Чтение онлайн

Ясно, что среди иудеев в послепленные времена далеко не все были такими ригористами, как Ездра и Неемия, и что многие вовсе не считали брак с иноплеменницей изменой своему богу. Более того, можно утверждать, что некоторые из этих людей даже решились в защиту своего мнения выступить, как мы бы теперь сказали, «на страницах печати», правда анонимно. Два литературных произведения на эту тему дошли до нас в составе завета — это Книга Руфь и Книга пророка Ионы.

Книга Руфь — это маленькая новелла, подлинно художественное произведение. Это рассказ о жизни одной израильской семьи в эпоху судей, написанный настолько без претензий и правдоподобно, что в ней хочется видеть реальную историю. Позднее иудейские богословы так ее и поняли и автором ее объявили пророка Самуила. Но современная научная критика другого мнения. По языку с поздними словами и выражениями и по идеям, которые проводятся в этой книге, ее уверенно относят как раз ко времени реформ Ездры и Неемии и, может быть, даже более позднему.

Автор переносит действие в глубокую древность — «в те дни, когда управляли судьи». В голодный год из иудейского города Вифлеема выехала одна семья и переселилась в страну моавитян, соседнего народа. Через некоторое время глава семьи Елимелех умирает. Его вдова Ноеминь и двое сыновей остались жить в земле Моава, и сыновья взяли себе жен из местного населения, моавитянок. Одну из них звали Руфь. Но вскоре умерли и оба сына Елимелеха. А вдова его, Ноеминь, узнав, что на родине ее хороший урожай, решила вернуться в Вифлеем, где у нее остался дальний родственник, знатный и богатый человек по имени Вооз. Обеим снохам своим Ноеминь предложила остаться на их родине, в домах их родителей. Одна из них так и сделала. Другая — Руфь — отказалась. Пожалев свою старую свекровь, она сказала; «Куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой бог — моим богом; и где ты умрешь, там и я умру и погребена буду… смерть одна разлучит меня с тобою».

И вот Ноеминь и Руфь пришли в Вифлеем. Они страдали от голода. «И сказала Руфь моавитянка Ноемини: пойду я на поле и буду подбирать колосья… позади жнецов». По древнему обычаю это разрешалось только последним беднякам, не имевшим своего поля. И Руфь пошла на это. Она попала на поле, принадлежащее Воозу. Вооз, увидев чужую женщину, подбиравшую колосья, расспросил о ней своих слуг, которые, однако, знали о ней только то, что она моавитянка, пришедшая из Моава со своей свекровью. Обратившись к Руфи, Вооз сказал ей: «Мне сказано все, что сделала ты для свекрови своей по смерти мужа твоего, что ты оставила твоего отца и твою мать и твою родину и пришла к народу, которого ты не знала вчера и третьего дня; да воздаст Яхве за это дело твое, и да будет тебе полная награда от Яхве бога Израилева, к которому ты пришла…» Вооз не только разрешил Руфи собирать колосья на своем поле, но и накормил ее вместе с работниками. Так Руфь собирала колосья во время жатвы и кормила этим свою свекровь.

А когда жатва кончилась, Ноеминь сказала Руфи: «Вот, Вооз, со служанками которого ты была, родственник наш; вот, он в эту ночь веет на гумне ячмень; умойся, помажься, надень на себя нарядные одежды твои и пойди на гумно, но не показывайся ему… Когда же он ляжет спать, узнай место, где он ляжет; тогда придешь и откроешь у ног его и ляжешь; он скажет тебе, что тебе делать». Руфь выполнила приказание свекрови. Ночью Вооз, проснувшись и увидев у своих ног женщину, спросил: «Кто ты?» Она сказала: я Руфь, раба твоя, простри крыло твое на рабу твою, ибо ты родственник». По обычаям древнего Израиля брат, а за отсутствием брата и другой близкий родственник человека, умершего женатым, но бездетным, обязан был жениться на его вдове; родившиеся после этого дети считались детьми покойного, чтобы «его имя не угасло».

В ту ночь Вооз, не коснувшись Руфи, отправил ее домой. А на следующий день, призвав свидетелей, объявил: «Руфь моавитянку, жену Махлонову, беру себе в жену, чтоб оставить имя умершего в уделе его, и чтобы не исчезло имя умершего между братьями его и у ворот местопребывания его… И сказал весь народ… и старейшины: мы свидетели; да соделает Яхве жену, входящую в дом твой, как Рахиль и как Лию, которые обе устроили дом израилев…» (По Библии Рахиль и Лия были женами патриарха Иакова, который почитался родоначальником народа Израиля.)

После этого Руфь стала женой Вооза и родила сына, которого назвали Овидом. Книга кончается словами: «Овид родил Иессея; Иессей родил Давида». Так моавитянка Руфь оказалась прабабкой царя Давида.

Эта на первый взгляд непритязательная история в действительности содержала в себе большой полемический заряд. Какова главная идея, вдохновившая автора Книги Руфь?

