, что наши мудрецы говорили: «Если бы Моше не передал нам Тору, она должна была бы быть передана нам Эзрой». В этом смысле достижения Эзры сопоставимы с тем, что сделал Моше: под его влиянием в народе произошли глубокие перемены. После него евреи уже не были обычной этнической общностью, но стали народом, проникнутым духом Торы. Можно сказать, что благодаря Эзре, Тора была снова дарована нам.

История, о которой рассказывается в Книге Эстер, — захватывающее воображение чудо, в котором внешне нет ничего сверхъестественного — ни явного Б-жественного вмешательства, ни таинственных происшествий. Действия участников драмы мотивированны и понятны. Происходят как будто естественные события, которые, в результате, поразительным образом изменяют ситуацию. В этой истории нет чудес. И все же они есть. Книга Эстер замечательно характеризует свойственное еврейскому мировоззрению понимание чуда как события, происходящего в пределах законов природы.

В еврейском образе мышления чудо не отождествляется со сверхъестественными явлениями, но соотносится с ними по своему содержанию и последствиям, вытекающим из взаимодействия естественных явлений.

Таким образом, в Книге Эстер, где все, на первый взгляд, открыто и ясно, простота повествования обманчива. При внимательном рассмотрении деталей этой истории становится очевидно, что она довольно сложна. В ней несколько уровней, и события раскрываются лишь частично. Если глубже вникнуть в их сущность, то окажется, что роль Эстер в спасении евреев Персии не так уж проста, и сам образ ее предстает в разных аспектах.