Автор, подчеркивая иноземное происхождение своей героини, явно стремился показать, что иноземные женщины не обязательно представляли собой опасность и проклятие для израильской семьи, что среди иноплеменниц есть такие, которые не только признают Яхве своим богом и Израиль своим народом, но и поступают столь благочестиво и благородно, что заслуживают признания родственников-израильтян, одобрения всего народа и благословения самого Яхве. Ведь Яхве предопределил, чтобы именно иноземка Руфь стала праматерью Давида, царя, от которого произойдет и сам будущий мессия.

Если такова была главная идея книги, то очевидно ее позднее происхождение. Это был протест против безжалостных мер Ездры, Неемии и их сторонников, наиболее фанатично настроенной части иерусалимского жречества и пророков, поставивших себе целью максимально очистить Израиль от иноплеменных элементов, которые могли бы внести в него языческую заразу. Все это было ими заранее предусмотрено в священном писании, ставшим отныне мощной опорой для этих ортодоксов. Теперь им было на что ссылаться. Перед тем как решить вопрос об изгнании иноплеменных жен вместе с их детьми, по свидетельству автора Книги Неемии, «в тот день читано было из книги Моисеевой вслух народа и найдено написанное в ней: Аммонитянин и моавитянин не может войти в общество божие во веки…» (Неем. 13:1). Во Второзаконии (Книге Моисеевой) к этим словам добавлено: «и десятое поколение их не может войти в общество Яхве во веки» (Втор. 23:3). Автор Книги Руфь, выступивший со своим произведением в эти годы, видимо, был смелым человеком. Мы помним, как Неемия расправлялся с теми, кто не захотел отослать своих жен-иноплеменниц. Бывшие у власти ортодоксы не стеснялись в мерах, чтобы сохранить свое влияние на народ.

Хотя Книга Ионы введена в собрание книг 12 «малых пророков», но и по стилю своему и по содержанию она относится к тому же жанру, что и Книга Руфь.

Главным героем книги является Иона, сын Амафиин. Это, по-видимому, реальное историческое лицо. В 4-й Книге Царств о нем упоминается как о пророке, жившем в Израильском царстве при царях Иоахазе, Иоасе и Иеровоаме II, т. е. в конце IX— первой половине VIII в. Тогда на Израиль бесконечно нападали его соседи, в особенности цари Дамаска. Иеровоаму удалось не только отразить нападение Дамаска, но и самому перейти в наступление. В этой связи летописец вставил в текст несколько строк об Ионе; рассказав об Иеровоаме, о том, что этот царь «восстановил пределы Израиля от входа в Емаф до моря пустыни», летописец добавил: «по слову Яхве бога Израилева, которое он изрек чрез раба своего Иону, сына Амафиина, пророка из Гафхефера» (4 Цар. 14:25).

Больше об этом древнем пророке Ионе нигде в Библии не упоминается.

Книга Ионы начинается словами: «И было слово Яхве к Ионе, сыну Амафиину: встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до меня». Из последующего становится ясным, о чем должен был проповедовать Иона жителям Ниневии: он должен был возвестить им, что Яхве намерен через 40 дней разрушить этот великий город. Но Иона вместо того, чтобы выполнить повеление Яхве, направляется в порт Иоппию (Яффа) и садится там на корабль, следующий не в Ниневию, а совсем в противоположную сторону — в Испанию, в город Фарсис (Тартес). Он сделал это, чтобы бежать «от лица Яхве» (причина бегства выясняется позже). Рассерженный Яхве поднимает в море великую бурю. Страшась погибнуть вместе с кораблем, члены его экипажа начали молиться каждый своему богу, а когда и это не помогло, стали бросать жребий, чтобы таким образом боги дали им знать, по чьей вине их постигла эта беда. Жребий выпал на Иону, который тут же повинился в своем непослушании Яхве и сам предложил бросить его в море: «Бросьте меня в море, и море утихнет для вас, ибо я знаю, что ради меня постигла вас эта великая буря». Так все и произошло, Иону бросили в море, буря утихла, но Яхве не дал погибнуть Ионе в морской пучине: «И повелел Яхве большому киту (в оригинале — «большой рыбе». — М.Р.)поглотить Иону; и был Иона во чреве этого кита три дня и три ночи… И помолился Иона Яхве богу своему, из чрева кита… И сказал Яхве киту, и он изверг Иону на сушу» (Иона. 2:1–2).

После этого Яхве вторично повелел Ионе идти в Ниневию, и на этот раз Иона послушался. Он пришел в этот «город великий у бога, на три дня ходьбы». «И начал Иона ходить по городу… и проповедовал, говоря: еще сорок дней и Ниневия будет разрушена!» Жители Ниневии «поверили богу, и объявили пост, и оделись во вретища». То же сделал и царь Ниневии и отдал приказ, «чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили, и чтобы покрыты были вретищем люди и скот и крепко вопияли к богу, и чтобы каждый обратился от злого пути своего и от насилия рук своих. Кто знает, может быть, еще бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев свой, и мы не погибнем». Жители Ниневии выполнили приказание своего царя, «и увидел бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и пожалел бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел» (Иона. 3).